Новая Польша 7-8/2004

РАБОТА НА ДЕМАГОГА

Политики, твердящие о катастрофе курса преобразований, могут предложить только одну программу: усилить уже и без того разбухшее государство. Исследования показывают, что в постсоциалистических странах вслед за приватизацией и притоком зарубежного капитала наступает ощутимое улучшение условий жизни. Однако в Польше, как следует из результатов социологических опросов, люди сейчас настроены отрицательней по отношению к приватизации и заграничному капиталу, чем это было в начале наших реформ. Ухудшился также (в их глазах) и образ Польши после 1989 г., зато относительно улучшился образ ПНР - обанкротившегося и развалившегося строя. Как объяснить этот разлад между объективным опытом и переменами в его общественном восприятии?

Счет прибылей и убытков

Разумеется, можно попытаться отделаться от этого вопроса привычным заклинанием об "издержках реформ". Действительно, они обнажили существовавшую до этого скрытую безработицу, а переход от социалистической экономики к рыночной привел к масштабной ломке сложившейся системы: представители относительно высоко оплачивавшихся профессий (например шахтеры) утратили свое привилегированное положение, а профессии, более необходимые в условиях рыночной экономики (бухгалтеры, компьютерщики, специалисты по торговле и финансам), выдвинулись на ведущие места. Поэтому те же шахтеры относятся к реформам без особого энтузиазма, хотя их положение без проведения рыночных преобразований было бы гораздо хуже (достаточно сравнить, например, условия жизни шахтеров в Польше и на Украине). Однако сами по себе эти издержки не могут полностью объяснить упомянутое расхождение между действительностью и ее восприятием. В самом деле, зададимся вопросом: а как же результаты реформ? Разница между реформами и их отсутствием наглядно иллюстрирует зияющая пропасть между теперешним положением в Польше и Белоруссии. Но в Польше несмотря на этот очевидный факт все отчетливее проявляется отрицательное отношение как раз к тем существенным факторам, благодаря которым она не стала Белоруссией. Чтобы полнее объяснить этот феномен, нужно выйти за пределы распространенного аргумента об "издержках реформ" и обратиться к механизмам массовой информации (в том числе и дезинформации), оказывающим влияние на общественное сознание.

Красное и черное

Польское общество ранее никогда не имело возможности систематически ознакомиться в СМИ с фундаментальными пороками социализма: бедностью, отсталостью, отсутствием жизненных перспектив и т.п. А после падения этого строя (и в особенности после 1997 г.) СМИ неустанно твердили о пресловутых "издержках реформ", то есть о цене освобождения от социализма. Неудивительно, что со временем картина постсоциалистической реальности становилась все чернее, а образ ПНР розовел на глазах.

При социализме цензура и самоцензура не давали возможности разоблачать принципиальные пороки этого строя. После его падения, хотя запреты исчезли, польские СМИ тоже предпочитали не демонстрировать его подлинную природу. Частные СМИ (что вполне понятно) обратились к современным темам, тогда как государственное телевидение - потенциально самое мощное орудие массового просвещения - в значительной мере стало инструментом антирыночной пропаганды. Его ведущая общественно-политическая программа в своих репортажах занялась разоблачением новой действительности, а информационные и публицистические программы попали в сферу влияния вполне определенного (и не вполне рыночного) политического направления.

Социальная (без)ответственность

Таким образом, польское общество не получило из СМИ достаточной информации о том балласте, который оставил после себя социализм. А что оно слышало о постсоциалистической действительности от большинства политиков? То, что преобразования идут в неверном направлении, что они причина бедствий "простых людей", неоправданного обогащения, засилья иностранцев. Специалисты в области "социальной ответственности" осуждали это направление за недостаточность расходов на социальные нужды, националисты - за вторжение в страну зарубежного капитала, противники "круглого стола" - за "сговор элит" и т.д. Группы, объявлявшие друг друга политическими противниками, были (и остаются) едины в своем осуждении экономического либерализма и "монетаризма". Эти термины использовались (и продолжают использоваться) как оскорбительные, а относились они к реформам, благодаря которым Польша не похожа на Белоруссию и без завершения которых у нас нет шансов догнать Запад. По сути дела упомянутые группы могут предложить только одну программу: усилить уже и без того разбухшее государство. Эти демагогические попытки перещеголять друг друга в своих обещаниях, которыми занимается большинство политиков, подготовили почву для особо агрессивных демагогов, перещеголять которых уже не удастся. Более мелкие демагоги обычно трудятся - не всегда это осознавая - на самого крупного. Это относится и ко многим "экспертам", твердящим в СМИ о катастрофе, бессмысленности или нечистоплотности преобразований.

Шансы демагогии возрастают и в результате противодействия либеральным реформам. Так, например, в 1998-2000 гг. были торпедированы либерализация трудового права, реформа подоходного налога с физических лиц и попытки оздоровления государственных финансов, что привело (в условиях демографического пика, то есть резкого увеличения доли молодежи в общем населении) к росту безработицы, а это в свою очередь - к массовым настроениям разочарования и отсутствия перспектив. Таким образом, демагогия питается своими собственными успехами в деле разрушения, хотя выгоду из этого обычно извлекают, как я уже говорил, самые агрессивные представители политиков этого типа.