Новая Польша 5/2018

Хроника (некоторых) текущих событий

• Фрагмент выступления президента Польши Анджея Дуды в Каменной Гуре 14 марта: «Очень часто люди говорят так: зачем нам Польша, куда важнее Евросоюз. (...) Пусть они вспомнят, как Польша 123 года находилась под чужим владычеством. Когда в конце XVIII века Польша потеряла свою независимость и исчезла с карты Европы, тоже были те, кто говорил: может, это и к лучшему. (...) Сегодня где-то далеко, в чужих столицах, принимаются решения о том, как нам жить, делят наши деньги, которые мы зарабатываем, трудясь ради чужого обогащения». («Факт», 15 марта)
• «Мне кажется, это было продуманное заявление, свидетельствующее о том, что власть предержащие — несмотря на то, что они все отрицают — готовят Польшу к выходу из объединенной Европы. (...) Если так пойдет дальше, может оказаться, что главным союзником Польши станет... Россия», — Роберт Кусь, главный редактор. («Факт», 15 марта)
• «Ученые из Польской академии наук бьют тревогу: в стране появились тенденции, свидетельствующие об отступлении от европейских ценностей и подрыве фундаментов, на которых держится ЕС. В докладе ученого сообщества также говорится, что глобальная стратегия властей, пусть и неофициально, направлена на организацию “полэксита”», — Ольгерд Лукашевич, председатель Союза работников польской сцены, основатель фонда «Мы — граждане Евросоюза» («Жеспосполита», 16 марта)
• «Как только я намереваюсь положительно отозваться о Евросоюзе, нашей второй родине, это квалифицируется как политический жест, и людей охватывает страх. (...) Участвуя в различных встречах, я общаюсь с людьми, которые говорят: “Мы думаем так же, как и вы, только давайте вы скажете о ЕС где-нибудь в самом конце, чтобы это не так бросалось в глаза, потому что мы не можем делать таких заявлений”. Боятся! (...) Все эти антиевропейске выходки: госпожа премьер-министр убирает флаг ЕС, чтобы не выступать на его фоне, мальчик заявляет, что в Брюсселе за голубым флагом скрываются коммунисты, поэтому нужно уничтожить Брюссель, а люди ему аплодируют! На марше независимости раздаются крики: долой Брюссель! И еще эта борьба с Туском. Как тут не вспомнить о виселице в Катовице, на которой повисли фотографии евродепутатов. А правящий лагерь не реагирует. Он всё это разрешает. (...) Сегодня Евросоюз — это страж европейских ценностей в Польше. (...) Я убежден, что говорю от лица миллионов поляков. За два с половиной месяца мой профиль на фейсбуке посетили 1,14 млн человек. (...) Я обвиняю нынешнюю власть в том, что она заставила польское общество изменить свое отношение к Евросоюзу. Посеянный властями страх и недоверие к ЕС должны остановить нашу евроинтеграцию. А я — активист, который выступает за то, чтобы эта интеграция была как можно более глубокой!», — Ольгерд Лукашевич, председатель Союза работников польской сцены, основатель фонда «Мы — граждане Евросоюза». («Пшеглёнд», 3-8 апр.)
• «Во вторник ситуация в Польше вновь обсуждалась на встрече министров ЕС по европейским делам, составляющим Совет по общим вопросам ЕС. (...) “Мы видим, что Польша готова к поиску диалога с Европейской комиссией. Однако наши ожидания абсолютно конкретны: мы надеемся, что Польша учтет замечания комиссии и внесет соответствующие изменения в свое законодательство”, — заявил немецкий министр Михаэль Рот перед началом заседания». (из Брюсселя Томаш Белецкий, Павел Вронский, «Газета выборча», 21 марта)
• «Варшава станет вторым городом после Парижа, который навестит канцлер Германии, в минувшую среду в четвертый раз возглавившая немецкое правительство». (Михал Кокот, «Газета выборча», 20 марта)
• «Спустя два года Качинский высказывается о ЕС уже в другом тоне: “Мы планируем внести в законодательство изменения, согласованные с Европейской комиссией. Это нелегко, однако ситуация нуждается в нормализации”. (...) В другом месте заявляет: “Всю свою политическую карьеру я посвятил тому, чтобы Польша заняла как можно более сильные позиции на Западе и была его интегральной частью”». (Михал Шулджинский, «Жечпосполита», 5 апр.)
• «Во вторник Общее собрание судей Верховного суда обсуждало ситуацию в правовом поле, сложившуюся после вступления в силу президентской реформы Верховного суда. Судьи почти единогласно выступили против нарушений конституции президентом Анджеем Дудой и партией “Право и справедливость”. За такую резолюцию проголосовали 68 судей, двое воздержались». (Лукаш Возницкий, «Газета выборча», 4 апр.)
• «Законы о Национальном совете правосудия и Верховном суде усиливают риск подверженности судей коррупции, а также делают их зависимыми от исполнительной и законодательной ветвей власти, утверждает GRECO (Group of States Against Corruption, Группа государств против коррупции), одна из структур Совета Европы, и предлагает скорректировать их». (из Брюсселя Анна Слоевская, «Жечпосполита», 29 марта)
• «Судья Эйлин Доннелли из Ирландии поставила перед Европейским судом вопрос — является ли Польша правовым государством? (...) Речь идет о деле Артура Целмера (...), задержанного в Ирландии (...) на основании выданного Польшей европейского ордера на арест. (...) По мнению судьи, масштаб изменений в польской правовой системе настолько огромен, что можно говорить о “системном разрушении” правопорядка. (...) “Складывается впечатление, что Польша не разделяет общеевропейских ценностей, соблюдение которых необходимо”, — заявляет судья Доннелли. Она также утверждает, что в Польше существует угроза правопорядку и демократии, и это делает документы, выданные на арест, не заслуживающими доверия». (из Брюсселя Анна Слоевская, «Жечпосполита», 14 марта)
• «Проф. Малгожата Герсдорф отвечает на “Белую книгу правосудия”, которую премьер-министр Матеуш Моравецкий на прошлой неделе привез в Брюссель. (...) Первый председатель Верховного суда пишет, что правительство представило искаженную, а местами просто ложную информацию. (...) “Это не напряженные отношения между различными ветвями власти, а революция в сфере правосудия, в ходе которой нарушаются положения конституции, уничтожается независимость судебной власти”, — считает Герсдорф». (Агата Лукашевич, «Жеспосполита», 16 марта)
• «Ассоциация польских судей “Юстиция” отвечает на обвинения правительства, выдвинутые в так наз. “Белой книге правосудия”». «В 30 пунктах ассоциация разделывается с каждым из обвинений правительственной книги. (...) Вдобавок, согласно рейтингу “World Justice Project” за 2017-18 гг., уровень отсутствия коррупции в польском судейском сообществе весьма высок (этот показатель составляет 0,86 относительно единицы, принятой за идеальный показатель). На противоположном полюсе находится исполнительная власть с показателем 0,52». (Агата Лукашевич, «Жечпосполита», 15 марта)
• «Рышард Рейф сам отказался от членства в Ассоциации польских судей “Юстиция”. Кшиштоф Добкевич (...), Эва Фелинчак (...) были исключены из организации по решению коллег. Все трое были назначены на свои должности министром юстиции Збигневом Зёбро в порядке, предусмотренном новым законом о судах общей юрисдикции». («Газета выборча», 26 марта)
• Судьи «Доминик Чешкевич и Петр Тарашкевич в прошлом году оправдали активистов Комитета защиты демократии, обвиняемых в нарушении общественного порядка на выставке, посвященной генералу Владиславу Андерсу. (...) В отношении судьи Чешкевича возбуждено дисциплинарное производство, а судья Тарашкевич наказан административным штрафом по служебной линии. (...) Уполномоченный по правам человека решил вмешаться в ситуацию с этими двумя судьями. (...) Он, в частности, обращает внимание, что только два обстоятельства могут служить основанием для дисциплинарного производства в отношении судьи — если судья совершил явное и вопиющие нарушение норм права либо если поступок судьи грубо нарушает принципы профессиональной этики». (Эва Иванова, «Газета выборча», 23 марта)
• «Члены организации “Граждане Речи Посполитой”, стоя с транспарантами перед комиссариатом полиции, не совершили никакого проступка — так решил вроцлавский суд, оправдав обвиняемых полицией активистов и обязав государственное казначейство заплатить им по 360 злотых». «Полиция требовала наказать каждого демонстранта штрафом в размере 500 злотых, утверждая, что во время пикета был причинен ущерб... Управлению дорог и содержания города». (Магдалена Козел, «Газета выборча», 30 марта)
• «Судья районного суда Варшава-Средместье Юстина Коска-Януш подала в суд на министра юстиции Збигнева Зёбро. (...) Она считает, что несправедливая оценка, которую ей дал министр, задевает ее доброе имя и подрывает доверие к ней, необходимое для работы. (...) Ответчик через своего представителя, адвоката Мачея Заборовского (...) просил отклонить иск, ссылаясь, в частности, на принцип свободы слова. Суд постановил, что слова ответчика порочат честь и достоинство истицы. (...) На этом основании оспариваемое сообщение должно быть удалено с сайта министерства, кроме того, министр обязан разместить на главной странице интернет-портала министерства юстиции соответствующее заявление с извинениями. (...) Комментируя аргументы относительно свободы слова, судья Анджей Курылек подчеркнул, что прислушался бы к ним, будь ответчиком простой гражданин, которому разрешено всё, что не запрещено. Органам же власти, напротив, запрещено всё, что не разрешено — ни много, ни мало, пояснил судья». («Жечпосполита», 3 апр.)
• Так называемый «закон о разжаловании» «предусматривает лишение званий всех членов Военного совета национального спасения (предписавшего Государственному совету объявить 13 декабря 1981 года о введении военного положения), в частности, генерала Войцеха Ярузельского. Министр обороны получил бы также возможность лишить званий офицеров, служивших в Войске Польском в 1943-1990 гг. и “вредившим польским государственным интересам”. Основанием для таких решений должно было быть заключение Института национальной памяти. Генералов и адмиралов званий лишал бы президент страны». (Павел Вронский, Агата Кондзинская, «Газета выборча», 31 марта — 2 апр.)
• «Проталкиваемый правящей партией “закон о разжаловании” позволяет политикам осуждать и наказывать умерших. Это нечто небывалое в истории европейской цивилизации, чей древнеримский и христианский фундаменты основывались на принципе, согласно которому судить и наказывать можно только живых. (...) Осуждение и разжалование покойников выглядит как самое обычное варварство», — проф. Томаш Наленч. («Газета выборча», 19 марта)
• «Сейм превратился в машину для голосования. Никто уже не обсуждает содержание законов, важен только темп работы. Результаты неутешительны, как в случае с этим несчастным законом об Институте национальной памяти, законом, ведущим в тупик. (...) Чем они соблазняют избирателей? Иллюзией силы и эффективности», — Марек Белка, бывший премьер-министр. («Ньюсуик Польска», 19-25 марта)
• «Более половины (55,4%) опрошенных Институтом рыночных и социологических исследований (...) считают, что власть не должна вводить законы, позволяющие лишать званий военных времен ПНР. Всего лишь каждый третий (31,8%) одобряет такие законы. (...) 55,8% респондентов не хотят, чтобы Войцех Ярузельский, Чеслав Кищак и другие лица, служившие в органах безопасности ПНР, были лишены воинских званий. Только 29% одобряют такое решение». («Жечпосполита», 28 марта)
• Президент Анджей Дуда в пятницу наложил вето на «закон о разжаловании». «“Я отказываюсь подписывать закон и направляю его в Сейм для повторного рассмотрения. Считаю этот закон ошибкой, — заявил Анджей Дуда. — Господин генерал Гермашевский был включен в состав Военного совета национального спасения, вероятнее всего, без своего согласия. Это был приказ, его заставили войти в этот совет. Такие люди, как Гермашевский, не имели тогда возможности отказаться. В правовом государстве наказывать за это недопустимо”. Анджею Дуде также не понравилось, что по новому закону многие люди были лишены званий посмертно, и поэтому не имеют возможности себя защитить. “У нас нет такой должности как уполномоченный по правам покойников”, — подчеркнул Дуда. Решение президента шокировало ПИС». («Супер экспресс», 31 марта — 2 апр.)
• «Надлесничества Борки и Крынки в Борецкой и Кнышинской пущах прекращают отплатное предоставление охотникам права на отстрел зубров, сообщил вчера генеральный директор “Государственных лесов” Анджей Конечный. Как он пояснил, эта процедура вызывала “неоднозначную реакцию общества”». («Газета выборча», 5 апр.)
• «По данным столичной мэрии, 55 тыс. человек приняли участие в варшавском “черном протесте”, направленном против ужесточения законодательства об абортах. (...) Демонстрации и марши состоялись более чем в полусотне городов в Польше и за границей. (...) Демонстрации также стали выражением общественного возмущения позицией польских епископов, требующих ужесточения регулирования (а по сути запрета) легальных абортов в Польше». («Политика», 28 марта — 3 апр.)
• «Когда Цезарий Фурго в своем депутатском запросе в министерство народного образования использовал выражение “светская школа”, заместитель министра Мачей Копец в ответ проинформировал его, что “законодательство в области образования не определяет школу в качестве светского института”. (...) Когда местные СМИ впервые написали о реколлекциях, происходивших во время Великого поста на территории школы, шокированы были не только атеисты. Сегодня же это постепенно становится нормой. В коридорах организовываются процессии, молитвы, хоровое пение и даже крестные ходы, в спортзалах проходит причащение, а в классах — исповеди. (...) Школьный преподаватель основ религии часто выполняет функции политработника, стоящего на страже основ католической веры. Эти люди следят, чтобы по пятницам в школе не устраивались дискотеки и пытаются заменить хеллоуин балом всех святых». (Иоанна Подгурская, «Политика», 14-20 марта)
• «Благотворительная некоммерческая общественная организация “Большой оркестр праздничной помощи” и еще более десятка неправительственных объединений организовали сбор подписей под гражданским протестом относительно планируемых изменений в правилах, регулирующих публичный сбор средств. Общественники считают, что проект министерства внутренних дел и администрации неконституционен, поскольку позволяет властям по своему усмотрению приостанавливать сбор денег, а также забирать их себе и направлять на другие цели, определяемые министерством. Спустя пять дней министерство внутренних дел поздно вечером объявило, что отзывает законопроект. Перед этим призыв отозвать проект подписало около 90 тыс. человек». (Анита Карвовская, «Газета выборча» 21 марта)
• «Когда в начале 90-х годов возникали первые неправительственные организации, они не преследовали ни идеологических, ни политических целей. Занимались конкретными актуальными проектами. И в этом суть третьего сектора. Однако нынешние власть предержащие видят в третьем секторе политическую силу. Протестные акции в защиту судов, манифестации женщин внушают им тревогу, воспринимаются как политические, а не гражданские акции. Сила гражданского общества всегда пугает людей с диктаторскими замашками», — Ежи Овсяк, создатель «Большого оркестра праздничной помощи». («Газета выборча», 12 марта)
• «Настолько скверной ситуации на государственной гражданской службе еще не было. (...) Множество опытных сотрудников покидает чиновничий корпус. Вот уже второй год подряд уменьшается количество высококвалифицированных чиновников, сдавших трудный экзамен либо окончивших Национальную школу государственного управления. Зато на 52% увеличились директорские кадры. (...) Всё потому, что последние нововведения в закон о государственной гражданской службе упразднили конкурсы на высшие должности, заменив их назначением. Выше начальника отдела без партийной поддержки по служебной лестнице уже не подняться. (...) В министерствах из 342 человек, назначенных на высшие должности, 132 пришли со стороны. В структурах воеводств люди, не связанные ранее с госслужбой, составляют почти половину новых директоров. Серьезно разросся и штат управляющих. В конце 2016 года на государственной гражданской службе насчитывалось 2103 высших должности. Год спустя — уже 3197. 11,9 тыс. злотых составляет среднее вознаграждение на высшей должности государственной гражданской службы». (Катажина Вуйчик, «Жечпосполита», 4 апр.)
• «Мне 51 год, а впереди еще два года правления ПИС и не исключено, что и очередные четыре... Тогда мне уже будет 57. Снова всё создавать с нуля? Просить друзей, чтобы те снова поверили государству и оставили свои должности в частных фирмах ради восстановления системы изучения авиакатастроф? А потом к власти снова придет эта партия и все уничтожит? Не знаю. Это очень грустно, но некоторых вещей уже не исправить, а восстановление разрушенного займет не годы, а десятилетия», — Мачей Ласек, инженер, специалист по механике полетов, пилот, авиаинструктор и планерист, в 2012-16 гг. председатель Государственной комиссии изучения авиакатастроф (чтобы его уволить, партия ПИС изменила законодательство об авиации). («Ньюсуик Польска», 3-8 апр.)
• «Все департаменты и агентства заняты членами правящей партии. Создано более тысячи новых руководящих должностей и правительственных администраций, сменились почти все руководящие кадры. Уже в 2015 году был практически уничтожен механизм набора на высшие должности гражданской службы. (...) Ближайшие муниципальные выборы будут как минимум на 400 млн злотых дороже, чем нужно. (...) Они будут дороже, поскольку ПИС изменила избирательное законодательство, так что будут камеры, удвоенный состав избирательных комиссий, суточные для членов избиркомов, которых будет в два раза больше. А реформа образования? Это безумные деньги! Премиальные — это самая невинная вещь, из-за которой можно будет предъявить претензии правящей партии. (...) Стяжательство в кампаниях, принадлежащих государственному казначейству, шокирует. Каждые несколько месяцев меняются правления, на зарплаты тратятся сотни тысяч злотых, на работу по-тихому принимают людей ниоткуда», — проф. Яцек Рациборский. («Газета выборча», 6 апр.)
• «Беата Шидло охотно награждает себя и своих министров, а они — своих подчиненных. В прошлом году в карманах чиновников всех министерств осело — внимание! — 113,7 млн злотых!» («Факт», 3 апр.)
• «Премии министрам за 2017 год (некоторые примеры — В.К.). Петр Глинский — 72 100 злотых, Ярослав Говин — 65 100 злотых, Матеуш Моравецкий — 75 100 злотых, Мариуш Блащак — 82 100 злотых, Мариуш Каминский — 65 100 злотых, Антоний Мацеревич — 70 100 злотых, Ян Шишко — 70 100 злотых, Беата Шидло — 65 100 злотых, Витольд Ващиковский — 72 100 злотых, Анна Залевская — 75 100 злотых, Збигнев Зёбро — 72 100 злотых». («Газета выборча», 6 апр.)
• «Эти люди абсолютно легально получили премии за свою тяжелую работу. Ничего скандального здесь нет”, — подчеркнул несколько дней назад Ярослав Качинский. “Министрам ПИС выплачены премии за их тяжелый добросовестный труд, и эти деньги принадлежат им по праву”, — заявила Шидло». (Камиль Шевчик, «Супер экспресс», 31 марта — 2 апр.)
• «“Эти деньги принадлежат мне по праву!”, — гремела в Сейме во второй половине марта бывший премьер-министр Беата Шидло. Через две недели рейтинг правящей партии довольно выразительно снизился с 40 до 28%. (...) Опрос агентства “Kantar Millward Brown” также показывает, что три четверти поляков негативно восприняли информацию о премиях для членов правительства. Столько же респондентов раскритиковало слова, произнесенные Шидло в свою защиту». (Агнешка Кублик, «Газета выборча», 29 марта)
• «Министры и их заместители, являющиеся политиками, решили пожертвовать свои награды благотворительной организации “Caritas”, — заявил председатель ПИС Ярослав Качинский во время пресс-конференции в штаб-квартире правящей партии. — Политический комитет по моей инициативе сегодня решил направить на рассмотрение парламента законопроект о снижении депутатских зарплат на 20%». (Михал Коланко, «Жечпосполита», 6 апр.)
• «Вокруг Ярослава Качинского формируется своего рода двор. (...) Уже заметно, что кадровый потенциал, очень бы пригодившийся, не используется надлежащим образом. (...) Многие толковые люди находятся сейчас на обочине политического процесса, и эта прослойка постепенно растет. (...) Сейчас, когда эта партия находится у власти, ситуацию дополняют большие возможности и еще большие аппетиты людей ПИС. Они долго мечтали о власти и теперь стараются побыстрее утолить этот свой голод. (...) То же самое было после мая 1926 года (т.е. государственного переворота, совершенного Юзефом Пилсудским — В.К.)», — Ян Ольшевский, премьер-министр в 1991-92 гг., адвокат, во время ПНР выступал в качестве защитника на политических процессах. («Дзенник газета правна», 16 марта)
• «Ведь здесь, в Польше, министром национальной обороны был человек, в окружении которого много лет находились люди, имевшие подозрительные контакты с Россией (Антоний Мацеревич был уволен со своего поста только в январе 2018 года — В.К.). А офицер военной контрразведки, изучавшей этот вопрос, была понижена в звании и подвергается преследованиям. Почему? Неужели поляки не понимают, что крайне правых в любой стране поддерживает именно Россия? И с помощью интернет-технологий, и финансово. Я не знаю, почему польское правительство не обращает на это внимания», — Энн Эпплбаум. («Дзенник газета правна», 2-4 мая)
• «45-летний Марек В., давно работающий в министерстве энергии, был в пятницу задержан Агентством внутреннней безопасности. (...) В. поддерживал контакты с двумя офицерами российской разведки, работающими в российском посольстве в Варшаве. (...) Они собирались покинуть Польшу». (Изабела Кацпшак, «Жечпосполита», 27 марта)
• «Уже 14 стран ЕС отреагировали на химическую атаку в Солсбери 4 марта 2018 года высылкой российских дипломатов. (...) Польша предписала покинуть нашу страну четырем дипломатам». («Жечпосполита», 27 марта)
• «Четверо польских дипломатов должны покинуть Россию до 7 апреля — об этом решении в пятницу в штаб-квартире российского МИДа проинформировали польского посла Влодзимежа Марциняка. Это ответ на высылку из Польши четырех россиян, совершенную нами в знак солидарности с Великобританией после отравления на ее территории бывшего российского шпиона Сергея Скрипаля. («Супер экспресс», 31 марта — 2 апр.)
• «Президент Польши Анджей Дуда и министр обороны Мариуш Блащак встретились в понедельник с военнослужащими польского контингента, расположенного на базе Баграм. Президент объявил об расширении участия польских военных в учебной миссии НАТО в Афганистане». («Газета Польска цодзенне», 28 марта)
• «Я по всему миру встречаю людей, которые были в музее Второй мировой войны в Гданьске и спрашивают меня, почему правительство пытается его уничтожить, хотя польская история — при всем универсальном подходе — явно доминирует на главной экспозиции. (...) Вопросы о музее — это вопросы о Польше. (...) Для ПИС характерен авторитарный стиль руководства, выражающийся, в частности, в попытке подчинить себе все культурные институции, и теперь пришел черед музея в Освенциме и музея истории польских евреев “Полин”, хотя в последнем случае это будет довольно трудно. Что касается Освенцима, то здесь ситуация хуже, поскольку это государственный музей, подчиняющийся министерству культуры. “Полином” же руководят три юридических лица, а сама атака на музей вызывает волну международного возмущения, воспринимаясь как очередное доказательство антисемитизма польского правящего лагеря», — проф. Павел Махцевич, с ноября 2008 г. до апреля 2017 г. директор музея Второй мировой войны в Гданьске. («Газета выборча», 7-8 апр.)
• «Музей истории польских евреев “Полин” открыл свои двери в 2013 году, в следующем году появилась постоянная экспозиция. На сегодняшний день его посетило 2,6 млн человек, из которых 60% были поляками. (...) 97% посетителей были довольны либо очень довольны своим посещением постоянной экспозиции. (...) До недавнего времени все оценивали музей “Полин” очень высоко. (...) И вдруг в адрес музея раздались обвинения в политизированности. (...) К участию в дебатах о языке ненависти в современных СМИ были приглашены представители разных политических лагерей, однако правые политики не захотели прийти. (...) С тем большим удивлением и даже обеспокоенностью я воспринимаю произнесенные по телевидению слова о политизированности директора музея Дариуша Столи. (...) Мы получили письмо от министра культуры Глинского, в котором тот выражает свое беспокойство излишней политизированностью профессора Столи», — Петр Вислицкий, председатель общества “Еврейский исторический институт в Польше”, один из основателей музея истории польских евреев «Полин». («Газета выборча», 29 мая)
• «93-летний профессор Рышард Краснодембский, демонстративно покинувший встречу с премьер-министром Моравецким — это бывший солдат Армии крайовой и участник протестов в марте 1968 года, стоивших ему работы. (...) Ему должны были вручить золотую медаль “Вроцлав с благодарностью”. (...) Но когда почетный гость Матеуш Моравецкий начал рассказывать о событиях полувековой давности в соответствии с линией правящей партии, профессор не выдержал. “Не надо заново учить меня истории”, — заявил Краснодембский и покинул варшавскую Политехнику, не прочитав запланированной лекции. А собирался он сказать, что “ПИС ведет себя не по-христиански и нецивилизованно”». (Каролина Киек, «Газета выборча», 16 марта)
• «Польша начала отмечать 50-летие мартовских событий 1968 года (антисемитская кампания, которая привела к массовым отъездам евреев из Польши — В.К.) уже 25 января, когда Сейм проголосовал за новую редакцию закона об Институте национальной памяти, ставшую известной во всем мире как “польский закон о Холокосте”. (...) “Закон о Холокосте” впервые со времен разделов Речи Посполитой ввел в польское законодательство дифференциацию по принципу расы и происхождения. (...) Придание уголовной правосубъектности понятию “польский народ” (что само по себе выглядит юридическим курьезом) выступает рука об руку с разделением на “граждан еврейского происхождения” и “граждан Второй Речи Посполитой”. Воспитание чувства гражданской солидарности на основе этнической, национальной общности полностью соответствует риторике нынешней власти. Разрабатывая “закон о Холокосте”, польские реконструкторы от политики обратились не только к образцам 1968 года, но и к юридической практике поздних 30-х. Именно тогда, на волне нарастающего антисемитизма, начали сажать на три года за “клевету на польский народ”», — проф. Ян Грабовский. («Газета выборча», 12 марта)
• «Отсюда полвека тому назад из Польши в результате антисемитской травли уезжали евреи. В воскресенье перед Гданьским вокзалом в Варшаве письмо к друзьям-евреям со всего мира по-польски прочитал Анджей Северин, по-английски — джазовая вокалистка Ага Зарян, на иврите — ксендз Войцех Леманский. Люди держали плакат “Все мы евреи”». «Памятные мероприятия были организованы совместными усилиями “Граждан Речи Посполитой”, ассоциации “Солидарные активные граждане”, Комитета защиты демократии, проекта “Варшавская забастовка женщин”, а также инициативы “Свободные суды”. “Мы пишем вам из Польши. Мы, то есть польки и поляки, которые не согласны с тем, как нынешняя политика властей ложится мрачной тенью на выстраиваемые годами польско-еврейские отношения. (...) Мы пишем, ибо хотим, чтобы вы знали: независимо от того, насколько радикальной и неуместной является позиция польских властей и некоторых социальных групп, эти взгляды и эту позицию разделяют не все поляки”, — такими словами начинается письмо-воззвание к друзьям-евреям со всего мира, под которым подписались более сотни организаций». (Камиль Сялковский, «Газета выборча», 12 марта)
• «После принятия нового закона об Институте национальной памяти мы словно проснулись в другой стране. На стене нашего здания на Сенаторской, 32, под баннером “Еврейский театр”, появилась надпись “вырежем вас”, мы получаем антисемитские письма и электронные сообщения, а также аналогичные комментарии на наших интернет-страницах. На встречах еврейских организаций со всей Польши я слышу о весьма тревожных и просто жутких ситуациях. (...) Я очень переживаю из-за происходящего сейчас в стране, и особенно меня тревожит то, что проявлениям антисемитизма и национализма дан “зеленый свет”», — Голда Тенцер, директор Еврейского театра в Варшаве. («Пшеглёнд», 12-18 марта)
• «Когда я услышал об этом законе, то сразу вспомнил фразу из Агады, которую читают на каждом пасхальном богослужении: “В каждом веке и поколении появятся те, кто будет против нас”. И вот оно, подумал я, новое поколение. У тех, кто во время войны шантажировал евреев и выдавал их немцам, появились наследники», — Хенрик Гринберг. («Газета выборча», 7-8 апр.)
• «Благодаря ПИС антисемитские взгляды и тенденции впервые после 1989 года обрели свое законное и прочное место в общественной дискуссии. Молодых людей из Национально-радикального лагеря приглашают на государственное телевидение, (...) телезвезда с правыми взглядами называет своих еврейских оппонентов “торгашами пархатыми”, а (...) ксендз Хенрик Зелинский в эфире передачи “Салон дзенникарски” повторяет слова главного антисемита Второй Речи Посполитой ксендза Станислава Тшечака о том, что христианская концепция правды основана на тождестве мнения и реальной действительности, а у евреев правдой считается то, что хорошо для евреев. “Перемены к лучшему” в их истинном виде не стесняются задействовать в общественной дискуссии настоящих монстров вроде современного еврееведа Эвы Курек, автора идеи об уголовной, политической и моральной ответственности евреев за Холокост, которая за бюджетные деньги читает лекции в узурпированных ПИС муниципальных структурах», — Людвик Дорн («Политика», 14-20 марта)
• «Если по телевидению Земкевич и Вольский говорят о “пархатых”, это всего лишь классическое эндецкое ругательство (эндеки — сторонники польской Национально-демократической партии, существовавшей в 1897-1947 гг. и гласившей правые националистические взгляды— Примеч. пер.), но когда они начинают рассуждать о еврейских лагерях смерти или о евреях, которые сами сжигали евреев в крематориях, это уже переходит любые границы. И власть санкционирует такое поведение. (...) На Ясной Гуре освящают фашистские знамена. (...) Более 70% поляков поддерживало приезд к нам беженцев. И как всё изменилось! (...) Вот оно, умение манипулировать обществом. Ярославу Качинскому это прекрасно удается. (...) Мол, у беженцев — прямо как у евреев, которые якобы были распространителями тифа, хотя сами им болели — есть иммунитет к заразным болезням, но они заразят нас. И в этом смысле Качинский — самый настоящий ученик нацистских пропагандистов. (...) После 1989 года нацистское движение в Польше постоянно развивалось. Немецкие неонацисты производили здесь нацистские гаджеты, футболки. Люди “зиговали” в клубах и на закрытых концертах. Все это было закамуфлировано, носило скорее локальный характер, но потихоньку бурлило. (...) Теперь это зло вырвалось наружу, называя себя добром. Распространяется агрессия, выдавая себя за самооборону. (...) Я не знаю, почему поляки ведутся на это. (...) Особо хотелось бы обратить внимание на механизм коммуникации между властью и источником власти, утратившим черты гражданского общества. Нужно мобилизовать тех, кто чувствует себя обманутым и проигравшим. Сам по себе этот каток не остановится», — проф. Яцек Леочак. («Газета выборча», 17-18 марта)
• «Степень участия поляков в истреблении своих еврейских соседей была намного большей, чем мы думали, утверждают авторы книги. (...) “Подавляющее большинство пытавшихся спастись евреев (...) погибло от рук поляков либо было уничтожено при их участии”. Издатель почти до последней минуты держал эту книгу в запертом ящике стола, поскольку власти очень хотели ознакомиться с ее содержанием до того, как рукопись уйдет в типографию. Текст книги не рассылался по электронной почте, а первые сигнальные экземпляры появились только в минувший четверг. (...) Всё потому, что за последние месяцы Польшу захлестнула волна антисемитской истерии, спровоцированная новым законом об Институте национальной памяти. С ее помощью ПИС хочет переписать историю Холокоста. (...) Двухтомник “Дальше только ночь” под редакцией Барбары Энгелькинг и Яна Грабовского из Центра изучения геноцида евреев — это результат многолетних исследований, проведенных девятью учеными (...). “Дальше только ночь” опровергает тезис правительственной пропаганды, утверждающей, что поляки массово спасали евреев во время войны. “Более того, — говорит профессор Грабовский, — эта книга показывает чудовищный масштаб еврейской трагедии, к которой поляки также приложили руку”». (Александра Павлицкая, «Ньюсуик Польска», 9-15 апр.)
• «Премьер-министр Матеуш Моравецкий получил во вторник письмо, подписанное 59 из 100 американских сенаторов. (...) Оно касается возвращения имущества жертв Холокоста». (Данута Фрей, Енджей Белецкий, «Жечпосполита», 28 марта)
• «Польша — единственная страна в Европе, до сих пор не урегулировавшая вопросов реституции еврейского имущества, несмотря на то, что американские политики напоминали об этом Варшаве уже в 90-х годах». (Магда Дзялошинская, «Газета выборча», 28 марта)
• Дэниэл Фрид, бывший посол США в Варшаве, (...) не сомневается: «Эмоциональная реакция Сената вызвана атмосферой, сложившейся в Польше в связи с принятием новой редакции закона об Институте национальной памяти». (Енджей Белецкий, «Жечпосполита», 28 марта)
• «Сегодня знание о Холокосте никак не используется в преподавании обществоведения или журналистики. Тем самым общество как бы снимает с себя ответственность за прошлое. (...) К этому добавилась и более глобальная тенденция — рост неприязни поляков практически ко всем этническим и национальным группам. Язык, на котором говорит государство, формирует ментальность общества. И я очень опасаюсь последствий такой политики», — Петр Цивинский, директор Государственного музея в Освенциме. («Газета выборча», 24-25 марта)
• «Неприязнь поляков к другим народам (в скобках указан рост в процентах по отношению к 2017 году): арабы — 62% (+3), цыгане — 59% (+9), русские — 49% (+11), украинцы — 40% (+8), немцы — 36% (+14), евреи — 33% (+7). Нет такой национальности, о позитивном отношении к которой заявили бы более 44% респондентов. Опрос ЦИОМа от 1-8 фев. 2018 года». («Газета выборча», 14 марта)
• «Войцех Цейровский (...) докладывает в эфире государственной радиостанции: “Украинцы — это насильники и мясники”. (...) По мнению районной прокуратуры в Щецинке, “В. Гейровский поделился собственной оценкой исторических событий, а также морального облика лиц, одобряющих неприемлемое поведение”». (Пашел Смоленский, «Газета выборча», 12 марта)
• «Есть только одна страна, которой выгоден конфликт между Польшей и Украиной — это Россия. У меня нет ни малейших сомнений, что специально созданные интернет-порталы, на которых поляки или люди, выдающие себя за поляков, пишут гадости об украинцах, либо украинцы или люди, выдающие себя за украинцев, пишут гадости о Польше — это дело русских. Правительства Польши и Украины попали в ловушку. Они оказались настолько наивны, что я даже не знаю, что тут еще можно сказать. (...) Что должно было случиться за последние годы, чтобы ситуация изменилась так сильно? Это российская провокация, и только Россия выигрывает из-за ухудшения отношений между Украиной и Польшей. Мне это кажется настолько очевидным, что я не понимаю, почему поляки и украинцы этого не замечают», — Энн Эпплбаум. («Тыгодник повшехны», 18 марта)
• «С 1 января 2018 года польские работодатели направили в госорганы почти 240 тыс. заявлений о намерении принять на работу иностранца (в основном это касалось украинцев и небольшого процента белорусов), однако в действительности на работу устроились чуть меньше 74 тыс. человек. (...) Это говорит о том, что такие заявления нужны главным образом для получения рабочей шенгенской визы и нелегальной работы. (...) За помощь в получении разрешения на работу украинец платит мафии 600 злотых. (...) За последние три месяца в карманах преступников осело 90 млн злотых». (Изабела Кацпшак, «Жечпосполита», 29 марта)
• «По данным Главного управления статистики, 2017 год принес на 15 тыс. больше смертей, чем предыдущий. В прошлом году мы побили рекорд — в Польше умерло 403,5 тыс. человек. (...) Демографические прогнозы связывали такой уровень смертности только с 2029 годом, однако мы достигли его на 12 лет раньше. (...) При этом наблюдения демографов в последние годы свидетельствуют, что мы живем всё дольше, а смертей среди молодых людей и лиц среднего возраста фиксируется меньше». (Барбара Ягас, «Пшеглёнд», 19-25 марта)
• «С июля 2016 г. по июнь 2017 г. решение об уходе с рынка труда приняли около 103 тыс. матерей. (...) 103 тысячи — это нижний порог расчета. (...) Аналитика не учитывала женщин, имеющих троих и более детей, а в этой группе профессиональная деактивизация наиболее высока. В рамках программы 500+ деньги получают 2,7 млн семей в Польше. (...) Нет доказательств, что эта программа ПИС оказалась действительно эффективным стимулом повышения рождаемости. Гораздо лучше она справляется с другой задачей, стоящей перед правительством — борьбой с бедностью. В 2014-16 гг. уровень крайней нищеты снизился на 34%, в основном среди многодетных семей — наиболее беззащитного перед бедностью контингента». (Адриана Розвадовская, «Газета выборча», 20 марта)
• «Уровень безработицы в 2017 году достиг рекордно низких показателей, а степень занятости населения необыкновенно высока. Однако количество работающих молодых людей в возрасте 25-34 лет удивительным образом снизилось на целых 88%. (...) Молодежь всё реже стремится вступать во взрослую жизнь, так что желающих работать становится меньше. Призрак катастрофы навис над экономикой». («Жечпосполита», 5 апр.)
• С самого начала эпидемии африканской чумы свиней в стране застрелены 1,5 млн кабанов. «Охотники жалуются, что не успевают за темпами охоты. (...) Африканская чума свиней не угрожает людям, собакам, кошкам, однако может быть опасна для экономики. (...) Несмотря на отстрел кабанов, постоянно обнаруживаются новые очаги эпидемии». («Газета выборча», 4 апр.)
• «Дефицит сектора государственных финансов в конце 2017 г. достиг 1,5% ВВП по сравнению с 2,3% в 2016 году. (...) Номинальная стоимость долга снизилась на 3,2 млрд злотых. По отношению к ВВП она снизилась до 50,6% по сравнению с 54,2% год назад. (...) “Не следует механически отождествлять снижение дефицита с долгосрочным оздоровлением государственных финансов. Если бы это оздоровление действительно имело место, при таком высоком темпе роста потребительского спроса в стране мы должны были бы зафиксировать излишек в 1,5-2% ВВП, а не дефицит”, — подчеркивает Витольд Войцеховский, главный экономист “Плюс Банка”. “У нас по-прежнему наблюдается дефицит, а в это время всё больше стран ЕС используют конъюнктуру, чтобы показывать излишки”, — вторит ему Станислав Гомулка, главный экономист “Business Center Club”». (Анна Чесляк-Врублевская, «Жечпосполита», 4 апр.)
• «Трансформация была удавшейся, пусть и неполной. Мы стартовали с Украиной с одного уровня, но сегодня среднестатистический поляк в три раза богаче среднестатистического украинца. (...) Переход к свободным рыночным отношениям, который был заслугой Лешека Бальцеровича, оказался необыкновенно позитивным шагом. Это не реформы были причиной безработицы. Ее причиной была неэффективность предыдущей модели. Реформы Бальцеровича обнажили эту проблему, а не создали ее. (...) Если бы даже реформ Бальцеровича не было, расходы и так никуда бы не делись. Нет смысла пытаться сохранить то, что неэффективно. Это пустая трата ресурсов. Мы приватизировали не все, а надо бы приватизировать. (...) У нас была уникальная трансформация — политическая и экономическая одновременно. (...) Нам удалось полностью изменить общественный строй без кровопролития и при этом полностью реформировать экономику. И рассматривать это с точки зрения легализма или формализма несколько бессмысленно. Кроме того, на самом деле ведь никто точно не знал, как именно будет происходить трансформация», — Яцек Владислав Бартызель. («Жечпосполита», 7-8 апр.)
• «Сегодня Польша фактически живет в режиме чрезвычайного положения, во время которого не действуют нормы правового государства», — Эва Седлецкая. («Политика», 14-20 марта)
• «Несмотря на все наши аристократические амбиции, мы в первую очередь все-таки нация крестьян. Интеллигентская прослойка, создающая национальную культуру, всегда была у нас очень тонкой. А поскольку единственной задачей, стоявшей перед 80% тогдашних поляков, было выживание, в наших генах и традициях заложены кабала и бесправие. Эта крепостная ментальность давала о себе знать и в социалистические времена с их конформизмом, уступчивостью, суетливой пронырливостью. (...) Национальную мегаломанию и мифологию уже в эпоху межвоенного двадцатилетия исследовал этнограф и социолог Ян Станислав Быстронь. Если сравнить его исследования с нынешними, мы увидим, как немного изменилось. (...) Прибавив к этому периодическое исчезновение государственности и долгую тень разделов, значение которой мы явно недооцениваем. (...) А теперь еще и интернет, тиражирующий любую ерунду. (...) В этом бардаке, говорит власть, нужно навести порядок. А для чего еще сейчас создается такая слаженная административно-репрессивная система?», — проф. Войцех Юзеф Буршта. («Газета выборча», 24-25 марта)
• «Всего 38% поляков старше 15 лет прочитали за прошлый год хотя бы одну книгу! Это значит, что почти две трети наших соотечественников не читают вообще. (...) Когда мы вступали в Евросоюз аналогичное исследование Национальной библиотеки показало, что книги читают 58% поляков». (Мариуш Чеслик, «Жечпосполита», 28 марта)
• «В рейтинге доверия, составленном Институтом рыночных и социологических исследований, Дональд Туск получил 42,8%, Анджей Дуда — 36,6%, Матеуш Моравецкий — 36,5%. В ходе опроса относительно президентской кандидатуры Анджея Дуду поддержали 33,5% респондентов, а Дональда Туска — 33%. («Супер экспресс», 9 апр.)
• «Поддержка партий (в скобках указано количество депутатских мандатов в Сейме): «Право и справедливость» — 31,8% (194), «Гражданская платформа» — 23,5% (135), Союз демократических левых сил — 12,1% (58), Кукиз’15 — 8,5% (42), крестьянская партия ПСЛ — 5,9% (20), «Современная» — 5,1% (10). Избирательный порог составляет 5%. Опрос Института рыночных и социологических исследований, 4 апреля. («Жечпосполита», 6 апр.)
• «Четверть века тому назад мне бы и в страшных кошмарах присниться не могло, что моя Польша, символ свободы и чести, вызывавшая зависть и восхищение у меня и моих друзей, так легко пойдет по стопам моей России — в ту же самую государственно-патриотическую бездну, а тех, кто не захочет с этим смириться, станут публично называть “врагами польского народа”. Что польский Сейм примет закон, направленный на охрану так называемой исторической памяти, идентичный закону, принятому недавно Думой. Что в риторике официальной Варшавы появится интонация государственной мании преследования — польский вариант мании величия. Надеюсь, что в отличие от России в темную яму патриотизма рухнула только польская власть, а не общество», — Сергей Ковалев, фрагмент речи по случаю присвоения звания почетного доктора Варшавского университета, 14 марта. («Газета выборча», 24-25 марта)
• «Теперь, когда брата и мамы уже нет, Ярослав живет в тени их могил. Десятого числа каждого месяца он ездит на Повонзки. (...) Восемнадцатого, в годовщину похорон, (...) молится у склепа президентской четы (...). Он также приезжает на могилы на Пасху и Рождество, в дни рождения и день поминовения усопших, в дни выборов и на выходных. (...) В общей сложности он ездит на могилы более 70 раз за год. (...) Независимо от того, каковы были причины катастрофы, вину за нее, по мнению Качинского, несет правительство Дональда Туска. Даже если они не убивали президента, то в любом случае не позаботились о его безопасности, не проследили. (...) А если есть вина, должно быть и наказание. И председатель правящей партии не успокоится, пока его не дождется. (...) После смоленской катастрофы Ярослав Качинский (...) пообещал, что будет носить траур по брату до конца жизни. (...) На всех публичных мероприятиях после 2010 года он появляется только в черном костюме. (...) На всех фотографиях из отпуска он неизменно одет в черные брюки и такой же свитер либо застегнутую у самого горла рубашку. (...) В Сейме во время дебатов о Верховном суде председатель кричал с парламентской трибуны: “Не вытирайте своих предательских морд именем моего светлой памяти брата! Вы уничтожали его, вы убили его, вы канальи! (...) Все будут сидеть! Будут сидеть!”. (...) Депутат Витольд Зембачинский (...) сказал, что впервые в жизни видел человека в таком состоянии: трясущегося, с помутившимся взглядом и дрожащими щеками», — Михал Кшимовский. («Ньюсуик Польска», 9-15 апр.)
• «Каменщики убрали надписи с монумента борцам за национальное и социальное освобождение в Кельце. Место надписей займет скульптурная фактура, схожая с элементами на других частях памятника. С монумента также решено убрать советскую звезду, находившуюся на солдатском шлеме, а также Грюнвальдский крест, высокую воинскую награду времен Народной Польши. “После внесенных корректив монумент перестанет быть памятником, превратившись в архитектурный объект”, — объясняют чиновники из Кельце». («Жечпосполита», 6 апр.)