Новая Польша 11/2017

Стихотворения

БорщевикЧто сказать о моем путешествии на Волынь —не знаю, вопрос был задан из вежливостиГоворю Незачем туда ездитьбез мачете… — в глазах друзей замешательствоСмотрят на потолок, быстро меняют тему«Мачете» — чуждое слово, мы жев польско-европейском центре культуры, скорооткрытие выставкиНеудачное начало рассказа, плохая метафораЯ сама виновата, а ведь хотела всего лишьрассказать о заросшем травой кладбищев Купичеве, где спокойно спит двоюродная прабабкаКазимира Червинская, которой посчастливилосьумереть в 1936 году в возрасте 60 летМы хотели зажечь свечу на ее могилеОна воспитывала осиротевшего дедаи я обещала себе когда-нибудь это сделатьчто ж, сама виновата, не получилось продратьсябез оружия сквозь заросли борщевика СосновскогоМы боялись за свою кожу, стебли вымахали на два метраДругие поляки были здесь до нас, поставили крестна краю заброшенной памяти и ржаного поляПоле было чистое, все сорняки вывели пестицидыА наши мертвецы колосились буйно под сенью борщевика
Я только хотела сказать: борщевик Сосновскогоотличается тем, что пока ты его не тронешь,или он тебя, он кажется красивым,а его соцветия — странными и прекраснымиЕсли столкнуться с ними во время дождяих красота только лишит тебя зренияоставит на коже как бы незаживающее уродствоВ солнечную погоду она могла бы убить насодним только запахом эфирных маселБорщевик на солнце становится убийцейна солнце, которое нужно ему для жизниточно так же, как нам, и так жекак мы, он по ночам беззащитенМы не взяли с собой мачетеТетя Казя прогнала нас с кладбищаСвечки мы зажгли рядом, в канавеУезжая, с собой увезли в ноздряхзапах кумарина, напоминавший петрушкув общем, ничегонеобычного
СговорилосьМожет, если бы вдруг вышло солнцедождь не лил бы нам на головыесли бы зонт не сломалсяпроволока не порвала карманесли бы не мокрые ботинки послеблуждания по бесконечному кладбищуесли бы не та свечка, которую мы не зажглипотому что дул ветересли бы мы не проголодалисьа в гостинице сауна горячий ужин чистая постельесли бы плитки дорожек не поросли травойесли бы клумба у памятника не казаласьдиким зеленым мясом в мутном соусе грязиесли бы не опрокинутые вазоныесли бы не эти дешевые искусственные цветы и венкиесли бы не обломанные ветки березыесли бы не даты на надгробии с именами погибшихгласящие, что война здесь началась только в 1941-месли бы чернота на шифере старой хатыне контрастировала бы так с ярко-голубой крышейхозяйства свежеотремонтированного Богаесли бы двери церкви были открытыдля прекрасного многоголосого пенияесли бы не брошенная на середине стройканового жилища, на которую уже наступаютвоинственные стрелы чертополохаможет быть, если б не надпись, стреляющая между глазочередью черных чугунных буквесли бы не эта надпись: Вечная слава войнам…если б у нас были с собой словарии мы бы не помнили несмешные семейные шуткичто «у всех украинцев черные языки»если бы мы были более пытливы —может быть, нам проще бы было понятьза что тебя здесь, Леся Украинка, так любятв твоем Колодежнокаменная хозяйка округикому, чему ты светишь под гранитом тучА так — не вышло, быстро поверхностно невозможнокак будто сговорилось все
Красивый видС бастиона Дубенского замка мы фотографируем округу:река мост зелень без рамок борозд плавнаяЯ перевешиваюсь через перила чтобы увидеть большеКто-то идет вдоль реки по тропинке — какой-то мужикСлишком далеко, чтобы разобрать деталиМужчина увидел нас, поднимает руку, машетКакое приятное утреннее приветствие от незнакомцаУкраинец приветствует туристов из Польши, как милоЕще один кадр Мужчина расстегивает брюкиЕсли бы он не смотрел прямо в объективмы бы подумали, что он просто свернул с дороги пописатьно нет: он смотрит и смотрит, и сучит руками под пузомМестный эксгибиционист — испортил нам кадрНа фотографии 10х15 см его нет как будтои только в компьютере он появляется сновавидно лицо, даже руку видно на членеМужчина распадаетсяна пиксели, исчезает опять, остается толькобурная река и небо после дождя; красивый вид
На мятом снимке из семейного альбомародственники сидят ровно в бороздах рамкиза спиной у них как бы забор темный садИх мир мал, вся его поверхность —несколько десятков квадратных сантиметровЕсли его увеличить, что тогда станет видно?Есть ли у тети Стаси обручальное кольцо на пальцеВручную ли сшит краковский жилет маленькой тети Талюсии крепко ли держатсяна нем бусины?Старательно ли побрился перед съемкой дядя?А цветок на шляпе у тети Зосиживой или искусственный?В чем отражается и расщепляется солнцелучи которого, словно пучки лазерападают родственникам под ноги?Кто там прячется за стволом старой грушии смотрит на них, криво улыбаясь?Чья тень ложится из-за забора?
Я сижу за сканеромУстройство выключеноПусть так и останется; красивый вид
Леся УкраинкаНа голове каменный венок, рядом деревенский бутузстриженный под горшок, в коротких штанах, видно, мальчикРебенок показывает стиснутый кулачок, а второго не видноСпрятал за спину, что-то в ладошке прячет — это тревожноЛевая рука женщины крепко лежит на его плече, обнимаетСтрогая воспитательница, нежная старшая сестра, смотрит прямоПравая рука женщины внизу, пальцы поджаты внутрьКисть как гнездо, из которого выпала жизнь на жесткую землюС каменным спокойствием ждет она возвращения птичьих самокна подстилку из папиллярных линий в пернатую теплую тяжесть возрождающихся стиховТак я хочу запомнить ее — землей, кланяющейся словуи высекающей новый образ, и прошу, пускай это будетлицо, которое помнит лишь то, о чем стоит помнитьЛицо стыда за то, чего не смогла пресечьни шумная, ни плавная, ни плетеная речьи в будущем не остановитникого и нигде, но все же привет тебе, вновь обретенный крайСегодня я не боюсь вслух произнести твое чуждое имя

Перевод Анастасии Векшиной