Новая Польша 1/1999

Цена компромисса

С Виктором Кулерским беседует Тереса Тораньская

Виктор Кулерский родился в 1935 году в г. Грудзендзе. Учитель, выпускник Люблинского Католического университета. С июня 1989 по 1999 год работал в структурах КОР а, после августа 1980 года – в «Солидарности». С июня 1989 по сентябрь 1991 года - депутат Сейма РП; в сентябре Тадеуш Мазовецкий назначил его на пост статс-секретаря в Министерстве народного образования. Был президентом Фонда „Просвещение для демократии ”.

- В 1989 году Вы поддержали генерала Ярузельского...

- Я - один из семи депутатов, отдавших в июле 1989 года (когда Сейм выбирал президента) недействительные голоса за Ярузельского. Выбор был для меня очень трудным. Более того, это был один из двух, наиболее драматических моментов в моей жизни. Итак, я нахожусь в Сейме, идет голосование. Передо мной бюллетень: сверху моя фамилия, ниже - за, против, воздержался. Надо выбрать одну из трех возможностей. Ярузельский может пройти, но может и не пройти. По моей прикидке второй вариант более вероятен. Вся история моей жизни, казалось бы, не дает мне никаких оснований содействовать его избранию. Даже наоборот! Все в моей жизни велит мне голосовать „против”. Но на дворе июль 1989 года. И хотя в Советском Союзе правит Горбачев, объявивший перестройку, но берлинская стена еще стоит, держится ГДР и Чехословакия, Войско Польское в руках у Ярузельского, а госбезопасность - у Кищака. Смотрю я на этот листок и думаю: что будет, если Ярузельский не пройдет. Точнее, меня волнуют два вопроса. Первый: не используют ли тогда Ярузельский или Кищак армию или госбезопасность для сохранения своей власти. И второй: если они и смирятся с поражением, а оппозиция отстоит своего премьера и президента, то как поведет себя генералитет и руководство госбезопасности. Не сочтут ли они Ярузельского и Кищака проигранными фигурами и не повернут ли армию и госбезопасность против народа. Секретарь Сейма называет фамилии депутатов в алфавитном порядке, и вот уже приближается моя очередь. Некоторые депутаты демонстративно выходят из зала, бойкотируя голосование. Я не хочу выходить, эта форма мне не нравится. Я думаю так: во-первых, нельзя исключить ни первую, ни вторую возможность. Скорее наоборот: при нынешней международной обстановке все возможно. Во-вторых, успехи, одержанные в борьбе,- и козыри, появившиеся у нас после Круглого стола, слишком велики, чтобы продолжать эту игру в покер. Ведь в любой игре побеждаешь лишь до определенного момента, но всегда - будь то рулетка или покер - приходит время, когда стоит подумать: играть или кончить, и, вот тогда-то человек делает ошибочный шаг: „еще разок” - решает он и... теряет все. И третье - принимая решение, я задаю себе вопрос: на ком скажутся его последствия? Итак, на ком скажутся последствия неизбрания Ярузельского президентом? Ведь не только на мне и депутатах. Они скажутся на всем обществе. Следовательно, ответственность за этот шаг ложится на всех, кто будет способствовать этому, в том числе и на меня. Я умею идти на риск и в своей жизни рисковал немало. Но только в том случае, если последствия риска касались меня одного. Когда секретарь дошел до буквы „К”, решение было готово: зачеркиваю так, что бюллетень становится недействительным, встаю и опускаю листок в урну.

- Вы знали, что таким же образом поступят Велёвейский, Стельмаховский, Тшецяковский, Пашинский, Милковский и Станислав Стомма?

Нет, не знал. Времени согласовывать у нас не было.

- А раньше?

Раньше я говорил только с одним человеком, которого очень уважаю и которого знал еще до работы в КОРе (Комитет защиты рабочих - ред.) Я спросил его: Профессор, как Вы будете голосовать? Он в ответ: ничего не поделаешь, придется голосовать за Ярузельского. Потом выяснилось, что он голосовал против и из-за этого при встрече со мной чувствовал себя неловко.

- Так почему же Вы не голосовали „за ”?

Не мог. Я не настолько ценил Ярузельского, чтобы оказывать ему явную поддержку. Но с другой стороны я знал, что на этом посту он поведет себя ответственно и разумно. Поэтому, я избрал косвенный путь: уменьшить число действительных голосов, увеличив тем самым шансы Ярузельского. Поздним вечером были объявлены результаты: Ярузельский избран преимуществом одного голоса. Я почувствовал огромное облегчение. В кулуарах Сейма один из депутатов моего избирательного округа и моего депутатского клуба подошел ко мне и, красный от негодования, бросил: так не делают, ты повел себя как последний сукин сын. Согласен, - ответил я, - только мне от этого ни холодно, ни жарко.

- Сегодня Вы поступили бы также?

Конечно. И, кстати, хотите знать, что я на самом деле думаю о Ярузельском?

- Выключить магнитофон?

Зачем?

- Когда один Ваш товарищ по партии решил сказать о нем что-то хорошее, то попросил выключить магнитофон.

(Смеется.) Не надо. Я считаю, что Ярузельский - человек, который в определенное время, находясь на определенном посту, в определенных условиях и обстановке сумел повести себя ответственно и разумно, в соответствии с интересами общества. И по крайней мере - я это подчеркиваю - по крайней мере не причинил стране столько вреда, сколько могли бы причинить другие, окажись они на его месте.

- И 13 декабря 1981 года тоже?

Тоже. Возможно, это было не самое лучшее решение, но таковых почти не бывает. Политик должен знать цену, которую он готов заплатить за уступку, и понимать, кому будет предъявлен счет, что бремя ложится не только на него одного, но и на все общество. А счет может быть высоким. Таких счетов в Польше было много, слишком много. И хватит! Поэтому я очень осторожно оцениваю решения других. Я четко знаю: захоти Ярузельский усмирить страну, он сделал бы это. Но он поступил вопреки принципам Макиавелли. Гибель даже одного человека - это трагедия, но в какой другой стране введение чрезвычайного или военного положения обходится лишь сотней жертв! Элита осталась. Все его дальнейшие действия, последствием которых стал Круглый стол, свидетельствуют в его пользу.

- Но ведь из-за него Вы потеряли 7 лет жизни.

А разве он сам не потерял многих лет своей жизни? Потерял. Такое случается всюду. Впрочем, во-первых, это не его вина, во-вторых, это вовсе не потерянное время, и в-третьих, никто не заставлял меня 5 лет скрываться, быть в подполье. Это был мой собственный выбор.

__________________________

Тереса Тораньская, журналистка. Известность снискала сборником „ Они ”, в который вошли интервью с ведущими коммунистическими деятелями. Книгу, переведенную на многие языки, выпустило в восьмидесятые годы подпольное издательство „Przedświt”. Автора интересуют происходящие во взглядах людей перемены, что получило свое отражение в новом сборнике „Мы”, содержащем беседы с известными деятелями антикоммунистической оппозиции. В настоящее время по одному из каналов польского телевидения ведет программу под названием ,,Вы ”.