Новая Польша 11/2018

17 сентября 1974 года: шанс на свободу

В 35-ю годовщину советской агрессии против Польши ксендз Ян Зея в Варшаве говорит о единении с Востоком. Это условие независимости.

После кровавого усмирения мятежа на балтийском побережье в декабре 1970 года польская эмиграция формулирует постулат о союзе оппозиционно настроенной интеллигенции с рабочими. Становится очевидной возможность определить постулаты демократизации в случае, если повторение экономических забастовок получит политическую основу. Крах мнимого экономического подъема в ходе 70-х годов (в период власти Эдварда Герека) позволяет предвидеть расширение протестов.

В это время становится значительным брожение в других странах советского блока. В самой России диссидентское движение, развившееся в 60-е годы, начинает вдохновлять всё новые покоренные народы в борьбе за независимость. Уже распространенная на территории Советского Союза самиздатская деятельность (перепечатывание запрещенных текстов) пока не имеет широкой аналогии в ПНР. Однако в страну проникает эмигрантская печать.

 

Юлиуш Мерошевский (политический автор) в парижской «Культуре»

«Культура» ищет пути, ведущие к независимости. Польша находится в такой трудной ситуации, что следует изучить каждую концепцию и продумать любую возможность. «Культура» — ни социалистический, ни ревизионистский, ни неомарксистский журнал. Мы служим лишь одной цели, которой является независимость Польши. Эта цель определяет политическую линию «Культуры». [...]

В «оркестре» Редактора «Культуры» имеются социалисты и не социалисты, пилсудчики и не пилсудчики, люди религиозные и агностики, эволюционисты и антиэволюционисты. Разве не в этом состоит демократия? [...] От других политических центров эмиграции «Культура» отличается тем, что не замыкает проблему независимости в окаменелой скорлупе. Мы также отдаем себе отчет в том, что в нынешнюю эпоху вести к независимости могут разные пути.

Лондон, декабрь 1970
[„Культура» №1-2/1971]

 

Густав Герлинг-Грудзинский (писатель, публицист) в дневнике

Нация, нацией, нации, нацию: слово-алиби, слово-пластырь, слово-укол, успокаивающий и усыпляющий. Оно делает карьеру, не сходит с уст властителей и подвластных. [...] Властители возносят к небесам «национально сплоченное государство», заговорщически подмигивая подвластным. Подвластные находят утешение в национальных музейных экспонатах, в выкапывании прошлого и исторических традиций из-под залежей молчания, в бунте корней против бумажных цветов. На первый взгляд, если взвесить ситуацию, что в этом плохого? В действительности, под бой в национальные барабаны происходит классическая тоталитарная мистификация. Поклонение нации убивает мысли об обществе, в обманчивом национальном уюте разлагается без остатка общественное сознание.

Париж 27 июня 1971
[„Культура» №12/1971]

 

Юлиуш Мерошевский в парижской «Культуре»

«Декабрьские события» [жестоко подавленные протесты рабочих в декабре 1970], приведшие к падению [Первого секретаря ЦК ПОРП Владислава] Гомулки, стали «премьерой» индустриального рабочего класса в Польше. В соответствии с закономерностями развития, это было началом серии забастовок, которые вспыхнут в недалеком будущем. Индустриальный рабочий класс в Польше будет требовать не только улучшения бытовых условий, но, прежде всего, независимых профсоюзов. […] Чем лучше оплачиваемым и более зажиточным будет рабочий класс — тем более революционным он будет. В «восточном обряде» аппетит есть у всех — но не все едят досыта. В «западном обряде» аппетит приходит во время еды. Господа из ЦК и аппаратчики вскоре в этом убедятся.

Лондон, декабрь 1971
[«Культура» №1-2/1972]

 

Ян Древновский (экономист) в парижской «Культуре»

Эмиграция может сыграть в движении против режима выдающуюся роль, для которой еще не поздно. […] Упорная борьба за изменение строя будет постепенно ослаблять советизм и ускорять процесс его разложения, приближая тем самым момент его крушения, момент, когда Польша получит независимость.

Париж, март 1972
[«Культура» №3/1972]

 

Юлиуш Мерошевский в парижской «Культуре»

Существует другая Польша, нежели та, которую представляет [Первый секретарь ЦК ПОРП Эдвард] Герек, существует другая Россия, нежели та, которую представляет [Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид] Брежнев — существует другая Чехословакия, Украина и Литва.

Мне хотелось бы убедить граждан «другой Польши» в том, что в изоляции они ничего не добьются. У поляков сегодня нет шансов в изоляции завоевать «внутреннюю свободу» через демократизацию строя и заставить Москву признать новое положение вещей. Я подчеркиваю этот пункт, поскольку даже граждане «другой Польши» понимают под восточной программой разговоры и возможные договоренности с Москвой, при полном игнорировании украинцев, литовцев или белорусов. Это кардинально ошибочная предпосылка, которая, будь она принята, перечеркнула бы в зародыше какую бы то ни было польскую восточную программу. Сегодня мы должны планировать, а в будущем действовать в тесном согласии с настоящей Украиной, с настоящей Литвой и с настоящей Беларусью. По моему убеждению, те, кто добивается возврата Вильнюса и Львова, отдаляют перспективы освобождения Польши на неопределенное время. Потому что сегодня — как никогда прежде в нашей истории — мы нуждаемся в союзниках на Востоке, и никакая цена не слишком высока, чтобы завоевать их доверие и дружбу.

Лондон, май 1972
[«Культура» №7-8/1972]

 

Павел Литвинов (российский физик, диссидент) в интервью для парижской «Культуры» после принудительного выезда из СССР

Политика властей [советских] неоднозначна. С одной стороны, они панически боятся националистических напряженностей, а с другой — как бы парадоксально это ни звучало — эти напряженности поддерживаются. Марксизм-ленинизм — это уже религия немногих, неспособная вызвать энтузиазм и поддержать единство; советским властям очень хотелось бы опереться на великорусский шовинизм, но каждый шаг, направленный на усиление русского шовинизма, повлечет за собой реакции — рост центробежных сил на периферии: в Грузии, азиатских республиках, Литве… […]

Движение в защиту прав человека состоит, в большинстве своем, из интеллигентов. Тенденцию движения я бы назвал «европейской», т.е. мы считаем себя, Россию, частью Европы и стараемся воскресить закрепленные в Европе морально-правовые идеалы. [...]

По своему характеру нам наиболее близка «Культура», в особенности потому, что она далека от примитивного национализма, который может быть на пользу лишь нашим противникам.

Амстердам, апрель 1974
[Ян Павляк, Интервью с Павлом Литвиновым, «Культура № 5/1974]

 

Ксендз Ян Зея в проповеди в варшавском кафедральном соборе в 35-ю годовщину советской агрессии

Мы надеемся, что когда-нибудь правомочные представители польского народа встретятся с такими же правомочными представителями русского народа — и оба народа, взглянув в глаза правде о своей истории и своем будущем, объединятся. [...]

Прежде чем это произойдет — уже теперь мы должны помнить, что там, на Востоке, за Бугом, немного севернее, живет и трудится литовский народ, который желает жить в свободе и независимости и имеет на это право. А прямо на востоке живет и трудится белорусский народ, который имеет право на жизнь в свободе и независимости. А южнее живет и трудится украинский [...] народ, и он имеет право на жизнь в свободе и независимости.

Варшава, 17 сентября 1974
[«Культура» №11/1974]

 

Юлиуш Мерошевский в парижской «Культуре»

Сформулировать концепцию будущего — труднейшая и важнейшая часть программы. [...] Если в момент исторической возможности у поляков не будет никакой концепции — иными словами, они не будут знать, какой Польши они хотят — ситуация в Польше станет производной прежних привычек и обусловленностей, и эта хаотическая, полная жестокости ситуация приведет к тому, что найдутся люди, которые будут вспоминать о коммунистической диктатуре как о «старых добрых временах». [...]

Одним из основных элементов моей концепции будущей Польши является союз интеллигенции с рабочим классом. [...] Декабрьские события 1970 года, похоже, указывают на то, что союза интеллигенции с рабочим классом в Польше не существует даже в виде концепции — даже как мечты. [...]

Я не утверждаю, что народ в неволе может достичь свободы с помощью солидарной позиции по вопросу о независимости — то есть изменить объективно сложившуюся ситуацию. В то же время, я утверждаю, что свободы и независимости никогда не достигнут те, кто свободы не желает и к свободе не стремится.

Лондон, февраль 1975
[«Культура» №4/1975]

Перевод Владимира Окуня