Новая Польша 12/2005

МУЛЬТИКИ ПО ДОСТОЕВСКОМУ

Польская художественная мультипликация родилась в начале XX века, в 1910 г., когда, снимая на кинопленку бой жуков, Владислав Старевич использовал метод покадровой съемки. Он был к тому же первым в мире мультипликатором, который изобрел объемную кукольную технику, анимируя засушенных насекомых.

В пионерские для польской анимации времена значительный след в ней оставили Стефан и Францишка Темерсон. Их «Глаз и ухо» (1945), абстрактная игра образов, иллюстрирующих четыре «Слопевни» Тувима и Шимановского — шедевр польской авангардной мультипликации. Мультфильм Темерсонов вкупе с дадаистским стилем и нагромождением неологизмов в «Слопевнях» Тувима, с идиллической тематикой этих песен и звуками фортепьяно стал примером синкретического авангардного искусства.

Очередным направлением в польской художественной мультипликации стал сюрреализм. В 1957 г. Валериан Боровчик и Ян Леница сняли фильм «Жил да был...», который был художественной игрой, сочетанием штрихов, треугольников, черного пятна, вырезок из газет... Им же принадлежит еще более сюрреалистическая картина — «Дом». Боровчик и Леница соединили в ней несколько художественных методов: коллаж, деформированное движение актера, анимацию предметов и фотографий.

Золотым веком польского мультфильма было объявлено начало шестидесятых, когда среди аниматоров появилась масса индивидуальностей. Возникло настоящее авторское кино, интеллектуальная мультипликация. Здесь необходимо вспомнить восхитительные, нарисованные масляными красками на стекле живописные мультфильмы Витольда Герша («Малый Вестерн», «Конь») и комбинированные фильмы Мирослава Киёвича, которые философски, интеллектуально и сущностно обращены к познанию человека («Знамя»). Даниэль Щехура тоже выбрал тематику, которую можно истолковать философски и экзистенциально, но и с долей иронии по отношению к действительности («Кресло», «Хобби»). Леница прославился своим «философствующим» «Лабиринтом».

Важным событием в польском мультипликационном кино было появление в конце 1970 х молодых художников, связанных с краковским филиалом варшавской Студии киноминиатюр (позже — Студия анимационных фильмов), таких, как Юлиан Антонищак (Антониш), Рышард Чекала, Ян Янчак и Ежи Куча. Фильмы каждого из них отличались особым индивидуальным стилем и техникой. Чекала занимался вырезанием фигур из бумаги в реалистической, мрачноватой манере. Темой фильма «Поверка» были ужасы гитлеровской оккупации, чего в польской мультипликации до тех пор не встречалось. Ежи Куча приводил в движение фотографии, сосредотачиваясь главным образом на технике, но оставляя без внимания фабулу, которая в его фильмах часто бывала малосодержательна («Рефлексы»). Антониш же рисовал прямо на эмульсии пленки. В «Фобии» или в «Как действует Таксик» он выскабливал скальпелем узоры на фотопластинках, чтобы позже наполнить красками появляющиеся кадры. Нельзя обойти вниманием творчество Збигнева Рыбчинского, получившего Оскара за свое «Танго», рисующее «прозу жизни» с помощью гениальной, специфической техники обработки киноматериалов.

В начале 1980 х пришло новое поколение молодых творцов, в том числе Петр Думала. Художник дебютировал еще в 1976 г., однако его истинным дебютом оказалась выполненная в технике рисунка «Ликантропия» (1981), история о людях, надевших на себя волчьи шкуры. Потом была «Черная шапочка» (1983). Думала осветил «темную» сторону известной сказки, показав, как описанные в ней события высвобождают в героях низменные инстинкты. Поэтику черного юмора усиливает инфантильная манера рисунка, выполненного оригинальным методом выскабливания и росписи картинок на стеклянных пластинах. Его следующий фильм «Летающие волосы» (1984) в небанальной манере повествует о любви.

Последовавшие затем фильмы Петра Думалы стали шедеврами польской художественной анимации. Речь идет о фильмах «Кроткая» (1985) и «Преступление и наказание» (2002), основанных на произведениях Достоевского, и «Франц Кафка» (1991). Особого внимания заслуживают также метафорические «Стены» (1987) и погруженный в поэтику сна, абсурда и гротеска фильм «Свобода ноги» (1988)

Чтобы познать Петра Думалу как художника, следует начать с поиска источников его творческого вдохновения. Мы найдем их в живописи, европейском кино и в мотивах великой психологической прозы.

Что касается влияния живописи, то здесь Думала исходит из основного принципа мультипликации: картинка служит отправной точкой, она воздействует на зрителя, без слов разговаривает с ним. Режиссер жертвует диалогами ради живописной художественности и «речи» самого кадра.

В живописи Думалу вдохновляют художники-сновидцы, чьи произведения полны таинственности и символизма. Достаточно назвать Франсиско Гойю, создателя «Капричос», цикла гравюр, представляющего ночные кошмары, мрачные творения подсознания художника, в которых ужас смешался с гротеском. Лица персонажей «Преступления и наказания», особенно лицо старой процентщицы, непреодолимо вызывают в памяти лица с гойевских гравюр.

Несомненно повлиял на художника и сюрреализм Макса Эрнста, у которого из сплетения яви и грез, фантазии и реальности рождаются гротескные видения и новые неожиданные композиции. Думала признает родство и с Одилоном Редоном, и с Даниэлем Мрузом, польским графиком-сюрреалистом, автором мрачных, хотя и забавных иллюстраций к современной цивилизации. Ценит Эдварда Горея. Источниками вдохновения, плодами которого явились «Летающие волосы» и «Кроткая», были прежде всего Мунк, Рембрандт, Вермеер и Домье.

Заслуживает внимания изображение городов в фильмах Думалы. Мультипликатор создает Петербург XIX века или кафкианскую Прагу, основываясь на старых, по наитию выбранных фотографиях.

Влияние кино на Петра Думалу можно разделить на два направления. Одно из них — актерское кино, второе — анимационное. Объединяет их мотив сновидения, характерный для столь любимых Думалой режиссеров. Мультипликатор называет среди них Бергмана, Антониони, Бунюэля, Куросаву, Мунка и Полянского. В творчестве каждого из них, как, впрочем, и в них самих, таится загадка. Помимо них, художник указывает в ряду важных для него творцов Бастера Китона и Фридриха Мурнау.

Мультфильмы этого автора можно назвать немыми. В драматургии фильма участвуют музыка и естественные звуки, диалоги отсутствуют — поэтика, вероятно, вдохновленная немым кино, в частности творчеством братьев Люмьер.

С влиянием немого кино связано очарование мультипликацией. Шедевром анимационного жанра режиссер считает двадцатиминутный немой, черно-белый фрагмент фильма Юрия Норштейна «Шинель» по повести Гоголя. Незаконченность произведения, над которым Норштейн работает в течение многих лет, и мастерство его формы вошли в легенду. Петр Думала называет в числе интересующих его авторов мультипликации братьев Квай, мир фильмов которых рождается из мертвых предметов, лоскутков ткани и сломанных пластмассовых кукол.

Автор «Кроткой» и «Франца Кафки» убедительно говорит о своей связи с литературой. Режиссер — поклонник Джонатана Свифта, Хорхе Луиса Борхеса, Альбера Камю. Однако наибольшее влияние на его творчество оказали, по-видимому, Достоевский и Кафка. Еще в студенческие времена, двадцатилетним студентом Академии изящных искусств в Кракове, будущий мультипликатор нарисовал черно-белый комикс на основе «Преступления и наказания».

Наряду с литературой, кино и живописью не менее важен для режиссера, по его собственному признанию, сугубо личный мир воображения и снов. Ему нередко случается записывать свои сны или делать по ним наброски. Открывающиеся воображению картины, считает художник, — это уже готовые сценарии, произведения.

Думала использует в своих фильмах оригинальную авторскую технику «оживления» образов, помогающую воспроизвести стилистику сновидения. Она требует огромных затрат отшельнического, уединенного труда. Занимает целые дни, месяцы и даже годы. Режиссер творит в уединении, в отрыве от реальности. Как все начиналось? Ставя «Летающие волосы», Думала начал искать технику, которая могла бы особенно внушительно показать ночь и отразить мрачный колорит фильма. Где-то случайно он наткнулся на замалеванный гипсовым раствором кусок фанеры, остаток материала от занятий 3 го класса художественной школы. Покрасив фанеру жженой умброй, он увидел, как под краской просвечивают бледные пятна. Эти узоры сразу его заинтриговали. Они создавали эффект проглядывания другой реальности. И подхлестнули его фантазию. На плоскости мало-помалу начал появляться ландшафт, и мультипликатор, прорисовывая его очертания и делая их более реалистическими, стал сильнее скоблить поверхность, пока его глазам не открылась белизна гипса. Она показалась ему небывало прекрасной, целомудренной, сияющей.

Техника Петра Думалы требует от своего создателя времени, сил и одиночества. Многие сравнивают его с монахом, кропотливо переписывающим старые священные книги. Для появления нескольких кадров фильма, длящихся несколько секунд, художнику требуется много часов беспрерывного «выцарапыванья». В день рождается одна секунда фильма. Получасовое «Преступление и наказание» создавалось почти четыре года. 16 минутный «Франц Кафка» потребовал двух лет интенсивной работы, а 12 минутная «Кроткая» — девяти месяцев. Главные инструменты художника — гипсовая плита, покрытая темной краской, и скальпель. Одна картинка фильма длится 1/24 секунды. Для секунды фильма потребуется около двенадцати картинок. Эти сухие факты звучат неправдоподобно. Так же, как неправдоподобно таинственны анимации Думалы.

Такая филигранная техника позволяет придать рисунку мягкость, а каждое движение действующего лица оставляет как бы отпечаток на гипсовой поверхности, благодаря чему даже шевеление пальцем или бег часовой стрелки становятся необычайно плавными.

В фильмах «Франц Кафка» и «Преступление и наказание» автор к тому же использует многоплановость. На металлических консолях он плоско укрепил два больших стекла от старого аквариума. Каждое из них создает отдельный план, сквозь который просвечивают планы, помещенные ниже. Боковое освещение исходит главным образом от одной лампы, реже — от двух. Иногда режиссер усиливает освещение деталей при помощи маленьких зеркалец. Благодаря этому образ приобретает глубину, а персонажи уподобляются настоящим актерам, движущимся в трехмерном пространстве.

Все время создания трех своих важнейших фильмов («Кроткая», «Франц Кафка», «Преступление и наказание») Думала провел в подвале. Под землей он чувствовал себя как в убежище. Вдали от суеты и людей отдавался магии создания движения.

Характерная примета всех без исключения фильмов Петра Думалы — сгущение сверхъестественных, иррациональных происшествий, атмосферных феноменов, непредвиденных действий главных героев. Фабулу и действующих лиц окутывает аура необычайности и тайны. События не вытекают одно из другого, нарушены логика и плавное течение повествования. Зритель чувствует себя погруженным в сон, полный символов и недомолвок.

«Летающие волосы» — это рассказ о влюбленных. Начинается фильм безмятежно. Двое молодых людей, он и она, прогуливаются под звездным вечерним небом. Однако спокойный пролог сменяется чередой тревожных событий. Влюбленные принимаются бежать, а им вдогонку срывается буря; деревья, не выдержав сильного ветра, ломаются. С неба хлещет дождь — конечно, не обыкновенный атмосферный осадок, а дождь серебряных игл, которые превращаются в волосы. Абсурдная цепь событий напоминает невразумительный сон. Нарастают тревога и страх. Герои, с одной стороны, беззащитны, с другой — их чувство как будто и стало причиной повлекших друг друга загадочных атмосферных аномалий.

Подобным образом и герой «Стен» подвергается ряду необъяснимых испытаний. Он оказывается заперт в помещении без выхода, в четырех стенах неизвестной комнаты. Внимательно осматривает закрытое помещение, прислушивается к отголоскам, долетающим снаружи, ловит ухом каждый шелест. Его поведение напоминает поведение человека, находящегося в тюрьме собственной психики, человека эмоционально неустойчивого. Он ищет возможности бегства, но не находит ни одной двери. Неожиданно из мрачных коридоров появляется другая фигура — мужчина, который бросает монету в отверстие копилки. Узник, как оказалось, находился внутри копилки. Он сосредоточенно наблюдает падающую в замедленном темпе монету. Внезапно наступает темнота.

В фильме «Свобода ноги» зрителя вновь ожидают сумерки и лунная ночь. Некий человек во время сна вдруг распадается на части. Каждая часть его тела начинает жить своей жизнью. Так происходит по ночам, а утром, со звоном будильника, все члены тела возвращаются по местам. До тех пор, пока однажды мужчина не обнаруживает отсутствия одной ноги, не вернувшейся к хозяину и выбравшей свободу. События набирают темп. Нога удирает по улицам города, ее преследует толпа безногих инвалидов. К разъяренной погоне присоединяется хозяин ноги. Тут вдруг у ноги вырастают крылья, и, будто птица, она победно взлетает в небо. Инвалидам только и остается, что провожать вожделенную беглянку взглядом. Можно сказать, что в этой галлюцинаторной притче торжествует гротеск и сюрреалистический взгляд на мир.

Последние три фильма Петра Думалы — «Кроткая», «Франц Кафка», «Преступление и наказание» — насквозь пропитаны онирической символикой и удивительными метаморфозами людей и предметов.

«Кроткая», основанная на одноименном рассказе Достоевского, представляет историю одного брака. Союз двух абсолютно несхожих между собой людей кончается самоубийством молодой жены. Режиссер, придерживаясь основного мотива — страдания тяготящейся своим супружеством молодой женщины, показывает ее внутренние переживания при помощи сюрреалистических картин, полных призрачных видений. К примеру, символом нарастающего семейного кризиса становится увеличивающийся в размерах черный паук.

Не менее богат странными происшествиями, превращениями действующих лиц и предметов «Франц Кафка». Это фантастическая биография писателя, навеянная дневниками и фотографиями Кафки. Впрочем, у этого фильма мало общего с документом. Думала представляет жизнь художника на грани двух миров, реального и вымышленного. Аниматор как бы вызывает дух Кафки. «Франц Кафка» — это своего рода онирическое повествование о человеке, мучительно ощущающем собственное бытие.

Доминируют сцены фантастических метаморфоз главного героя, его превращений в различных животных. Мы видим обнаженного молодого человека, лежащего на постели. В мгновение ока он обращается в лежащее на спине и перебирающее лапками гигантское насекомое, напоминающее кузнечика. В другой раз зритель видит писателя в процессе творчества. Он сидит за столом, а лист бумаги и ладонь, держащую перо, освещает огонек свечи. Вдруг вместо Кафки мы видим крота, сидящего в тесной норе. Зверь тоже что-то пишет, и его освещает все та же свеча. Самая загадочная во всем фильме сцена — превращение Франца в собаку.

Последний, самый длинный фильм Петра Думалы, «Преступление и наказание» по Достоевскому, рассказывает об убийстве. Нет, однако, никакой тайны, затемняющей преступление. Нам известны и жертва, и преступник. Зрители становятся свидетелями приготовлений и осуществления убийства, жертвой которого становится не только старуха-процентщица, но и ее сестра Лизавета. Тайна и напряжение кроются в психике героя, в самом мотиве преступления. Убийство — поступок иррациональный, какого мы не желали бы увидеть и во сне.

Думала рассказывает историю, полную ужаса. Серия странных событий предвещает убийство. По дверной ручке стекают капли крови, сливаясь прямиком в тарелку. Все напитки, которые пьет Раскольников, в прозрачных стаканах окрашиваются в цвет крови. Падающее с подоконника красное яблоко оставляет кровавый след, а в зрачке будущего убийцы появляется циферблат часов. Накануне убийства Раскольников засыпает в своей комнате — во время сна его окутывает болотный туман.

Сцена убийства исключительно жестока и кровава, но вместе с тем таит в себе недосказанность. В момент занесенного над жертвой топора глаза Раскольникова становятся глазами хищной, жаждущей крови птицы. Словно подглядывая, зритель видит преступление сквозь оконное стекло. Автор показывает убийство Алены Ивановны, как Достоевский.

Мистическую интонацию фильма усиливает фигура седобородого старика в шляпе, кого-то вроде раскольниковской тени. Он подглядывает за Соней, ему открываются недра психики молодого убийцы. В одной из сцен он взглядом вызывает на стене образ женщины. А в конце концов совершает самоубийство. Знаменательна сцена на мосту, в которой тень Раскольникова исчезает. Мужчина попросту растворяется во мгле.

Думала трактует свое произведение как притчу, историю, кем-то однажды рассказанную, а позже ему приснившуюся. В «Преступлении и наказании» он изменил порядок событий по сравнению с литературным оригиналом. У Достоевского убийство процентщицы совершается в первой части романа, все остальные события становятся его следствиями. Режиссер же переносит кульминационный пункт фабулы в финал.

Петр Думала — творец исключительный, создавший неповторимую авторскую поэтику и стиль. Сам он не раз признавался в том, что в процессе творения, оживления своих фантазий чувствует себя чародеем. С одной стороны, во всей полноте ощущающим красоту мира, с другой — свидетельствующим об окружающем нас зле. Благодаря виртуозной и трудоемкой технике рождается движение, лица Раскольникова, старухи-процентщицы и Кроткой оживают словно в актерском кино.

Фильмы Думалы — это территория мифов и универсальных смыслов, сродни появляющимся в снах. Самое главное для него, по его словам, — воображение и отрыв от реальности. Его стихия — мрак, ночь, тени. Мир этого художника — это мир ребенка, изумленного многообразием и необычайностью сущего.