Новая Польша 5/2017

Другая Россия Герцена

«Автор биографии не только рассказывает о взаимоотношениях Герцена с европейскими революционными кругами, но прежде всего(...) показывает своего героя как талантливого аналитика окружающих его реалий «Весны народов». Однако при этом (...) Герцен оказывается человеком, пребывающим в пространстве между «старым» и «новым» миром, между разлагающимся Западом и пробуждающимся, обновляющимся Востоком». Книгу Виктории Сливовской об Александре Герцене прочитал Лешек Шаруга.

Лешек Шаруга

Герцен и концепция открытой философии

«Книгу Яцека Углика нельзя назвать бесстрастным исследованием, написанным отстраненным языком. Автор неоднократно выступает в качестве адвоката взглядов Герцена и дает читателям понять, что уверен в актуальности концепции русской открытой философии, а в последней главе непосредственно аргументирует свою позицию. Подтверждение актуальности мысли Герцена Углик считает одним из главных результатов своего исследования». Рецензия Томаша Хербиха.

Томаш Хербих

Старая Вислоцкая на новые времена

«Была гинекологом, сексологом, но прежде всего, автором самой, пожалуй, нашумевшей «книги полезных советов» в Польской Народной Республике, а именно, опубликованного в 1978 г. экспертного пособия «Искусство любви». Михалина Вислоцкая — ибо речь идет именно о ней, — несомненно, являет собой одну из самых любопытных и наиболее красочных фигур того периода упадка, когда коммунизм клонился к закату. Она доказала, что даже в серые, жесткие и консервативные времена можно придерживаться собственной концепции жизни».

Элиза Вольская

Школа Вайды

С Войцехом Марчевским беседует Катажина Тарас

«Анджей Вайда мне сказал: «Давай откроем школу. Зачем тебе ездить и преподавать где-то за границей, если начинающие кинематографисты могут приезжать к нам». Я ответил, что думал как раз о чем-то подобном, ведь школы, в которых я работал, были международными. Вайда предложил открыть такую школу в Польше». С Войцехом Марчевским - режиссером, создателем художественных фильмов, замечательным педагогом и куратором многих полнометражных дебютных работ беседует Катажина Тарас.

Вайда — последние сцены

«Последние кадры «Послеобразов» Анджея Вайды — это сильная, насыщенная выразительной символикой, но вместе с тем интригующая с художественной точки зрения сцена. Умирающий Владислав Стшеминский (в исполнении Богуслава Линды) судорожно хватается за манекены, стоящие в витрине магазина, которую за минуту до этого ему предстояло оформлять, и падает, увлекая их за собой. А потом лежит среди них в витрине. (...) Последняя сцена последнего фильма Вайды. Она не задумывалась как последняя, поскольку и фильм не должен был стать последним». Текст Артура Д. Лисковацкого.

Артур Д. Лисковацкий

Встречи с Конрадом [5]

Искусство минимального присутствия, или О женских персонажах в романах Конрада

«Героини его романов — символ исключения женщин из мира мужчин. Это исключение оказывается одной из версий колонизации, отказа в праве на собственный голос и собственный язык. Женщина языка не имеет — вне зависимости от того, о каком национальном языке идет речь, он принадлежит мужчине и с мужской перспективы описывает реальность, упорядочивает ее и оценивает. Выразить женский опыт негде и нечем». На этот раз, Анна Щепан пишет о женских персонажах в книгах Джозефа Конрада.

Анна М. Щепан

Культурная хроника

Как и каждый год, в канун Пасхи в костелах и концертных залах звучала классическая музыка. Об этих и других событиях культурной жизни Польши читайте в Хронике Эльжбеты Савицкой.

Эльжбета Савицкая

Стена как холст — польский мурал

«Уще 10 лет тому назад настроения общества и истеблишмента в отношении графических акций в публичном пространстве (действительно, тогда чаще всего нелегальных) не возбуждали такого уж энтузиазма. По очевидным причинам — их считали актами вандализма в чужом пространстве». Как это выглядит сегодня пишет Наталия Лайщак.

Наталия Лайщак

Выписки из культурной периодики

«Я пишу этот текст накануне седьмой годовщины смоленской катастрофы, которая, чего тогда нельзя было предвидеть, стала причиной самого глубокого за все времена размежевания польского общества. И это размежевание лишь углубляется по мере того, как длится следствие, имеющее целью выяснить обстоятельства катастрофы», - пишет Лешек Шаруга.

Лешек Шаруга

Стихотворения

Подборка стихотворений Станислава Чича в переводе Владимира Окуня.

Станислав Чич

В келье поэзии

О творчестве Станислава Чича пишет Лешек Шаруга.

Лешек Шаруга

Добродушный волшебник, хитрый игрок

«Одна из самых пронзительных и недопонятых исторических книг — это... да-да, роман Сенкевича «Огнем и мечом». В экранизацию Ежи Хоффмана все самое пронзительное как раз не вошло. Осталась до тошноты знакомая, высмеянная некогда Прусом «история отношений Скшетуского с Богуном, изображенная на слишком широком общем фоне». А ведь это — одно из самых жестоких в польской литературе проникновений в историю: рассказ о конце былого величия, плач по гибнущей Польше и «несчастной Украине», отчаянный крик из глубины мертвой истории», считает Лидия Бурская.

Лидия Бурская

Беженцы

В 1915 г. в Российскую империю хлынула волна беженцев — несколько миллионов человек, в том числе, с польских земель. Их трагедия заставила российское общество проявить огромную солидарность с жертвами войны. Но и неприязнь также. Говорили, что беженцы разносят заразу и преступность, не желают работать, требовательны.

Анета Прымака-Онишк

Тайник под клеткой

В период немецкой оккупации Антонина и Ян Жабинские прятали евреев в варшавском зоопарке. На экраны польских кинотеатров недавно вышел фильм, который рассказал миру об этой необычной супружеской чете из Польши — о писательнице и естественнике-зоологе.

Филип Мазурчак

Письмо к немецкому другу

Неизвестное эссе Ежи Стемповского

В «Письме к немецкому другу» Ежи Стемповского встречаются и взаимно пересекаются почти все сюжеты общественно-политической, исторической и, прежде всего, общечеловеческой природы, составляющие неотъемлемую часть размышлений эссеиста о судьбах Европы ХХ века.

Письмо к немецкому другу