Новая Польша 6/2018

Стихи

Перевод Владимира Окуня

земля — земля
ладонь как болотная бурая грязь, человечья. эти люди и вправду видят
— босые, отпечатками ног они задают
ритм. вращают жидкое ядро сердцевины. мохнатые ночные бабочки уселись
вокруг них на отрезах ткани. о тьма,
смотровая площадка. измени теченье реки, круши, дави
и бей тревогу, ведь, может быть, уже с е г о д н я.

набросок: сильвия вэйн
рисунок углем, где лицо — это древняя спираль сестры архимеда.
бусы жизни
и смерти блестят, накручиваясь на пальцы,
и блестят сизые лодыжки, вращаясь, как стол для уиджа*
(в тот день, когда умерла последняя мисс вэйн*).

лишь волосы, те первые, словно лесные травы, утекли соленой водой,
не медовыми сотами.

zvezda
крайтрон востока ионизирует по ночам: газовая лампа и водочный перегар
выпадают из повседневной рутины, ведь

ты сдвигаешь ладони, подобно холодным катодам
(делаешь это лишь для увеличения тока)

быстро хватаешь дуговой ключ
(делаешь это лишь для увеличения тока)

раз такая шустрая, побалуйся вакуумно
(делаешь это лишь для увеличения тока)

никогда не взрываешься, ведь ты не звезда и
(делаешь это лишь)

женщину, которую я не знаю, зовут юстиной
здесь свет никогда не гаснет, вокзал в торуне
и тело, не готовое к холоду. прячу в карманах
пальцы (ни один из нас не сумел заснуть
в ту ночь), врубаюсь и пробиваю тоннель, юстина,
помнишь последние кадры, ряд налитых кровью пятен, влажных
волос на висках
и тот день, когда мы рисовали кружочки на мягком подбрюшье мертвой кошки,
и каждый день после, в котором у тебя нет себя.

моя россия
ладони ложатся гибко, будто лани, подстреленные
без шума; укажу тебе созвездие,
тонкую диафрагму моего живота, только дай, дай
приказ
сгинь.

моя россия IIу этого острова один край; тот конец,
где я хожу, вытаптывая яму в земле,
которая задушит огонь, а он никогда не спит,
бодрствует, хоть я и знаю, что он посмел бы заснуть*.

ты какой-то грустный венгр
бела лугоши умер. булава в кармане солдата маринеро взорвалась.
дети играют в блошки.
мертвое море выходит из берегов. мантия повисает. из-за двери подглядывает
любопытный еврейчик. бела лугоши умер.

***
по другую сторону от ultima thule, полночный проспект, способный отражать свет.

вероника
горбатый мостик, который хорошо видно лишь с одной стороны;
ты стоишь там, в эти волосы хочется
вплетать пальцы рук и не отпускать — а я отпускаю. мои стенания
ширятся, как древнее лоно, вместе
с горьким привкусом во рту; там ты живешь со мной. тебе
снова семь лет, в эти волосы хочется
вплетать пальцы рук и не отпускать — я не отпускаю. мой рай
ширится по самый край,

о девочка из воды и крови.
логическая задача: tribute to balthus*
юденрат. кошачий король приближался.
в то же самое время другой, с раскосыми по-кошачьи глазами, ждал.
кошачий король убегал.
раскосые кошачьи глаза следили за крысой (или
еврейский крысиный король, сжимая в руках буханку хлеба, падал на мостовую,
расстрелянный напополам
убийцей кошачьего короля, крысой карлом-гюнтером*)

кошка ивана бекетова
вот ваша эпоха диско: в другом месте ты на мгновение становишься
младенцем
и суешь в рот пальцы чужих рук, чтобы не чувствовать.
ощущать вкус. невидимое прежде полушарие становится заметным,
и изо рта течет
не только слизь. они всё спрашивают: почему ты не задумываешься, существует ли
                                                               трансценденция
                                                               эсхатологическая сфера
                                                               русская душа?
распластавшись у края кровати, как кошка ивана бекетова (она познала
тленность бытия сущего),
расстегиваешь их брюки
и ищешь закуску, селедку*.
детство; иволга
первой появилась теплая иволга, в кроне срубленного дерева,
с глухим падением.
в снег. я закрыла ее; что она красиво поет и является одной из
самых ярких птиц
этой серой страны,
неба. теперь я знаю, что она питается ягодами тутовника и в силах остановиться на грани
перемен,
съев поросшую мхом гусеницу. что она не высовывается, даже если
поселилась в еще живых,
склонившихся кронах деревьев. и что ее пение я услышу
с последнего этажа в последний момент.