Новая Польша 2/2018

Познань, путешествие в будущее

Познанцы сочетают в себе прагматизм с визионерством, которое последовательно воплощают в действие. У Познани, однако, нет великой легенды, что является невероятно раскрепощающим фактором и способствует направлению гражданской активности в сторону будущего, организации хорошей, удобной жизни.

 

Когда ты посещаешь родной город после многих лет отсутствия, то, скорее всего, отправляешься в знакомые тебе места. Улицы, связанные с детством, здания и площади, которые были всегда, притягивают подобно магниту. Некоторые почти не изменились, другие за это время исчезли с карты города, третьи подверглись преобразованиям и имеют совершенно иной вид и назначение. Сентиментальные путешествия, в ходе которых отыскиваешь следы собственной биографии, знакомы почти каждому, а в такие времена, когда мы довольно часто меняем место работы и жительства, они, кажется, в порядке вещей. Путешествие же в будущее своего города требует от путешественника смелости и решимости столкнуться с совершенно неизвестной ему реальностью, хоть она и возникла в уютной атмосфере тех мест, названия которых нам знакомы. Увиденную реальность нам приходится познавать заново, не позволяя старым шаблонам и выцветшим воспоминаниям обмануть себя. Я пишу о путешествии в будущее, сознательно используя это определение — прыжок из детства в современность напоминает путешествие на машине времени, потому что мы пропустили целые годы в развитии города, не участвуя в изменениях данного места, не имея общего опыта с его обитателями.

После отъезда из Познани в 1981 году, я, конечно, много раз бывала там, но это были, скорее, путешествия в прошлое. Визиты у родных и друзей, настойчивые поиски утраченного времени. Лишь вызов, связанный с написанием текста о современной Познани, вывел меня из летаргического состояния ностальгии, перенеся в 2017 год, а может быть, и еще дальше, поскольку нынешнюю Познань объясняли мне ее жители, которые однозначно — в чем я убедилась — создают ее будущее.

Приглашаю вас стать моими попутчиками в этом необычном путешествии.

К сожалению, первое впечатление по прибытии в Познань не обязательно будет положительным, и не только у меня.

 

Познанская «хлебница»

Познанский вокзал, всегда разделявшийся на Главный и Западный, вводит в настоящий ступор приезжих, незнакомых с приемами передвижения по странноватому конгломерату недействующего здания бывшего вокзала и нового торгового центра, который жители Познани прозвали «хлебницей». После открытия галереи, вокзал стал чем-то вроде слепой кишки «хлебницы». Пассажиры, зачастую не находя перронов, опаздывают на поезда. Немало таких сетований я регулярно читаю на страницах социальных сетей. Петр Фёлькель, один из самых активных предпринимателей Познани, в разговоре жалуется мне, что у иностранных гостей бывают к нему претензии из-за этого «монстра», как будто он имел какое-то отношение к воздвижению глыбы нового вокзала. А он не имел, хотя — в широко понимаемом гражданском смысле — признает свою долю ответственности, так как ему не удалось приостановить несколько неразумных решений прежних властей города. Инвестиция же Петра Фёлькеля в недавно открытое высотное здание «Балтик» в самом центре города, это «попытка улучшить образ центра Познани» — подчеркивает он. Черная солидная высотка возвышается над центральной частью города, непривычной к такого рода небоскребам. К «Балтику» я вернусь позже, вначале неплохо всё-таки выбраться из бестолкового здания вокзала. Эскалатором наверх, потом вниз, стараясь не заблудиться среди бутиков и косметических салонов.

Башня на территории ярмарки уже многие годы встречает приезжих: здесь, по крайней мере, без изменений. С чемоданом я направляюсь в сторону отеля «Меркурий» (теперь «Меркюр Познань Центрум”), с незапамятных времен находящегося неподалеку от вокзала на рондо Капонера. В XIX веке на этом месте стоял прусский огневой бастион, который называли Капониром, соединенный рвом с Берлинскими воротами, охранявшими доступ в город, отсюда название этой главной городской транспортной развязки в Познани.

Пешеходы проходят под землей, автомобили, велосипедисты и трамваи оставляют следы на поверхности кругового перекрестка. Познань развивает сбалансированный городской транспорт, то есть использование различных транспортных средств, включая велосипед. «Пожалуйста, не ходите по велосипедным дорожкам, за это грозит большой штраф» — предупреждает меня кто-то по пути, когда я с чемоданом оказываюсь на дорожке для велосипедистов. Их много, они широкие, хорошо обозначенные. Это новшество, как и общедоступные городские велосипеды.

Когда-то здесь был кинотеатр «Балтик», построенный в 1929 году в связи с Всеобщей отечественной выставкой. Мы все ходили в него на американские фильмы в оригинале с лаконичными польскими субтитрами. Перед кинотеатром стояли очереди, тянувшиеся на улицу, на фасаде мигала неоновая реклама. Другую сторону рондо охватывает уже упомянутый «Меркурий», характерное изогнутое здание посредине Капонеры. Я еще никогда не ночевала в этом отеле, поскольку в родном городе, как известно, всегда останавливаешься у кого-нибудь дома.

 

Символ роскоши 60-х

Этот отель — открытый в 1964 году — был в ПНР символом роскоши. Номера в нем снимали, прежде всего, западные гости ярмарки. Познанцы обожали тамошнее кафе, а также ресторан, в котором всегда можно было заказать изысканные мясные блюда, даже в 80-е годы, когда мясопродукты распределялись по карточкам. Тогда в кафе верховодила официантка по прозвищу Пепси, славившаяся необыкновенным чувством юмора. Всем хотелось сидеть за ее столиком.

У отеля есть собственная кондитерская — ее первый мастер-кондитер ушел на пенсию три года тому назад. В «Меркурии» он проработал 50 лет, от подмастерья до мастера. В рецепции меня встречает пани Стефания, работающая в отеле с незапамятных времен. Это она рассказывает мне о Пепси и других легендах «Меркурия». Мой номер украшен музыкальными мотивами: на шторах видны ноты, на стенах висят оперные плакаты. «Это благодаря Международному скрипичному конкурсу им. Генрика Венявского» — позже объясняет мне Павел Дроздовский, отвечающий в «Меркурии» за организацию конференций. «У нас много номеров с музыкальным акцентом, поскольку именно у нас всегда собирается жюри конкурса» — с гордостью сообщает он. А я вспоминаю, как девочкой-подростком тайно бродила по интерьерам отеля, вдыхая экзотический аромат Запада и упиваясь атмосферой роскоши, как я тогда воспринимала «Меркурий». В номере меня встречает знаменитый познанский рогалик св. Мартина с белым маком.

Уже три года пост мэра города занимает Яцек Яськовяк, юрист и предприниматель. Он баллотировался от партии «Гражданская платформа», но свою общественную деятельность в 2010 году начал в объединении «Мы-познанцы». Тогда он впервые принял участие в выборах мэра, но выиграл их лишь со второго раза, в 2014 году. Мэр Яськовяк сменил Рышарда Гробельного, управлявшего городом 16 лет. Напомню: в Познани 540 тысяч жителей и уже пять лет самый низкий уровень безработицы в Польше — 1,9%. Крупные немецкие фирмы, такие как «Nivea» или «Фольксваген», выбрали для размещения польских филиалов окрестности Познани — этот факт, конечно, создает благоприятные условия для экономического развития.

Яцек Яськовяк был студентом GFPS* в университете г. Билефельд. Особой чертой его биографии стало знакомство с бардом Яцеком Качмарским. С 1997 года Яськовяк был менеджером Качмарского и, кажется, даже повлиял на эволюцию репертуара поэта от политического к более философскому.

Нынешний мэр поддерживает велосипедистов, продвигает в ресторанах вегетарианство, борется за свободу слова в театре и приглашает на Марш равенства*. Слоган «Вольный город Познань», который ассоциируется с Яськовяком и Познанью, «появился спонтанно и отражает метаморфозу, переживаемую Познанью», читаем мы в интерпретации этого лозунга. «Мы хотим подчеркнуть ценности, о которых нужно неустанно заботиться: открытость к другому человеку и иной культуре, толерантность, уважительность и понимание, уважение человеческого достоинства. (…) В местном контексте мы хотим подчеркнуть, что ценим разнообразие, что мы гостеприимны и любопытны к миру» (www.poznan.pl).

Несмотря на то, что времени у меня немного, я решаю проверить, насколько слова мэра узнаваемы в повседневной жизни города.

 

Познанские козлики

Отправляюсь в сторону Старой рыночной площади. Как всем иностранным туристам, мне хочется успеть посмотреть на знаменитых познанских козликов, которые в полдень бодаются на башне ратуши. Идти удобно, через минуту я замечаю, что мне не приходится, как когда-то, постоянно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться — все тротуары ровные, пешеходные переходы опущены пониже. По Познани еще никогда не ходилось так хорошо. Анна Ваховская-Кухарская, общественная активистка и бывший альтернативный кандидат в мэры, позже объясняет мне, что несколько лет тому назад в центре организовали демонстрацию мам с детскими колясками. Женщины стремились обратить внимание на трудности передвижения по городу. Очевидно, это помогло. Город невероятно ухожен, ренессансная ратуша тщательно отреставрирована. В полдень вокруг нее собираются экскурсии школьников и туристы из других городов. Уже несколько лет в Познани звучит хейнал*, исполняемый на трубе с ратушной башни, как в Кракове. Но сегодня он эксклюзивный, насыщенный синкопами, с джазовым уклоном.  Оказывается, в Познань на музыкальный фестиваль пригласили инструменталистов из Чикаго, и одним из пунктов программы стало его джазовое исполнение. На углу Рынка, прямо напротив ратуши, располагается Дом Бретани. Читаю в программе о семинарах на тему свободы совести, о Фестивале культур регионов Европы. Еще можно научиться бретонским танцам. Я внимательнее присматриваюсь к циклу лекций о миграции «Странник и его рассказ». К сожалению, они уже закончились, а жаль, я бы охотно зашла.

 

Познанские революции

Зато мне порекомендовали заглянуть в заведение у городской галереи «Арсенал», сразу за ратушей. Оно называется «Мескалин» и в полуденную пору пустует. Но можно заказать что-нибудь выпить, хотя, на самом деле, клуб оживает лишь ночью. Большое пространство, современный дизайн, хорошо расположенная сцена. В «Мескалине» каждый уикенд проходят концерты групп, съезжающихся со всей Европы, клуб известен музыкальным агентствам, которые за годы его деятельности убедились в том, что музыканты получат оговоренную оплату, хороший номер в отеле и не будут играть перед пустым залом — клуб собирает толпы. Владельцу «Мескалина», Бенеку Эйгерду, культурологу и отцу троих детей, недавно пришлось вставать на защиту своих музыкантов, на которых в городе напали молодые люди, недовольные слоганом «открытый город». Им не понравился цвет кожи «загорелых», как в последнее время называют в Польше иностранцев южного происхождения. — «Я стремлюсь создать в «Мескалине» место встреч познанских общественных деятелей, различных гражданских организаций», — Бенек Эйгерд не довольствуется музыкой и ночной жизнью. Кажется, именно в «Мескалине» начинаются все познанские революции (так поясняют мне городские активисты), в этом клубе возникло Объединение «Мы-познанцы». Бенек Эйгерд, отвечая на вопрос, какие темы для него важны сегодня, говорит о просвещении. Понятно, трое детей обязывают. Он отвозит их в школу, остается с ними по вечерам, когда жена уходит на встречи — она развивает новый метод цифрового интерактивного образования. «Я сознательный мужчина, феминист» — говорит он, сожалея, что познанский фестиваль женского искусства «No Women No Art»* был задушен политикой «усатых господ» из прежней городской администрации, урезавших дотации на инициативы такого рода. Бенеку нужны другие школы, где детей воспитывают сознательными и свободными гражданами. Одна из таких — расположенная в Цитадели* школа «Лэйеры», в которой большое внимание уделяется театру и социальной активности. «Лэ йеры!» — познанское выражение, соответствующее немецкому «Auweia!»*. В 90-е годы, когда все казалось возможным, в Польше началось сильное реформаторское движение в области образования. Появлялись новые вальдорфские детские сады, новые модели социальных школ, Петр Фёлькель основал свой престижный Коллегиум Да Винчи*, начинающийся, практически, с детского сада. «Здесь должны учиться молодые люди, которые будут способны пользоваться свободой» — разъясняет идею школы и университета познанский предприниматель.

Вернемся теперь на Старую Рыночную площадь, где белые зонты ресторанов и кафе вписываются в эстетику старинной части города. Размеры площади ровно 141 на 141 метр, от каждой стороны квадрата три улицы ведут в направлении бывших линий городских стен. Их, в свою очередь, пересекают поперечные улочки, создавая шахматную доску, характерную для средневековой городской застройки. Старый Город много раз перестраивался, во время военных действий в 1945 году он был разрушен и восстанавливался не всегда в соответствии с прежней застройкой. На Рынке находилось много типичных для XIX века зданий магазинов, считавшихся у марксистов «реакционной архитектурой». После войны было решено восстановить средневековый облик рыночной площади, снеся фасады прошлого века, устоявшие перед разрушениями, и заменив их особнячками в стиле ренессанса, которые мы и видим сегодня. Лишь внутренняя застройка Рынка осталась неизменной и сохранила свой исторический вид.

Во времена, когда я в Познани училась в лицее, то есть на рубеже 70-х и 80-х годов, Рынок бурлил. Здесь мы назначали свидания, ели мороженое после школы, ходили на чашку чаю в близлежащие кафе и, в поисках редких книг, в букинистический магазин на углу Рынка и Фарной. Сегодня Рынок расцвечивают лотки с сувенирами для туристов и рестораны различного происхождения, но публика явно неместная. «В старом городе живет уже очень немного познанцев, может, 15 семей, многие дома превращены в студенческие общежития, которые в каникулы и праздники пустеют» — объясняет Марцин Петр Кубяк, историк искусства и владелец винного зала, живущий поблизости от Старого Рынка. Познанская молодежь по вечерам и уикендам собирается на берегах Варты. Город отреагировал на это спонтанное движение, поставив биотуалеты и мусорные контейнеры. В теплые вечера к Варте приходят сотни людей, приносят с собой напитки. «Знаменитое познанское «но» — говорит Бенек Эйгерд, — если кто-то в Познани аргументирует против чего-то, то через секунду он слышит «но», а еще через секунду он согласен на «ДА». Варта — это как раз пример такого согласия на спонтанное движение молодежи. Вольный город Познань? Здесь — без сомнения.

Прохожу мимо приходского костела и Балетного училища на Коллегиатскую площадь, где находится городская администрация Познани. Меня поражает двор учреждения с необычной, продуманной эстетикой. Вокруг посаженных во дворе деревьев сгруппированы довольно большие деревянные террасы, скамьи, лежаки, которые приглашают отдохнуть гуляющих либо посетителей. Скамьи передвижные, их можно перемещать на колесиках и сделать из них сцену, пригодную для концертов на открытом воздухе. Прекрасная идея и новаторский дизайн, восхитительный в своей простоте и утонченной эстетике. Современный дизайн — это еще один конек Петра Фёлькеля, владельца мебельных магазинов VOX и школы дизайна «Конкордия Дизайн»: «Я хочу, чтобы будущие дизайнеры были обучены психологии и могли задуматься о подлинных потребностях человека, проектируя для него лампу или стол». Кстати, проектировщица деревянных скамей-террас на Коллегиатской площади преподает в Коллегиум Да Винчи.

Из старого города я направляюсь на улицу Святого Мартина, когда-то главную артерию с универмагами, кафе и кинотеатром «Муза». С облегчением убеждаюсь, что бар «Котик» сохранился. Поколения познанцев посещали «Котик», чтобы поесть пирожных, мороженого и взбитых сливок с фруктами. Оформление по-прежнему напоминает о 70-х годах, а в витрине искушают калорийные вкусности. В расположенном совсем рядом кинотеатре — изысканная программа некоммерческого кино. В кинотеатре действует Дискуссионный киноклуб, проект «Новые горизонты кинематографического образования», это невероятно активная площадка. Зато сама улица Святого Мартина опустела. Туда, где прежде располагались магазины, въехали банки, исчезли галереи и рестораны, улица сделалась малопривлекательной. При этом заметно ожила украшенная современным фонтаном площадь Свободы с Национальным музеем и Библиотекой Рачинских, одно из самых красивых мест в Познани. Прохожу мимо временно закрытой «Аркадии», где Познань многие годы проводила ночи на танцах, мимо Бюро туристической информации и Театра Восьмого дня, потом мимо внушительного здания Театра Польского, чтобы наконец добраться до «Кругляка» — покупательской Мекки 60-х годов. Оригинальное с архитектонической точки зрения здание когда-то пульсировало жизнью, которая теперь перенеслась в «Старую пивоварню», удачную галерею на Пулвейской улице. Двигаясь по улице Фредро, я миную оперный театр, чтобы дойти до Ежице, района, легенду которому создают книги познанской писательницы Малгожаты Мусерович. В те годы, когда я не могла часто приезжать в Познань, подруга привозила мне романы о добродушной семье Борейко, проживавшей на улице Рузвельта. Отец, рассеянный классический филолог, четыре дочери и терпеливая, добрая мама, а также, со временем, целая сеть потомков, друзей и дальних родственников семьи, так сильно вросли в пейзаж Ежице, что пани Стефании из отеля «Меркурий» случается направлять гостей, паломничающих с «Ежициадой» в руках, по адресам, упомянутым в книге.

 

Сецессион в Ежице

Познань состояла из Старого Города и окрестных деревень, включенных в городские пределы на рубеже веков. В том числе Ежице, Лазаж, Вильда. В каждом районе до сих пор сохраняется собственный, ежедневно работающий рынок. Для Ежице характерны красивые особняки периода сецессиона. Многие из них обретают прежнюю прелесть, в том числе дом, в котором я жила в детстве — Мицкевича, 7. Над входом два ангела встречают жителей и их гостей надписью «Salve»*. Поблизости, на углу улиц Пруса и Словацкого, родился и жил до 1939 года известный социолог Зигмунт Бауман.

По Ежице я гуляю с Иоанной Станкевич, активисткой женских движений и культурологом. Она обращает мое внимание на огромное количество ресторанчиков и кафе. Действительно, Ежице постепенно становится Меккой для гурманов. Мы минуем кофейню с экологической выпечкой «Цукер Пудер», пивное заведение «Крафт» с местными мясными продуктами, преподнесенными в авангардном стиле. Веганский ресторанчик «Выпас» и множество других приглашают к наслаждению вкусом. Еще не так давно по Ежице не советовали ходить в вечернее время, можно было легко встретиться с так называемым «элементом». — «Теперь в Ежице легче получить фалафель, чем кирпичом по голове», прокомментировал перемены в районе Бенек Эйгерд, тоже живущий на улице Мицкевича. Иоанна Станкевич показывает мне Центр «Амарант» в бывшем Доме железнодорожника на улице Словацкого. Для нее важны такие соседские инициативы, улучшающие отношения там, где ты живешь. Однако у нее самой есть на счету гораздо более крупные проекты: упоминавшийся уже фестиваль искусства «No Women No Art», а также недавняя акция по сбору средств для беженцев в греческом лагере Неа-Кавала — «From Poznań with Love»*. Акция прошла очень успешно, собрали почти 30 тысяч злотых, на которые были закуплены продукты питания, отправленные потом в лагерь в Греции. «И здесь Познань показала, что в силах действовать вместе. В Познани вообще разные круги в состоянии договориться между собой, найти консенсус. Познанцы действуют прагматично, особенно женщины. У Познани женское лицо», — добавляет Иоанна, уверенная в том, что будущее столицы Великопольши находится в руках женщин. Она упоминает, что в течение многих лет часто бывала в Театре Восьмого дня, который в народе называют «Восьмерками». Эва Вуйчак, многолетний художественный руководитель «Восьмерок» — одно из женских лиц Познани. Политически активная во времена ПНР, она много раз задерживалась милицией за распространение подпольной литературы. Этот театр — легенда и для меня. Он неоднократно гастролировал в Берлине по приглашению «UFA Fabrik»* — без Эвы, которой неизменно отказывали в выдаче загранпаспорта с 1985 года. Памятной была постановка «Рапорта из осажденного города», спектакля по стихам Збигнева Херберта, у берлинской стены в 1988 году. После спектакля актеры раздавали польские сигареты «Спорт», «Популярные» — и собравшиеся у стены зрители вдыхали их резкий дым, как трубку мира в каком-то необычном ритуале. В 1989 году Театр Восьмого дня участвовал также в организации Караванов мира — поездке альтернативных театров со всей Европы от Москвы до Португалии. В Берлине они задержались на две недели, образовав на улице 17 июня своеобразную театральную деревню.

Познань славится альтернативными театрами. Их много, часто они возникали в студенческой среде. «Похитители тел», «Зона тишины». С этим последним сотрудничал в студенческие годы Марцин Петр Кубяк, управляющий сейчас винным заведением «Под черным котом» в районе вилл под названием «Грюнвальд». К Кубяку я еду на велосипеде, минуя «Конкордию Дизайн», зоопарк и бывшие прусские казармы. «Под черным котом» находится на Марцелинской, еще одной улице, связанной с моей личной познанской историей. Мы жили на Марцелинской в маленькой однокомнатной квартирке, а там, где теперь находится заведение Кубяков (поскольку он руководит им вместе с женой Доротой), был кинотеатр «Грюнвальд», куда по воскресеньям мы ходили на утренние сеансы смотреть сказки про Болека и Лёлека. Марцин Петр Кубяк не только занимается гастрономией — на его кухне, говорят, делают лучшие вареники в Познани. Летом на парковке перед рестораном он устраивает временный кинотеатр «Грюнвальд», показывая редкие фильмы, например, цикл о прежней Познани из кинохроники 60-х и 70-х годов, либо циклы немецких фильмов. Местные жители не протестуют, несмотря на то, что бывает громко. Он приглашает на регулярные литературные вечера, участвует в организации фотовыставок на окрестных заборах, занимается историей района, а порой приглашает на концерты на крыше винного зала — 13 сентября на крыше «Черного кота» споют… знаменитые «Познанские соловьи». «Я бы заскучал без этих тусовок», — говорит он. И рассказывает о своей публике, к которой причислен даже ксендз Радек Раковский, носящийся с идеей мессы для велосипедистов, в пути, прямо на велосипедах. Это он, одним из первых в Познани, готов нести помощь сирийским беженцам («усыновил» три сирийские семьи). Как и другие мои собеседники, с Петром Фёлькелем включительно, который в течение многих лет был техническим директором Польского Театра танца Конрада Джевецкого — Марцин Петр Кубяк включился в работу Театра «Зона тишины». Этот факт, объединяющий многих городских предпринимателей, активистов и политических деятелей (Анна Ваховская-Кухарская в семейном и эмоциональном смысле является частью Театра Восьмого дня), после очередной встречи заинтриговал меня настолько, что я начала усматривать влияние театра на активную модель жизни в городе. Кубяк подтвердил мою гипотезу: «Да, в театре мы испытываем интенсивную общность переживания, а она, в свою очередь, несет за собой ценности, которые нам хочется перенести в жизнь города». Немецкий философ Петер Слотердайк в своих лекциях на тему нашего сосуществования в будущем подчеркивает значение атмосферы. Он постулирует высокую оценку создателей позитивной атмосферы, дающей возможность многомерного, хорошего развития сообществ. «Давайте помнить, что общества сами направляются и сами климатизируются через атмосферу», — сказал он в беседе с журналистом Райнхардом Калем. Именно театры были и остаются активными создателями познанской атмосферы, и не случайно Министерство культуры и национального наследия в этом году отказало в дотации для Фестиваля «Мальта», куратором которого на этот год стал Оливер Фрлич, режиссер знаменитого уже варшавского «Проклятия». Благодаря вмешательству театральных деятелей и аукциону в пользу «Мальты», недостающие средства всё же были собраны, и фестиваль состоялся в соответствии с планом.

 

«Дизайнеры городских будней»

Однозначно новым поколением создателей атмосферы являются мои познанские собеседники. Я назвала их «дизайнерами городских будней». Петр Фёлькель, быть может, самый напористый и вдохновенный из них всех, с гордостью рассказывает о своем последнем проекте, у подножия которого мы встретились. «Балтик» — об этом здании говорят, что оно меняется, как хамелеон, в зависимости от места, с которого на него смотришь. Архитекторов вдохновлял познанский модернизм, прежде всего, «Кругляк», несмотря на то, что их здание весьма угловатое. «У “Кругляка” мы почерпнули мотив окон, помещенных в структурные рамы, которые тянутся от самого низа и до вершины здания» — объясняли архитекторы на открытии «Балтика».

На последнем этаже «Балтика» запланирован джазовый клуб, у подножия высотки публичное пространство, названное «Пристанью» — площадь, доступная для каждого, со скамейками, зеленью, интегрирующая различные сообщества: туристов, местных жителей, людей, связанных с бизнесом, и креативщиков из «Конкордии Дизайн». На «Пристани» планируются показы фильмов, концерты, выставки и, конечно — театральные спектакли. Новое место для общих переживаний познанцев и приезжих? Об освоении этого пространства заботится дочь Петра, Эва Фёлькель-Крокович.

Мое путешествие в будущее Познани приближается к концу. С верхнего этажа «Балтика» открывается вид на город, в котором я родилась на улице Польной, недалеко отсюда, как и почти все мои собеседники. Я стою у окна, собирая воедино впечатления от прогулок и бесед. Познанцы сочетают в себе прагматизм с визионерством, которое последовательно воплощается в действие. У Познани, одного из древнейших польских городов, нет, однако, великой легенды, что является необыкновенно раскрепощающим фактором и способствует направлению гражданской активности в сторону будущего, организации хорошей, удобной жизни. «Познань, вольный город» — неужели из-за этого лозунга на мне оказались розовые очки? Надеюсь, что нет.

От «Пристани» всего несколько шагов до «Меркурия». Ага, я же должна обязательно передать привет от Петра Фёлькеля пани Стефании в рецепции — ведь в Познани почти все знают друг друга…

 

Дорота Данелевич — литературовед, публицист, автор аудиогидов, живет в Берлине. Недавно опубликовала книгу «Берлин. Путеводитель по душе города» (издательство W.A.B.).