Новая Польша 9/2017

Заметки о Ежи Помяновском

Ежи Помяновский (фото: К. Дубель)

Многочисленные воспоминания о Ежи Помяновском рисуют образ потрясающего человека — интеллектуала и ученого, писателя и переводчика, издателя и редактора, светоча культуры и политического мыслителя. Мои заметки могут добавить к этому портрету не очень многое. Я встречался с ним лишь спорадически и на протяжении всего нескольких лет. И все же считаю возможным поделиться своими впечатлениями — для того, чтобы подчеркнуть, насколько велико было ощущение значимости исходящих от Ежи Помяновского флюидов даже для тех, кто имел возможность общаться с ним только изредка.

В моем восприятии он возникает, прежде всего, как коллега и партнер в рамках российско-польской Группы по сложным проблемам. Думаю, не случайно Даниэль Ротфельд начал формирование польской части этой структуры с приглашения, адресованного Ежи Помяновскому. Именно его имя — весомый авторитет и безупречная репутация, высокий профессионализм, честность и приверженность поиску объективной истины, беззаветная преданность отстаиванию польских государственных интересов и их осмысление через конструктивную и вместе с тем принципиальную восточную политику страны — послужили качественным маркером того, на что была сориентирована эта инициатива. И ориентиром для многих видных представителей политического и академического мира касательно её поддержки и вовлечения в её деятельность.

Разбирать завалы в российско-польских отношениях — дело достаточно трудное. Группа по сложным проблемам видела свою задачу в том, чтобы попытаться в неконфронтационном духе переосмыслить их историю. Для этого требуется многое: терпение, деликатность, умение составить стереоскопическое представление о проблемных темах. Именно на этом делал акцент Ежи Помяновский, участвуя в дискуссиях и обсуждениях (временами весьма острых). И делал это виртуозно — не как дипломат или политик, который проводит «свой» курс несмотря на противодействие оппонентов, а побуждая всех формулировать общие ценности, определять общие интересы, искать общие опорные точки.

Не раз и не два у меня возникало впечатление, что получается у него это не то чтобы легко и непринужденно, но как-то естественно и органично. Потому что он был великим знатоком тех событийных и ментальных перипетий, которые возникали и возникают в искрящем соприкосновении двух социумов, российского и польского. Он не только великолепно разбирался в запутанных политических реалиях — причем в огромном временнόм, более чем полувековом историческом пласте, но также понимал прихотливые и зачастую непредсказуемые «движения души», которые для политического бытия нередко оказываются даже более значимыми. Такое понимание могло возникнуть только из восприятия, усвоения, впитывания общекультурного контекста. В частности (а может быть, даже в первую очередь), из блистательного опыта переводов Исаака Бабеля.

Еще одно впечатление от моих бесед с Ежи Помяновским состояло в том, что горизонт его внимания выходил далеко за рамки российско-польских отношений. Они, в его восприятии, должны стать элементом общеевропейского политического ландшафта. Как человек европейской культуры, он соразмерял с нею будущее развитие в восточной части континента. При этом в его суждениях не было ни грана апологетики или «евроснобизма» — озабоченность трендами европейского развития высказывалась часто и нелицеприятно. Нередко размышлял о европейской политической истории — ведь он видел её «изнутри» на протяжении многих десятилетий. Иногда разговор заходил о конкретных политиках — Шарле де Голле, Вилли Брандте, Жорже Помпиду, Маргарет Тэтчер и других; его наблюдения были всегда глубоки и нетривиальны.

Он был нетороплив в речи и оценках. И в них чувствовались весомые, выношенные мысли, результат серьезного обдумывания. Это не значит, что он чурался юмора или парадоксальных суждений. Но small talks или искрометные импровизации — не его жанр. При разговоре с Ежи Помяновским у меня всегда было ощущение важности получаемого интеллектуального сигнала и его насыщенности, желание проанализировать его и соотнести со своими суждениями. А иногда и скорректировать последние.

Побывав по приглашению Ежи Помяновского в редакции журнала «Новая Польша», я стал регулярным читателем и почитателем этого его детища. И вот уже почти десять лет с нетерпением ожидаю появления очередного номера журнала и прочитываю его от корки до корки.

Роль журнала в поддержании интеллектуальной коммуникации между двумя странами невозможно переоценить. Напомню только о том, что на его страницах опубликованы главы книги «Белые пятна — черные пятна. Сложные вопросы в российско-польских отношениях», подготовленной Группой по сложным проблемам. Ежи Помяновский таким образом выступил здесь сразу в двух своих ипостасях — члена указанной Группы и главного редактора журнала (а мне это позволило стать автором последнего — чем весьма горжусь).

Впрочем, и вне контекста двусторонних отношений «Новая Польша» по сегодняшним меркам — совершенно уникальное издание. Мне оно в чем-то напоминает «толстые журналы» советских времен, которые были полем общения интеллигенции. Конечно, уступает им по объему. Но ведь и интеллигенция уже не та…

Основатель и главный редактор «Новой Польши» был представителем «той» интеллигенции. Той, которая играла роль хранителя ценностей, выступала в качестве властителя дум и была готова к бескорыстному служению. Которая как явление существовала лишь в двух странах — России и Польше. И которая может гордиться тем, что в ареале взаимодействия их культур возник и творил Ежи Помяновский.

Владимир Барановский,
академик Российской Академии Наук