Новая Польша 4/2012

ПОЛЬСКИЙ ДВУХТОМНИК О ТАРТУСКО-МОСКОВСКОЙ ШКОЛЕ СЕМИОТИКИ

Две книги Богуслава Жилко, хоть они и вышли в разных издательствах и в разном оформлении, представляют собой единое целое, позволяя польскому читателю — не только специалисту-гуманитарию, но и всякому, кто заинтересован вопросами семиотики как таковой, а также культурологии, истории и теории литературы и искусства и т.п., — глубоко ознакомиться с достижениями ученых, сплотившихся некогда вокруг Юрия Лотмана. Первая книга называется «Семиотика культуры. Тартуско-московская школа», вторая — «Культура и знаки. Прикладная семиотика в тартуско-московской школе». Таким образом перед нами первый том, посвященный истории самой школы (примерно треть книги) и ее теоретическим наработкам, «основным принципам и понятиям» (более обширная вторая часть), и второй, рассказывающий о практике этого круга семиотиков. Своеобразным предисловием ко второму тому можно считать главу из первой, исторической части первого — «Единство в разнородности». Автор здесь пишет:

«...семиотиков соединял общий подход, некоторое сближенное понимание науки в условиях тоталитарного государства. В отличие от формалистов, которых объединяла отчетливая доктрина (...) семиотики не выступили с самого начала с идеей, направляющей дальнейшее развитие, с текстом, содержащим in nuce дальнейшую программу. (...) В этом были свои хорошие стороны: благодаря отсутствию жесткой доктрины ученые разных профессиональных специальностей, с разными исследовательскими темпераментами, характерами, мировоззрениями могли встречаться и образовывать солидарную группу.

(...) Методологические и теоретические установки возникающей школы (выраженное во вступлении к сборнику докладов московского симпозиума 1962 г. убеждение, что семиотика в отношении гуманитарных наук может исполнять ту же роль, что математика в отношении естествознания), тоже были достаточно широки и гибки, чтобы уберечь школу от сектантства, от стремления соблюсти ее «чистоту», от упреков в «уклонах», «отщепенстве», от фракционной борьбы и т.п.».

Свежевышедший второй том подтверждает слова о широте и гибкости семиотической школы. В четырех частях книги: «Семиотика искусства», «Семиотика истории», «Семиотика города» и «Семиотика религии» — рассмотрены как конкретные тематические круги исследований, так и конкретные труды участников тартуско-московской школы в рамках этой тематики. Настолько не одинаковых, что часть «Семиотика истории» начинается главами «Подход Бориса Успенского» и «Подход Юрия Лотмана» — при том, что, как известно, немалое число работ было написано Ю.Лотманом и Б.Успенским в соавторстве. Не одинаковых, но, как верно замечает автор, солидарных.

Польскому читателю представлена богатая панорама научных трудов, ушедших далеко вперед от первоначального (плодотворного, но не исчерпывающего) стремления превратить гуманитарную науку в точную. В библиографии он найдет отсылки не только к оригиналам, но и к многочисленным польским переводам этих трудов (и в числе переводчиков ему не раз встретится имя автора книги).

Мне кажется, что по-русски аналогичной — прежде всего по оригинальному построению — монографии о тартуско-московской школе еще не было. Замечательные «Лотмановские сборники» в основном посвящены статьям и воспоминаниям — читателю самому оставлена попытка нарисовать общую картину. Может быть, имело бы смысл перевести двухтомник Богуслава Жилко на русский язык?

Bogusław Żyłko. Semiotyka kultury. Szkoła tartusko-moskiewska. [Gdańsk]: słowo/obraz terytoria, [2009].

Bogusław Żyłko. Kultura i znaki. Semiotyka stosowana w skole tartusko-moskiewskiej. Gdańsk: Wyd. Gdańskiego uniw., 2011.