Новая Польша 4/2006

ОКНО НА ТУ СТОРОНУ

Окно мое — на ту сторону,

еврейские наглые окна,

на парк прекрасный Красинского,

где листья осенние мокнут...

Под вечер серо-сиреневый

шлют ветки поклон поблёкло,

и смотрят деревья арийские

в мои еврейские стекла.

Стоять у окна не положено

(и правильно запретили)

кроты... червяки еврейские...

обязаны быть слепыми.

Пускай по норам усядутся,

в работу уставясь оком,

и прочь от глазенья на улицу

и от еврейских окон...

А я... когда ночь опускается,

стерев и фонтан, и аллею...

кидаюсь к окошку темному

глядеть... и жадно глазею...

Ворую Варшаву угасшую,

невнятного шума охапки,

домов и углов очертания

и башенок дальних культяпки...

Краду силуэты ратуши,

топчу тротуар Театральной,

и месяц-вахмайстер выставлен

на стрёме сентиментальной...

Впивается взгляд прожорливо,

как ножиком, ночи в горло,

в варшавскую полночь молчащую,

в мой затемненный город...

Когда ж нагляжусь достаточно

на завтра, а может, на доле...

прощаюсь с молчащим городом

волшебным взмахом ладони...

и тихо шепчу зажмурясь:

— Варшава, откликнись... я чаю...

И все фортепьяно всех улиц

подымают крышки молчанья...

и сами на взмах подымаются,

и тягот полны, и печалей,

и в ночь... полонез шопеновский

плывет из сотни роялей...

Взывают ко мне клавикорды

в тишине, среди мук занемелых,

плывут среди ночи аккорды

от клавиш смертельно-белых.

Конец, опускаю руки...

умолк полонез оборванный...

И я умолкаю и думаю:

зачем мне окно на ту сторону...

Перевод Натальи Горбаневской