Новая Польша 10/2017

Международный порядок: в поисках новых правил

Сила права вместо права силы
Фундаментом системы — которая сформировалась после окончания холодной войны и строилась по принципам прямо противоположным миропорядку, основанному на взаимном устрашении — стали такие либерально-демократические ценности и нормы, как демократический строй, верховенство права, политический плюрализм, рыночная экономика, свобода слова, соблюдение гражданских прав и свобод, толерантность, уважение достоинства и прав человека во всех сферах его деятельности. Было принято положение, что вместо биполяризма, основанного на равновесии сил и философии «исключительности» (exclusiveness), появится новый порядок, базирующийся на взаимозависимости, гармонизации интересов и «включении» (inclusiveness). Решающим фактором должны были стать не столько военная сила и экономическая мощь, сколько морально-этические ценности и верховенство права. Другими словами, новый международный порядок должен был основываться — иначе, нежели в период биполяризма — не столько на праве силы, сколько на силе права.
В девяностые годы в глобальной стратегии США получила популярность концепция продвижения в мировом масштабе демократии и «смены режимов» (regime change) — с диктаторских и деспотических на демократические, опирающиеся на нормы и процедуры правового государства. Принятый во время варшавской встречи 108 министров иностранных дел документ, озаглавленный «К сообществу демократий», формулировал программу действий для стран, правление в которых должно осуществляться с уважением принципов демократии, а также для стран, декларировавших свое стремление к демократической форме власти*.

Более чем пятнадцатилетний опыт функционирования институции под названием «Сообщество демократий» — свободной структуры, созданной во время учредительной конференции в Варшаве — вызывает обоснованный скептицизм. Это касается как идеалистических предпосылок ее инициаторов, так и реального воздействия такого рода многосторонних встреч и дебатов на решение жизненно важных мировых проблем. После Варшавы дискуссии были продолжены в Сеуле (2002), Сантьяго (2005), Бамако (Мали, 2007), Лиссабоне (2009), Кракове (2010), Вильнюсе (2011), Улан-Баторе (2013) и Сан-Сальвадоре (2015).
Институционализация поддержки развития демократии имеет определенное значение. Однако ее важность состоит не столько в словесных декларациях и очередных согласованиях, сколько в применении на практике принятых принципов и норм*. В кругах либерально-демократических мыслителей и руководителей порой господствует убеждение, что договоренностей и нормативных согласований достаточно, чтобы на их основе сформировался новый международный порядок.
Это не так.

Новые идеи и старая политика
Конфликты в Афганистане и Ираке, а также волнения в арабском мире красноречиво свидетельствуют о том, что во многих регионах мира либеральные ценности западных демократий не воспринимаются в качестве фундамента глобальной системы безопасности*. Отсюда следует научное и практическое требование, чтобы — с учетом гетерогенного характера современного мира — западные государства, принадлежащие к трансатлантическому сообществу (Европа, США и Канада), предприняли усилия и совместно с другими странами — в том числе недемократическими — выработали нормативный консенсус, на котором основывались бы новые правила международного порядка.

В этом направлении устремлялись инициативы различных групп мыслителей, ученых и бывших политиков, как, например, Aspen Ministers Forum (AMF), которым руководит Мадлен Олбрайт; Euro-Atlantic Security Initiative (EASI), под разработками которой подписываются бывшие политики из США, России и Германии (сенатор Сэм Нанн, Игорь Иванов — бывший министр иностранных дел Российской Федерации и Вольфганг Ишингер — бывший статс-секретарь немецкого МИДа), или, наконец, European Leadership Network (ELN), институт, созданный по инициативе бывшего министра обороны Великобритании Дезмонда Брауна — с участием исследователей и экспертов из стран Европейского союза, а также России и Турции*.

В интеллектуальных дискуссиях мыслителей Запада постепенно созревает осознание того, что в основах новой глобальной системы и мирового порядка должно учитываться, что либеральную демократию, а также ее ценности и принципы признает лишь часть высокоразвитых государств, в особенности, трансатлантическое сообщество.
Всего, при общем числе 193 стран-членов ООН, едва ли одна треть признает и применяет на практике либерально-демократический способ осуществления власти. Иными словами, требование согласования новых правил и кодекса поведения государств в делах, связанных с международной безопасностью, полностью обосновано. В любом случае, следует принять допущение, что не все члены такой системы будут руководствоваться ценностями либерально-демократического сообщества.
Востребованная нами кооперативная система безопасности, в которой учитывалась бы сложность и взаимозависимость современного мира, должна предполагать необходимость и потребность в непрерывной мирной трансформации. На практике это означает адаптацию к новым условиям и согласие с уменьшением значения старых сил, а также принятие растущей роли «восходящих держав».
«Сама переменность силы является ее постоянной чертой, тогда как изменяется ритм изменений — доказывает французский политолог и дипломат Пьер Бюлер. — Резкий разрыв с прошлым контрастирует с постепенной эволюцией, поддерживающей видимость стабильности, в соответствии с классической схемой периодов мира, перемежаемых войнами, после которых мирные договоры санкционируют новый расклад сил»*.

Мы являемся свидетелями и участниками именно такого исторического этапа. Мы живем в мире, не соответствующем концепциям полярности, на которые часто ссылаются как политики, так и исследователи. Мы не живем в мире, в котором международным порядком управляет один гегемон (однополярная модель). Но это и не тот порядок, при котором мировые державы имеют право обладать «зонами влияния» либо «зонами привилегированных интересов» (многополярная модель). Разрушение биполярной системы привело к ситуации, в которой формируется порядок нового типа. А именно — сила и могущество носят распределенный, полицентрический характер. Тогда как согласованные в прошлом правила и нормы частично относятся к миру, который безвозвратно исчез. И хотя этого мира уже нет, а его принципы и нормы требуют срочной адаптации к новой действительности и иным условиям, попытки согласования новых норм и правил сталкиваются с сопротивлением материала. Своеобразный «вакуум» пытаются использовать некоторые из держав — глобальных игроков на мировой сцене. Они стараются в одностороннем порядке навязать свои правила поведения. Иллюстрацией такой «новой игры без правил» является попытка подчинить Украину нормам «русского мира»*.

Приоритетной задачей, стоящей перед трансатлантическим сообществом демократических государств, является разработка нового кодекса и системы норм и процедур, которые эффективно защищали бы основы их либерально-демократического строя. Ведь только международный уклад, основанный на ценностях демократии, является гарантией мира, свободы и благосостояния.

Итоговые замечания
31 октября 1958 года в своей инаугурационной речи в Оксфордском университете Исайя Берлин привел высказывание столетней давности, в котором Генрих Гейне предостерегал французов от недооценки силы идей: «философские концепции, лелеемые в тишине профессорских кабинетов, могут уничтожить цивилизацию». Он говорил о «Критике чистого разума» Канта как о мече, которым отрубили голову европейскому деизму, а труды Руссо описал как окровавленное оружие, послужившее Робеспьеру для уничтожения старого порядка: он предсказал, что романтическая вера Фихте и Шеллинга — со страшными последствиями благодаря их фанатичным немецким ученикам — когда-нибудь обернется против либеральной культуры Запада*.

Исайя Берлин иронично подытожил этот вывод замечанием, что «факты не вполне подтвердили это предсказание. Однако, если — продолжал Берлин — профессора, действительно, обладают столь поразительной властью, то не означает ли это, что лишь другие профессора или, по крайней мере, другие мыслители (а не правительства или парламентские комиссии) способны их разоружить?»*.

В Польше Лешек Колаковский, Бронислав Геремек и Зигмунт Бауман, без сомнения, принадлежали к числу тех мыслителей, которые вовремя заметили угрозу. Они также взяли на себя труд теоретической и практической разработки концепции «человеческой безопасности» (human security). Своим мышлением они опередили эпоху.

Выводы
Размышления на тему принципов и ценностей приводят нас к нескольким выводам:
— Ценности, а также морально-этические принципы имеют в политике существенное значение. Взгляды людей, их убеждения, столь же важны, как то, каким образом люди ведут себя и как поступают9. Человеческие эмоции — а не только взгляды — так же оказывают влияние на процессы принятия политиками определенных решений*.

— Мы живем в то время, когда стираются границы между внутренней и внешней политикой; то, что является внутренним, пронизано тем, что внешнее. Важны не одни концепции и стратегии, но и способы осуществления власти внутри государств. Одна из причин слабости глобального порядка состоит в слабости управления в современном мире. При этом внешняя политика теряет свое значение; она перестает быть функцией внутренней политики, но все чаще становится ее инструментом и орудием.
— В политике демократических государств ключевое значение имеют ценности, существенные для человеческого достоинства и свободы. Это требует переоценки нашего способа мышления о внешней политике и изменения подхода к самому процессу формулирования цели, а также к тому, какие средства можно использовать для достижения этих целей, для их реализации.

В этом контексте следует искать ответа на вопрос: в чем должна состоять сущность нового международного порядка?
Исходной точкой для таких новых согласований могло бы стать принятие следующих общих положений:
1. Великие державы должны отказаться от права на исключительность в определении нового порядка. Ведь новый порядок не может быть навязан; он должен стать результатом переговоров, либо — что важно и наиболее вероятно — сформироваться в процессе взаимного приспособления стран, которые совместно отвечают на новые региональные вызовы и риски.
2. Основной целью и смыслом востребованного международного порядка в период ускоренных изменений является не столько поддержание статус-кво и стабилизация, сколько управление переменами. На повестке дня стоят вопросы: Как управлять переменами? Как создать условия, дающие возможность эффективного предотвращения новой большой войны с участием ядерных держав? Для практических действий, направленных на исключение глобальной катастрофы, знание истории полезно, но новый мировой порядок, в поиске которого мы находимся, не будет функциональным, если мы примем предпосылку, что его рамки и механизмы будут определяться прошлым, а не настоящим и будущим.
3. В задачи академических кругов не входит формулировка политических стратегий. Однако они могут предложить минимальные «рамочные» критерии. Такие, которые можно применять на переговорах с участием главных актеров региональной и глобальной сцены. Модели, предлагаемые учеными и мыслителями, в большинстве своем рациональны, связны, логичны и в изложении выглядят весьма привлекательно. Дело в том, что исторический процесс часто внутренне противоречив, иррационален, не слишком логичен и далек от изящных построений теоретиков. Новый мировой порядок не обязан быть эффектным, но он должен быть эффективным.

Во втором десятилетии XXI века главные угрозы для международной безопасности носят неконвенциональный характер. Они зарождаются внутри стран, а не между ними. Источником этих угроз являются социальные неравенства мирового, а не только регионального, локального и внутригосударственного масштаба. Есть и проблемы, связанные с напряженностью между бедным Югом и богатым Севером. Серьезным вызовом стали нерешенные проблемы беженцев с охваченных войнами территорий, а также многомиллионная миграция, связанная с изменением климата, нехваткой питьевой воды и борьбой за выживание.
На повестку дня возвращаются проблемы, порождающие национальный эгоизм, ксенофобию и — не в последнюю очередь — диктатуры, деспотизм, а также другие недемократические способы правления и попрания универсальных ценностей. Поэтому поиски неконвенциональных стратегий не могут быть направлены на построение земного рая. Не станут они и реализацией концепции философа из Кенигсберга, провозгласившего идею Вечного мира.
Новые правила международного порядка должны адекватно отвечать жизненным потребностям и ожиданиям нынешнего и следующих поколений.

 

Polskie Bractwo Kawalerów Gutenberga, Warszawa 2017

 

Перевод Владимира Окуня