Новая Польша 3/2004

МЕЖДУ УРАЛОМ, ПЕТЕРБУРГОМ И КРАКОВОМ

В июне 2003 г. перед отъездом в Москву и Казань я попрощался в Кракове с петербургским религиоведом и историком философии Владиславом Аржанухиным. Слава возвращался к себе на берега Невы после года плодотворного сотрудничества с Ягеллонским университетом. Студенты Института восточнославянской филологии испытывали к нему огромную симпатию — как за авторский цикл лекций «Во что верит Россия?», так и за доброжелательность в личных отношениях. В Кракове он установил контакт с иезуитами, у которых сначала прочел лекцию о роли католической схоластики в истории русской философии Нового времени, а в мае, по приглашению о. Станислава Обирека, принял участие в дискуссии «Примет ли Россия Папу?». В дискуссии участвовали также главный редактор «Новой Польши» Ежи Помяновский и о. Марек Инглот, автор недавно переведенной на русский язык книги «La Compagnia di Gesú nell’Impero Russo (1772-1820)». Добавлю для порядка, что поводом к этой беседе послужила моя книга «Между Москвой и Римом», посвященная религиозной мысли России XIX и XX веков.

В сентябре Аржанухин планировал еще раз заглянуть в Краков, где он вместе с отцами Обиреком и Инглотом хотел организовать симпозиум о роли ордена иезуитов в культуре восточных и западных славян. Увы, это не было ему дано. В ночь на 26 июня он внезапно скончался в своей петербургской квартире. Он оставил дочь и жену, которая по воле Провидения приехала к нему в Польшу на последние три месяца. Я все еще вижу его на улицах, по которым мы вместе ходили, — на Крупничей, Шевской, Брацкой. Он был заворожен Краковом. Я с восхищением смотрел, как он настойчиво учил с азов польский язык. Он прислушивался к языку улицы, читал газеты, но больше всего времени проводил, пожалуй, в Ягеллонской библиотеке, где изучал работы о католических и православных учебных заведениях на территории бывшей Речи Посполитой Обоих Народов.

Роман Славы с Польшей начался еще в середине 90 х в Лодзи, когда проф. Анджей де Лазари пригласил его участвовать в работе над очень смелым проектом по составлению словаря «Идеи в России». В глубинном подтексте каждой из синтетических статей Аржанухина, публиковавшихся в очередных томах этого издания, всегда присутствовала мысль, что философские и религиозные проблемы русского прошлого до сих пор имеют огромное значение в дискуссии народов и религий Восточной и Западной Европы. Он не колеблясь напоминал, что в своих лучших проявлениях русская культура Нового времени очень многим обязана культуре Западной Европы, Украины и Польши Он писал о таких малоизвестных (даже образованным россиянам) фактах, как сильное влияние на русскую философию XVII века украинских школ, пользовавшихся программами, написанными по польскому образцу. В тексте о святоотеческой традиции в России он подчеркивал роль, которую сыграла в ее укоренении киевская богословская школа, а особенно профессора Киево-Могилянской академии.

Последняя большая публикация Аржанухина, озаглавленная «Религии Санкт-Петербурга. Культурно-исторический атлас», была издана его родным Российским государственным педагогическим университетом им. Герцена. В предисловии автор пишет: «Биография религиозных общин Петербурга является неотъемлемой составляющей его 300 летней истории. Нет нужды распространяться о том, что идеи и образы христианства — прежде всего православия, но также и католичества и лютеранства — наложили на внешний облик Петербурга неизгладимый отпечаток. Точно так же сегодня невозможно представить Санкт-Петербург без мусульманского, иудейского и буддийского храмов. Кроме визуально отмечаемого присутствия религий в культурном наследии столицы, религиозные группы вносили огромный вклад в развитие гражданской общины Петербурга». Аржанухин разбирался в этом, как мало кто в постсоветской России. Он был одним из поборников уроков истории религии в средних школах — уроков, которые велись бы по-новому, т.е. в духе уважения к разнородности и универсализму религии, а также ее роли в развитии культуры. Он говорил, что русским надо еще многое наверстать в смысле познания других наций и религий на территории самой Российской Федерации.

Впечатляющая широта горизонтов Аржанухина вытекала не только из знания истории родной страны, но и из глубокого ощущения ее географической обширности. Слава родился в Чите — городе, отдаленном от Москвы на шесть с лишним тысяч километров. Связь с востоком и западом Советского Союза обеспечивала Транссибирская магистраль. В дальнейшем судьба неуклонно вела его на запад: сначала он преодолел тысячу километров до Иркутска, а затем еще три с половиной до Свердловска (ныне Екатеринбурга). Здесь в 1976 г. он окончил философский факультет, а через несколько лет — аспирантуру по религиоведению в Петербурге, где он поселился и начал научную деятельность. Во второй половине 90 х он много ездил по университетским центрам Израиля, Швеции, Голландии и Америки. Тем ценнее его зрелая готовность познавать Польшу и сотрудничать с нами.

Особенно занимала его проблема социальной этики и роль, которую в наше время играют в ее развитии христианские Церкви Европы. Россию — в том числе и после 1991 го — Аржанухин описывал как общество рабов и господ. Вместе с тем он критически относился к русской Церкви, для которой партнером продолжает оставаться исключительно власть. В интервью «Гражданин вне Церкви», опубликованном Яном Стшалкой в «Тыгоднике повшехном» 24 февраля 2002 г., Аржанухин говорил: «Посреди петербургской Дворцовой площади стоит Александрийская колонна. Для меня эта площадь — метафора нашей системы: огромное пространство вымощено камнем, этот камень — народ; колонна символизирует власть. А где общество? Его нет (...) Церковь вписалась в эту вертикальную модель и, судя по всему, вовсе не желает появления нового фактора — свободного общества».

Слава связывал большие надежды с приездом в Россию Иоанна Павла II. В том же интервью он говорил: «В глазах многих русских Папа — это человек, обладающий высочайшим авторитетом (...) Большинство людей не может понять, почему между двумя Церквями царят недоверие и иррациональная неприязнь. Думаю, что визит Папы пошел бы на пользу и запуганным российским католикам, которые живут скрытно и потому кажутся среднему православному таинственной, вызывающей беспокойство группой. Благодаря приезду Папы католики стали бы смелее (...) как Церковь, достойная восхищения и доверия со стороны сограждан. Мы верим, что в конце концов Иоанн Павел II все-таки приедет в Россию, причем не только к католикам, но и к каждому из нас: к православным, атеистам, к людям, исповедующим нехристианские религии. Визит Папы вышел бы за пределы религии, став великим событием общественного значения».

Когда в начале июня я собирался в Россию, Слава сердечно приглашал меня в Санкт-Петербург. Теперь я жалею, что после Москвы и Казани у меня не хватило времени навестить друга. Откуда мне было знать, что мы уже никогда не закончим начатый в Кракове разговор?