Новая Польша 5/2018

Возвращение реки

Перевод Ольги Чеховой

Путь от центра Варшавы до Вислы на трамвае занимает не больше десяти минут. Но этого времени достаточно, чтобы пейзаж изменился до неузнаваемости. На берегу широкой реки иногда трудно бывает поверить, что мы находимся в центре столицы.
Берега варшавской Вислы в летний сезон запружены людьми. Движение начинается с самого утра, когда у реки появляются группы, занимающиеся гимнастикой, бегуны на утренней пробежке, школьники и студенты, у которых в это время каникулы. Во второй половине дня лестницы, ведущие с бульваров прямо к воде, заполоняют те, кто закончил работу и хочет расслабиться с друзьями за пивом. Наплыв посетителей наблюдается также в многочисленных барах и у сезонных фудтраков. Оживление на Висле зачастую не стихает до глубокой ночи, а в выходные — до самого утра. В такую пору самая разная музыка разносится над водой и достигает противоположного берега, где веселье не меньше. Сквозь темноту пробивается отблеск костров, разведенных близ пляжа Понятувки — можно догадаться, что и там отдыхают люди. От реки долетает запах воды, тянет освежающей прохладой. Висла — особенное место на карте Варшавы. Мы как будто еще в городе, но город скрывается где-то за водой и деревьями. Откуда такое впечатление? Невысокая степень урегулирования и «обустройства» реки в границах города — по европейским меркам явление небывалое. Если лондонская Темза или парижская Сена втиснуты в городское пространство и скованны бетонными конструкциями, то Висла свободно течет через город. На левом берегу мы без труда найдем бульвары, где можно спокойно посидеть, тогда как правый берег полностью во власти природы: купы деревьев сменяются травянисто-песчаными берегами. Так задумано специально. Эта часть реки признана исключительно ценной с точки зрения сохранения природы. Тем самым река привлекает не только обычных горожан, но и натуралистов.
Сегодняшняя ситуация Вислы разительно отличается от того, что наблюдалось еще десять лет назад, когда на реку почти никто не приходил, берега были замусоренными, а вода — грязной. Факт, что эти территории в течение многих лет исключались из городского контекста, поражает еще больше, когда мы осознаем, что река течет через самый центр столицы!

Лицом к реке
В прошлом отношения между городом и Вислой были весьма нестабильными и мучительными для последней. Варшава долгие годы использовала реку, не давая ничего взамен. Еще в XIX веке движение вдоль Вислы и по ней было связано большей частью с деловыми нуждами. Река в то время представляла собой одну из главных транспортных артерий города, яблоку негде было упасть из-за барж. Аналогичным образом обстояло дело и на берегах, где трудились представители многих ремесел, в основном — сплавщики леса и барочники, добывавшие и продававшие песок. К сожалению, Висла использовалась в самых разных целях. Так, помимо обеспечения рабочих мест и возможностей существования, река выполняла еще и функцию городской свалки. На ее берега сбрасывались груды отходов и мусора, которые свозили сюда ежедневно со всего города. На эту проблему обращал внимание, в частности, Стефан Стажинский, президент Варшавы в 30-е годы XX века, свои планы в отношении Вислы он сформулировал в слогане «Лицом к реке». Стажинский планировал очистить береговые территории от мусора, застроить их бульварами и сократить объемы стоков, направленных из города со стремительно развивающейся промышленностью напрямую в воду. Из намеченного удалось реализовать только строительство короткого отрезка городского бульвара на Висле, на остальном поставила крест Вторая мировая война.
Вскоре после войны варшавяне начали возвращаться на Вислу. В национальных архивах можно обнаружить фотографии людей, которые плещутся в воде и развлекаются на берегу реки. Для многих из них отдых на Висле был кратковременным погружением в нормальную жизнь в городе, разрушенном почти до основания. Постепенно река обрастала инфраструктурой: появлялись порты с паромами, речные вокзалы, танцплощадки. Тут и там оборудовали места для купания, на живописных протяженных пляжах не оставалось свободного места от групп, загоравших и устраивавших пикники. Люди принялись заново осваивать реку. Заметно изменился и контингент посетителей: довоенный homo laborans уступил место homo ludens. Висла становилась местом, прежде всего, развлечений и отдыха.
Расцвет жизни на берегах продолжался до конца 50-х годов, когда в приоритете национальных интересов оказались социалистические планы развития тяжелой промышленности. Настоящий кризис реки только начинался. Многочисленные стоки, в связи со строительством промышленных предприятий направленные в реку, мгновенно загрязнили воду до небывалой прежде степени. Катастрофичное изменение химического состава воды способствовало тому, что в течение нескольких лет Висла постепенно была вытеснена за пределы общественной жизни. Зараженная вода больше не годилась для купания, что отбило у горожан желание проводить время на берегу. Изоляцию Вислы довершило открытие в 70–х годах так называемой Вислострады, стройки, которую последующие поколения раскритикуют в пух и прах. Возведенная вдоль левого берега многорядная трасса физически отделила горожан от реки. Парадоксально, но именно в такой момент было решено достроить очередную часть висленских бульваров (!), которые — как нетрудно догадаться — не пользовались большой популярностью среди горожан. Берега окончательно опустели, а территории, примыкающие к Висле ассоциировались теперь главным образом со смрадом и ревом автомобилей. Загрязнение реки достигло апогея в 80-е годы.
С падением коммунизма для этих территорий забрезжила новая надежда. Возвращение собственности и упадок части промышленных предприятий после 1989-го принесли определенную пользу — объем отходов, попадавших в воду, сократился, и разговоры о грязной реке в центре города постепенно стихали. Следующим знаковым событием стало вступление Польши в Евросоюз, а вместе с тем введение множества ограничений и принятие экологических программ, в частности программы Natura 2000. Тем самым в полной мере была оценена роль, которую Висла играет для Варшавы. А ее в действительности трудно преуменьшить. И дикие песчаные берега, и острова представляют собой места гнездования многих видов птиц, в том числе находящихся на грани исчезновения крачек: малой и речной. Берега также образуют экологические коридоры, где сохраняются условия для свободной миграции животных, распространения растений, грибов. Более того, Висла — крупнейший проток, обеспечивающий аэрацию Варшавы. Активное развитие застройки столицы систематически снижает эффективность таких протоков, а благодаря реке загрязненный воздух все еще может выводиться за пределы города. Состояние воды с 80-х годов значительно улучшилось. Ограничения Евросоюза способствовали появлению очистных сооружений, в 2012 году сдана в эксплуатацию «Чайка» — крупнейшее из них. Есть мнение, что благодаря станции «Чайка» в Балтийское море из Варшавы стекает вода более чистая, чем та, которая в нее поступила. Кто-то даже считает, что в некоторых городах вода после предварительной фильтрации пригодна для питья.

Висленский BIG JUMP
Юридическая защита Вислы имела значение для ее дальнейшей судьбы. Процесс восстановления набирал обороты. Как только экологическая ситуация улучшилась, жители Варшавы снова стали поглядывать в сторону реки. Немного неуверенно, потому что приручение Вислы было серьезным вызовом и никто до конца не знал, как к нему подступиться. «Грязное дело» возвращения реки горожанам начал фонд «Я Висла», основанный Пшемыславом Пасеком. Фонд в то время размещался на старой барже «Хербатник», пришвартованной в Черняковском порту. В то время о Черняковском порте (сегодня — важном месте на карте района Повисле) мало кто слышал, а находиться возле Вислы было небезопасно — в том числе из-за «подозрительных» пивных садов. Для начала на берегу обустроили небольшой пляж и расставили шезлонги. Так в Варшаве появился первый кинотеатр под открытым небом. После года неофициальной деятельности фонд зарегистрировали. Характеристика его работы как «грязного дела» имеет тут двойное значение. Во-первых, фонд инициировал перемены, к которым городские власти не слишком стремились. Во-вторых, работа по восстановлению территории была связана с тяжелым физическим трудом, таким, например, как уборка мусора с побережья или демонтаж конструкций, оставшихся после старых пляжных душевых кабин 60-х*. Вклад организации «Я Висла» в создание нового облика Вислы поистине бесценен. На протяжении нескольких лет фонд учил людей иному отношению к реке, вовлекал в экологическую, культурную и общественную деятельность. Организовывал многочисленные образовательные прогулки и акции протеста против загрязнения реки. В 2005-м совместно с клубом «Гая» из города Бельско-Бяла фонд устроил хэппининг BIG JUMP, в завершение которого несколько десятков человек собирались искупаться в Висле. BIG JUMP представлял собой неписаный манифест, призывающий к символическому объединению людей и реки. Идея проекта — обратить внимание на то, что наша обязанность — властей и граждан — вернуть реке ее естественное состояние равновесия. Тема Вислы в то время в принципе не интересовала варшавские власти. Именно фонд «Я Висла» первым открыл публичную дискуссию на тему дальнейшей судьбы реки, и в результате в мэрии все же назначили уполномоченного по делам Вислы. По мере того, как популярность Вислы росла, взаимоотношения фонда и города стали ухудшаться. У властей имелись свои планы насчет реки, и в конце концов пути города и фонда разошлись. Потому что, если для Пасека первоочередное значение имело развитие инфраструктуры для парусного спорта, то мэрия делала главную ставку на модернизацию и расширение бульваров на побережье Вислы, а также — на инвестиции в коммерческие проекты. Такие, как, собственно, Черняковский порт. Во время капитального ремонта порт был приспособлен, в частности, для размещения ресторанов и проведения культурных мероприятий. Между тем планы реконструкции не предусматривали места для знаменитой баржи «Хербатник», так что фонду «Я Висла» пришлось подыскать себе новое пристанище.

Контейнерная архитектура
Еще одним свидетельством того, как остро варшавяне нуждались в реке, стал феномен Чуда над Вислой, первого клуба под открытым небом, появление которого в 2009 году открыло моду на отдых у Вислы. Рекреационный потенциал реки находился уже не в столь катастрофическом состоянии. Вислостраду частично убрали под землю, на Повисле появилась огромная библиотека Варшавского университета, открылся Свентокшиский мост. Люди гуляли на бульварах, но по-прежнему не хватало места, куда можно было бы прийти после обеда, посидеть с друзьями за пивом или послушать концерт. Места, куда мог бы ходить также средний класс. Открытие Чуда на Висле оказалось выстрелом в десятку. Нескольких тележек-платформ, сцены и контейнера с баром оказалось достаточно, чтобы создать новое место на карте Варшавы, куда в скором времени потянулись массы людей. Простые, низкобюджетные идеи сработали лучше всего. «Контейнерная архитектура» внесла свежую, альтернативную атмосферу, которая радикально отличалась от прежних пивных садов. Кроме того, она идеально соответствовала внешним условиям. Полудикая Висла иногда бывала капризной, инвестиции в нечто «монументальное» были связаны с риском. Использование европейских тележек-платформ и контейнеров давало возможность быстро свернуть бизнес в случае, если река выйдет из берегов.
В последующие сезоны новые заведения на реке стали расти, как грибы после дождя: открылись «Място Цыпель», «Тэмат Жека», известная теперь «Барка». В настоящее время каждый сезон работает порядка двадцати клубов, плавучих заведений и небольших кафе, предлагающих не только алкоголь, но и культурные события: концерты, гастрономические ярмарки, мастер-классы и театральные представления. Территория Вислы превратилась в варшавский салон под открытым небом. На реку вернулись также водные виды спорта. В 2012 году возобновило деятельность Содружество гребли «Сыренка», которое, возрождая довоенные традиции, открыло секцию гребли и при случае показывает Вислу в новых ракурсах — с перспективы каяка. Город также начал инвестировать в эти территории. На реке стали появляться тренажеры на открытом воздухе, пункты проката городских велосипедов, каяков и лодок. Снова засыпали песком пляж Понятувка, на котором можно поиграть во фризби, устроить пикник или просто полежать в шезлонге. Сегодня, спустя почти десять лет с момента создания клуба-пионера, в летних сезонах на обоих берегах кипит жизнь. Архитектура на левом берегу значительно изменилась, особенно на Повисле. В окрестностях раздуваются от гордости Центр науки Коперник и временный павильон Музея современного искусства, а благодаря открывшейся второй линии метро со станцией на Повисле людям стало значительно проще сюда добираться. Кроме того, бетонные лестницы старых бульваров постепенно заменяют современными широкими спусками. Многолюдные толпы гуляют по ним, заглядывая по дороге в окрестные бары и клубы. В отличие от вечеринок в закрытых клубных помещениях в центре города, гостям вечеринок на Висле не приходится жаловаться на тесноту. Река разнородна, достаточно лишь немного отойти от мест, где царит оживление — и вы можете спокойно сидеть на скамейке и любоваться видом на противоположный берег: немного дикий, загадочный и непознанный. Несколько лет назад художественная группа Sputnik Photos при поддержке Центра науки Коперник подготовила публикацию «Далекие места», в которой исследовала эту разнородность реки. В одном из интервью группа назвала Вислу неизведанным анклавом, своеобразной terra incognita, которая притягивает своей близостью и одновременно отстраненностью от города.

Свободное пространство
Описанные выше инициативы, благодаря которым горожане вновь обрели реку, немыслимы без определенных внешних благоприятных условий. Улучшение качества воды и частичная застройка Вислострады, безусловно, были необходимы Висле, но все же этого недостаточно, чтобы привлечь людей. Как можно догадываться, для горожан, общественных активистов и малых предпринимателей притягательным стало само пространство: многофункциональное, непринужденное, эгалитарное и благодаря этому дающее ощущение аутентичности. Давайте внимательнее присмотримся к слоганам, начиная с многофункциональности.
Многофункциональность. Трудно заранее предположить, как именно будут использованы публичные пространства в городе. Но обычно уже на этапе, когда известно название, можно присвоить месту соответствующую функцию. Парк, площадь, парковка, улица. За каждым определением стоит конкретный набор видов деятельности, которые доступны в пределах данного места. Нельзя, например, парковать автомобиль в парке, а улица не годится для утренней пробежки. Как правило, мы также не встретим людей, загорающих на городских площадях. Нестандартность Вислы заключается в том, что функция этого пространства очень размыта. Ее недоопределенность становится еще более очевидной в соотношении с окрестными зданиями: Университетской библиотекой, Центром науки Коперник, Музеем современного искусства. У каждого из них четко выраженная функция. А Висла — это Висла: обширное открытое пространство, которое включает в себя элементы парка, городского бульвара, может быть даже площади (и точно игровой площадки). Вслед за Карен Франк и Квентином Стивенсом, социологами города, можно было бы определить территории, прилегающие к Висле, как Свободное пространство. Свободное пространство — это особые места в городе, где реализуются разнообразные интересы пользователей. Это места многофункциональные: они располагают людей к отдыху, наблюдению, торговле, иногда — к политическим акциям. Чаще всего Свободными пространствами становятся места опустевшие, заброшенные, а также забытые. В том числе — городскими властями. Таким образом, неизбежно деятельность людей в подобных пространствах меньше ограничена, что вдохновляет горожан придумывать новые способы их освоения. Основой для возникновения такого пространства служит не только разнообразность, но также толерантность, иногда с признаками анархии. Важно, что Свободное пространство всегда сохраняет диалектическую связь со своим антагонистом — пространством «тесным», управляемым и спроектированным, представляемым в этом случае городскими инвестициями.
Непостоянность. У огромных зданий, предназначенных для общественного пользования, есть еще одно свойство: они представляют собой постоянные городские инвестиции, рассчитанные на годы эксплуатации. В этом контексте большая часть деятельности, осуществляемой здесь, на берегу реки, характеризуется непостоянностью. Возьмем, к примеру, клубы у самой реки и их «контейнерную архитектуру». Культурная жизнь во время сезона сосредотачивается вокруг зачастую мобильных конструкций, построенных из недорогих материалов, или на баржах, пришвартованных вдоль берега. Такие решения обусловлены суровым нравом реки: неорганизованные берега трудно обуздать, вода иногда поднимается. В связи с этим установка постоянных бетонных фундаментов для прибрежных клубов обычно не имеет смысла. Еще один аргумент в пользу такого подхода — естественная смена времен года, из-за которой работа в круглогодичном режиме для большинства мест не представляется возможной. В подобных условиях заманчиво экспериментировать с разными видами деятельности, поскольку вероятная неудача не нанесет серьезного ущерба организатору.
Эгалитарность. С территориальной точки зрения Висла не обладает статусом отдельного района, а также не принадлежит ни к одному из районов. Таким образом складывается ситуация, в которой река одновременно и общая, и ничья. В этом есть свои очевидные недостатки: например, проблемы, связанные с заботой о бесхозном пространстве. Но с другой стороны, отсутствие владельца делает из нее территорию, открытую для всех. Висла предлагает разные возможности как обычным людям, которые хотят отдохнуть, так и владельцам небольших компаний, организаторам культурных мероприятий и частным инициативам. В этом смысле можно говорить о том, что Висла — эгалитарное место. Она доступна и студентам, и пенсионерам, а также работающему среднему классу. Все встречаются в одном месте и — прежде всего — чувствуют себя как дома.
Аутентичность. Категории непостоянности и эгалитарности идеально вписываются в свободное пространство. Чем больше разнообразных краткосрочных занятий, организованных самостоятельными субъектами, тем сильнее ощущение аутентичности места. Это привлекает людей, которые знают, что могут провести время на Висле разнообразно, непринужденно и им ничего не будет навязываться основной функцией места. На реку можно прийти как одному, так и с группой, можно проводить время за разговорами или созерцая реку в молчании. Можно прогуливаться, послушать концерт, поиграть во фризби. Можно присоединиться к какому-нибудь мероприятию или самому организовать мероприятие. На что бы мы ни решились, пространство примет нас с одинаковой открытостью, а мы будем чувствовать себя на своем месте.

Право на реку
Привлекательности Висле добавляет чувство аутентичности в широком смысле слова, много дающее этому месту. Однако мы не тешим себя иллюзией, что связанные с этим понятием возможности раз и навсегда останутся в руках простых людей. Благодаря примеру застройки Черняковского порта мы владеем некоторой информацией. Во-первых, мы знаем, что городские власти начали и будут продолжать охотно инвестировать в берега Вислы. Во-вторых — что прозвучит куда менее оптимистично: изгнание из порта фонда «Я Висла» вписывается в классический сценарий проведения реконструкции, когда не учитываются интересы группы, отвечающей за полноценное использование потенциала места. Наивным было бы считать, что Висла не подчиняется рыночным механизмам. Сегодня ее территории — лакомый кусок для инвесторов. Вероятно, крупным игрокам полностью завладеть территориями мешает как раз их обширность и все еще нестабильный характер реки. Борьба за подлинную аутентичность, которая не является данью моде или приманкой — это борьба за сферу влияния между горожанами, городскими властями и рынком.
Здесь необходимо вспомнить Анри Лефевра, в 1967 году написавшего знаменитое эссе-манифест «Право на город». В нем Лефевр провозгласил смерть традиционного города, управляемого сверху. В связи с происходившим в то время кризисом городских агломераций, он подчеркивал необходимость найти новый способ управления, с участием всех жителей города и с учетом всех их нужд. Висла — прекрасный пример использования такой общественной энергии. По прошествии без малого десятилетия там создано пространство, где могут реализовываться интересы отдельных групп. В какой мере возможность свободной деятельности будет сохранена на берегах Вислы, зависит от того, как в будущем сложатся отношения между тремя силами: городскими властями, местными жителями и внешним капиталом. Реконструкция может, с одной стороны, приобрести черты джентрификации, которая, вероятно, повлечет за собой сокращение разнообразия деятельности. С другой стороны, благодаря ей может произойти дальнейшее освобождение горожан. Если в процессе реконструкции будут приняты во внимание нужды разных групп, ее результаты окажутся положительными. Активное и сознательное сотрудничество этих трех субъектов способно сбалансированно развивать место так, чтобы оно не утратило своих самых ценных достоинств: инклюзивности и аутентичности.

Данная статья была частично написана на основе материалов, собранных, благодаря участию автора в проекте Civic Cities. Цель проекта, организованного и осуществленного швейцарско-французскими художниками Руэди Баур и Верой Баур, состоит в анализе и сравнении городских общественных пространств. Автор и ее исследовательская группа сосредоточились на изучении феномена популярности Вислы и привисленских территорий в Варшаве. Участие в исследованиях стало возможным, благодаря польско-японской Академии компьютерных технологий и профессору Эве Саталецкой.