Новая Польша 7-8/2017

Тайна чемодана генерала Серова

Исследователи польской истории времен войны и сталинской оккупации несомненно не обойдут вниманием содержимое чемодана Ивана Серова. Однако они не найдут там ни сенсационных открытий, ни деталей проводимых им операций, ни откровений личного характера. Серов говорит языком сталинской пропаганды, а неудобные факты просто замалчивает. Он гордится ликвидацией вильнюсских отделов Армии Крайовой, но не упоминает о том (соответствующий фрагмент цитируется в опубликованной ниже рецензии), что тело Яна Борисевича «Крыси» люди Серова долгое время возили с собой и выставляли напоказ, чтобы запугать местных поляков и литовцев. Список «подвигов» Серова обширен и хорошо известен польским и российским ученым. Конечно, его записки стоит изучить, нельзя лишь позволить, чтобы мертвый генерал пытался переписать нашу историю. И цитировать его можно, но лишь в кавычках.

Ред.


Валерий Мастеров


Тайна чемодана генерала Серова


Издание в России дневников и воспоминаний первого председателя КГБ и одного из главных исполнителей поручений Сталина на территории Польши — явление сенсационное и беспрецедентное

История увидевших свет тайных дневников генерала Ивана Серова сама по себе составляет цепь загадочных сюжетов, интриг и детективных поворотов. Слухи и донесения о том, что некогда могущественный руководитель советских спецслужб, пользовавшийся непререкаемым доверием Сталина и Хрущева, работает над воспоминаниями о своей многогранной деятельности всесоюзного и международного масштаба, давно будоражили очень многих. Заметки человека, который был посвящен в самые оберегаемые государственные секреты и знал подноготную лиц с самой верхней официальной полки, заранее вызывали беспокойство в Кремле и на Лубянке. Еще в 1971 году возглавлявший КГБ Юрий Андропов забил предупредительную тревогу среди коллег по ЦК КПСС о вероятности сенсационной публикации. Однако кроме косвенных подтверждений существования дневников Серова и попыток ими овладеть, ничего существенного обнаружить не удалось.

Гараж с секретом
Тайное стало явным, как часто и бывает, совершенно неожиданно. Это случилось спустя четверть века после смерти прожившего большую жизнь Ивана Серова — он скончался в 1990-ом году, не дожив двух месяцев до 85-летия. Его внучка Вера Серова, затеявшая ремонт на перешедшей ей по наследству от деда подмосковной даче, даже не могла и представить, какая находка станет предметом длительной и кропотливой занятости нескольких людей.
В стене пристроенного к дому разбираемого гаража обнаружился тайник с двумя старомодными чемоданами. Они оказались набиты рукописными и машинописными дневниковыми записями. Но были также копии рапортов, справок, заявлений и всякого рода других документов. Это и был разыскиваемый и упрятанный архив Серова, будто с того света напомнившего о своем высоком профессионализме конспиратора.
Сначала этот обширный архив тщательно разбирала и систематизировала Вера Серова. Уже подготовленные ею материалы стал обрабатывать известный публицист, недавний депутат Государственной думы, член Центрального совета Российского военно-исторического общества Александр Хинштейн. Записи и документы были хронологически выстроены, разбиты на главы с заголовками, снабжены комментариями, примечаниями и краткими биографическими данными упомянутых лиц. Были также исключены повторы и сокращены показавшиеся несущественными и малоинтересными фрагменты.
Так появилась большого формата объемная книга с неизвестными документами и фотографиями из личного архива генерала Ивана Серова «Записки из чемодана».

Польский след
Признаюсь, образ Серова складывался у меня постепенно под влиянием публикаций в Польше, где мне довелось поработать довольно длительное время собственным корреспондентом советских и российских СМИ. Образ вырисовывался мрачным: верный и жесткий сталинец, заместитель Берии, карьерист. Все это следовало из быстрого продвижения Серова по службе. О его многих реальных заслугах и успехах не писалось, да они и не были известны. Смягчала облик офицера спецслужб, пожалуй, лишь одна черта — интеллигентность.
Интерес к Серову возрос в самом начале 2000 годов, когда под Варшавой открыли одну из секретных тюрем, которую связали с его именем. В моем архиве сохранилась небольшая заметка, озаглавленная «Серов из НКВД» («Газета выборча», 22.12.2000), в которой, помимо упомянутой тюрьмы и коротких биографических данных, говорилось, что «с польскими делами он столкнулся уже в 1940 году на Украине, где руководил НКВД». Вспоминалась судьба офицеров Армии Крайовой, а среди них и дважды арестованного Серовым полковника Леопольда Окулицкого, который возглавлял военное антикоммунистическое сопротивление. Там же указано, что Серов в 1995 году посмертно был лишен ордена «Виртути милитари», которым был награжден в 1946 году за заслуги перед ПНР.
Годом позже в обширной статье об обнаруженной замаскированной тюрьме газета «Жечпосполита» (02.10.2001) припомнила еще несколько «помнящих Серова мест» в Варшаве. Газета подчеркнула, что именно «генерал НКВД Иван Серов был одним из главных исполнителей политики Сталина на территории Польши». Статья была проиллюстрирована несколькими снимками, на одном из которых запечатлено четырехэтажное здание на улице Стшелецкой, 8 в варшавском районе Прага. В его подвалах находились камеры предварительного заключения, на этажах — помещения для допросов, столовая и даже квартиры для следователей, охраны и офицеров НКВД. Предположительно в этом здании находился кабинет Ивана Серова, который 11 января 1945 года был назначен советником НКВД СССР при министерстве общественной безопасности Польши.
В 2003 году Институт национальной памяти (ИНП) пригласил меня на презентацию книги «Депортации польских граждан из Западной Украины и Западной Беларуси в 1940 году», которая оказалась интересной сверх всякого ожидания. Прежде всего потому, что это издание — плод историко-архивного сотрудничества ИНП и тогдашнего министерства внутренних дел и администрации Республики Польша с Федеральной службой безопасности Российской Федерации. В результате — извлечены для публикации 170 неизвестных до той поры документов из Центрального архива ФСБ и 2 документа из архива президента России, касающиеся десятков тысяч людей, переживших трагизм выселения с насиженных мест. Достоверность же всему этому придает решение публиковать документы на двух языках — русском и польском. Причем, не просто тексты, а оригиналы документов. Вот я сейчас стал их перелистывать и опять наткнулся на болезненный польский след Серова, на сей раз касающийся членов «Союза осадников» на Западной Украине и Западной Белоруссии, которые (далее из предписания наркома внутренних дел СССР Берии наркомам Украины и Белоруссии Серову и Цанаве — В.М.) «являлись военно-полицейской агентурой польского правительства и сейчас представляют собой серьезную базу контрреволюционной работы». Далее следовало «установить», «учесть», «арестовать», «выявить», «изъять», «взять под постоянное наблюдение» в зависимости от степени активности во вражеской работе и наличия огнестрельного и холодного оружия. Дата: 10 октября 1939 года. Насколько это было серьезно, можно судить по резюме Берия: «О ходе исполнения настоящей директивы докладывайте мне ежедекадно, в особых случаях — немедленно».
7 января 1940 года Серов представляет Берия подробные сведения (в деле под грифом «Совершенно секретно» 14 страниц — В.М.) «о количестве учтенных осадников и лесной стражи государственных и помещичьих лесов». Ко всему прочему прилагается еще и «встречный план»: «Проводим работу по уточнению списков и дополнительному выявлению переселившихся осадников в города».
Справедливость и благоразумие тоже случались, что подтверждает один из документов иного свойства. Направленный из Кремля в НКВД тов. Берия Л.П. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 12 августа 1941 года гласит: «Предоставить амнистию всем польским гражданам, содержащимся ныне в заключении на Советской территории в качестве ли военнопленных, или на других достаточных основаниях».

Свет и тени одного образа
Есть одно очень важное упреждение издателей «Записок из чемодана»: «Готовя рукопись к печати, мы не ставили целью осуждать или обелять ее автора. История не бывает светлой или темной. Она многоцветна».
Замечание не случайное. Стоит согласиться с тем, что упоминания в разного рода статьях о Серове и даже исследования с претензиями на его портрет чаще всего подавались стереотипно в негативном ракурсе. Время декоммунизации, когда началось соревнование «смелых разоблачений», тому способствует. Тем более, когда речь заходит о такой фигуре как Иван Серов, оказавшимся среди движущих политических сил эпохальных событий 1940-1960-х годов. Только перечисление его некоторых должностей и званий может вызвать оторопь. Руководящие посты в НКВД, МВД, КГБ, ГРУ… Кавалер множества боевых наград, Герой Советского Союза, генерал армии… И вдруг опала как результат «потери политической бдительности» — понижение в звании, лишение орденов, исключение из КПСС.
Кажется совершенно невозможным, что за одну жизнь человек смог принять личное и деятельное участие в событиях, даже одного из которых вполне хватило, чтобы остаться в истории.
В годы Второй мировой войны выполнял особо важные и рискованные задания Сталина. С первыми частями вошел в Берлин. О его личной храбрости с оружием в руках много свидетельств. Лично обнаружил останки Гитлера и Геббельса, был вместе с маршалом Жуковым во время церемонии подписания акта о капитуляции Германии. Сопровождал Хрущева в его знаковых зарубежных визитах. Под его контролем в 1947 году проходила денежная реформа, осуществлялся выпуск новых денег и обмен старых купюр. Как кризис-менеджер он направлялся на ведущие «стройки коммунизма». В 1952 году спас амбициозный послевоенный проект: в срок соединил Волгу с Доном. Отправился в первый полет на борту первого советского реактивного пассажирского самолета Ту-104.
Но тот же Серов в 1941-1944 годах руководил депортацией кавказских народов, усмирял венгров в 1956-ом… В его записках подробности многих тайных операций органов безопасности и военной разведки. Впервые представлены неизвестные ранее факты трагической судьбы шведского дипломата Рауля Валленберга. И поразительные наблюдения об интригах и подковерной борьбе на самых вершинах власти с упоминанием хорошо известных действующих лиц и исполнителей. А также «утечки» информации на темы, казалось бы, совершенно неправдоподобные. Например, о расчетах и сроках осушения… Каспийского моря.
И все-таки, как ни заманчиво было бы объять необъятное увлекательного чтения, остановимся на польских сюжетах записок Серова, чему он сам посвящает немало места.

От «неслыханного дела» до выбора Берута
Знакомство с Польшей, если судить по «Запискам из чемодана», у Серова началось 17 сентября 1939 года. Назначенный две недели назад наркомом внутренних дел Украины, 34-летний комиссар госбезопасности получил задание включиться в миссию по присоединению Западной Украины и вместе с оперативными группами НКВД «приступить к выявлению и изъятию враждебных нам лиц». Задание было неожиданное или, как пишет автор, «неслыханное дело: взять у Польши 6 областей и присоединить к Украине и 4 области — к Белоруссии». (Имелись в виду четыре бывших польских воеводства — Львовское, Тарнопольское, Станиславовское и Волынское, преобразованных в 6 областей в составе Украинской ССР).
Серов довольно подробно излагает дальнейшие действия на присоединенных территориях, обращая внимание на отсутствие серьезного противодействия продвижению Красной армии, но и не упуская моментов оказываемого в некоторых пунктах сопротивления поляков и отрядов Организации украинских националистов (ОУН). Описывается зачистка Львова и сложные перипетии вокруг бригадного генерала польской армии — командующего 6-м Львовским корпусом Владислава Лянгнера (ему была дана возможность покинуть СССР и присоединиться к польскому правительству в изгнании).
В этот период «боевая жизнь чекистов», по словам Серова, включала жесткие схватки с ZWZ — Союзом вооруженной борьбы подпольной военной польской организации, переформированную в феврале 1942 года в Армию Крайову. Живо представлены обстоятельства первого ареста Леопольда Окулицкого, впоследствии ставшего начальником штаба польской армии, которую сформировал в СССР плененный в 1939 году дивизионный генерал Владислав Андерс. Серов констатирует: «Несомненно, Андерс и Окулицкий провели достаточную разлагающую работу среди бойцов и офицеров польской армии с расчетом вывести ее из-под советского командования».
Далее Польшу Серов упоминает в главе «Предпоследний год войны. 1944 год». Вернувшись в Москву после «операций по депортации народов» на Кавказе и в Крыму, он внимательно отслеживает сообщения о деятельности созданного на территории СССР Союза польских патриотов и Крайовой Рады Народовой, делегация которой во главе с Эдвардом Осубкой-Моравским в середине мая 1944 года пребывала в Москве. Этот свой интерес Серов пояснил так: «Знал, что рано или поздно мне придется заниматься польскими делами». Собственно, так и получилось. Причем, «заниматься польскими делами» ему довелось вплотную. Этому посвящена отдельная глава «Снова Польша. 1944–1945 годы». Правда, в ней объединены посвященные Польше записи разных лет.
Осень сорок четвертого и зиму сорок пятого годов Серов занимается польскими проблемами уже как представитель НКВД при министерстве общественной безопасности нового польского правительства. Этот период, судя по его запискам, стал чрезвычайно насыщенным, принес множество событий, людей, изменений во взаимоотношениях государств. Все это довольно скрупулезно отмечает автор. Потеря хотя бы одного звена в пересказе всей цепи взаимосвязанных событий может поневоле исказить их последовательность и логику. Поэтому пишущему эти строки остается попросить читателя самому отправиться (конечно же, при желании) к опубликованным в этой книге дневникам, чтобы почувствовать нерв и напряжение многозначительных обстоятельств, которые перелопачивали судьбы вошедших в историю людей.
Тем не менее, все же проведем пунктир через страницы этой главы, чтобы хоть таким образом отметить наиболее заметное.
Очень много увлекательного материала содержится в небольшой главе «Охота на “Вилька”». Но на обладателе этого псевдонима командира округа АК в Виленщине подполковнике Кжижановском (о нем тоже своя история) останавливаться не будем. Обратимся к поручению, которое дал Серову Верховный Главнокомандующий Сталин И.В., — вылететь в Прибалтику и связаться с генералом армии Иваном Черняховским. Что и было незамедлительно сделано. И вот первое впечатление.
«По прибытии я встретил молодого, красивого генерал-полковника, дважды Героя Советского Союза, который, кстати сказать, являлся одним из самых молодых, талантливых командующих фронтами.
Товарищ Черняховский мне рассказал, что он дал телеграмму в Ставку Верховного Главнокомандующего, в которой указал, что в тылу фронта действуют отдельные отряды Армии Крайовой (польской националистической организации), которые, несмотря на его неоднократные призывы продолжать наступление против немцев вместе с Советской Армией, не согласились, хотя и не сказали «нет», а вместо борьбы против немцев бродят по лесам и по отдельным населенным пунктам, чинят препятствия бойцам и офицерам, настраивают литовцев против Советской Армии, облагают продовольственным налогом литовцев в ряде населенных пунктов. Одним словом, безобразничают».
С этими «безобразниками» борьба была сложной, но успешной. «Без кровопролития забрали всех солдат-поляков, отобрали у них оружие и организовали лагерь интернированных. После ареста «Вилька» группа «Крыси» скрылась и больше себя не проявляла. И так бесславно закончила свое существование польская бригада АК генерала «Вилька». Отдельные группы «аковцев» мы несколько дней еще ловили и направляли на сборный пункт», — подытоживает Серов операцию в Прибалтике. Кстати, группы «Крыси» (псевдоним бывшего поручика польской армии Яна Борисевича) совершали налеты на советские учреждения и организовывали теракты против актива госорганов. Сам «Крыся» был убит в ходе спецоперации 21 января 1945 года, а его отряды практически уничтожены.
Не успев побыть какое-то время в Москве, Серов получил приказ Сталина немедленно вылететь в Люблин, чтобы «принять соответствующие меры безопасности в отношении членов Польского комитета национального освобождения». Там пришлось задержаться «в связи с напряженной обстановкой: и работал, и учил, помогая органам безопасности Польши, как бороться с контрреволюционными элементами».
Серов пишет о плачевном итоге Варшавского восстания, освобождении польской столицы от немцев, о победном продвижении Красной армии по территории Польши: «Мы бьем немцев и освобождаем Польшу, а Миколайчик сидит в Лондоне и занимается политическими интригами. Поживем — увидим, что он запоет. Но ухо надо держать остро».
Почище детектива воспринимается варшавская комбинация вторичного ареста Окулицкого, когда Серов под видом слесаря-водопроводчика с повязкой на один глаз вошел к тому неузнанный. И вот уже из комментария: 27 марта 1945 года Серов задержал 16 руководителей военного и политического подполья Польши, которых вывезли в Москву и в июне приговорили к различным тюремным срокам за организацию диверсионной работы против Красной армии.
А вездесущий Серов еще поучаствовал в формировании прокоммунистической Крайовой Рады Народовой и польской избирательной кампании. Главу он заканчивает удовлетворенно: «Мы помогли Беруту выиграть выборы в Польше…»

Эхо «открытия Серова»
Теперь известно, что Иван Серов вел дневники с 1939 года, продолжая делать записи и после своей отставки. Сам факт наличия тайного дневника, который ведет сотрудник спецслужб высокого ранга, вполне мог быть приравнен к разглашению государственной тайны. А во время войны за личные «записи в стол» офицерам грозил трибунал и штрафбат. Только жена Серова, Вера Ивановна, знала о работе мужа над мемуарами, поскольку часть из них перепечатала на машинке.
В книгу «Записки из чемодана» вошло, как говорят издатели, около трети воспоминаний Серова, четверть века замурованных в стене гаража. Но этого было достаточно, чтобы вызвать ажиотаж. Произошло своего рода «открытие Серова». Опубликованные дневники представили генерала не только как жесткого руководителя спецслужб, но и как сильную личность, которая сознательно акцентирует свои поступки, открыто рассказывает о взаимоотношениях с «сильными мира сего» и допускает свой взгляд на происходящие события. Вероятно, поэтому заартачились те, кто не мог совместить сложившийся образ не знающего жалости чекиста с позитивными нюансами в его биографии.
Появились сомнения в подлинности дневников Серова. Один из историков в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» заявил о возможности их подделки, а сам выход книги назвал «идеологическим заказом», дабы реабилитировать Ивана Серова. Пресненский суд Москвы рассматривал иск внучки генерала Веры Серовой, потребовавшей более трех миллионов рублей от радиостанции и ее гостя «за очернение памяти деда», но высказанное в эфире было признано оценочным суждением.
Понятно, что не все, прочитав записки Серова, закроют свои вопросы. К примеру, те, кого интересует польский период его деятельности, уже высказывают свою неудовлетворенность косвенным замечанием о Катынском деле. Или отсутствием хотя бы упоминания о Болеславе Пясецком — известном политике, который до войны был лидером праворадикальных сил. Во время войны его боевой послужной список включает и Армию Крайову, но арест НКВД, вербовка Серовым и освобождение переводят стрелки на сотрудничество с коммунистическими властями.
Тем не менее, должно признать: дана возможность увидеть тайны исторических событий сталинской эпохи глазами их прямого участника и очевидца.


Валерий Мастеров — многолетний собственный корреспондент газеты «Московские новости» в Варшаве, сейчас — пресс-секретарь Фонда «Российско-польский центр диалога и согласия». Статья написана для «Новой Польши».