Новая Польша 10/2015

БУНИН НА ЧУЖБИНЕ

Важной чертой книги Ренаты Лис «Во льдах Прованса. Бунин в изгнании» является ее сильвический1 характер, проявляющийся в соединении в одно целое разнородных текстов: эссе, интерпретаций произведений, репортажей, фрагментов дневников, писем, а также переводов, выполненных автором. Здесь можно найти и общие рассуждения на тему положения эмигранта: что это — отклонение от судьбы или судьба сама по себе? — задается вопросом исследовательница. Еще одно преимущество такой позиции — как раз постановка волнующих вопросов, которые открывают широкий спектр возможностей для интерпретации. Книга Р. Лис, пользуясь формулировкой Умберто Эко, — это, прежде всего, «открытое сочинение».

Автор отказывается от хронологической схемы, свойственной для биографии. Книга начинается с жуткого описания плавающего в воде трупа, который Бунин увидел в Киеве во время бегства от большевиков из Москвы в Одессу в 1918 году. С этими останками Лис сравнивает русского писателя, представляя его неудачную попытку побега в июне 1940 года из расположенного в Провансе городка Грасс, где он постоянно жил, в местечко Ляфрансез в Пиренеях. После перемирия между Францией и Германией писатель вместе с домашними вернулся в Грасс, но в ходе этой поездки в нем произошла перемена, какая-то окончательная трещина, отмечает автор. Он понял, что еще одной эмиграции в его жизни не будет. Он не уедет, например, в США, как поступила часть русских, живших во Франции. Но это не означает и того, что он решил окончательно пустить корни в стране над Сеной. Рената Лис подчеркивает, что, несмотря на двадцать лет, проведенных во Франции, он не отождествлял себя с этой страной. Он мало писал о ней, слабо говорил по-французски, а его контакты с представителями местных элит были эпизодическими, так как в основном он вращался в эмигрантских кругах. Исследовательница приводит описание его встречи с Андре Жидом и переписку с Роменом Ролланом. Франция, главным образом, играла роль катализатора, вызывавшего в нем воспоминания о России. В определенном смысле, его эмигрантская судьба была чужой жизнью. Автор размышляет, была бы она ближе к настоящей, если бы, оставшись в России, Бунин взошел на Голгофу, как Осип Мандельштам или Анна Ахматова. Существовали, конечно, и другие причины духовного упадка писателя в тот период. Ударом для него стало расставание с Галиной Кузнецовой, в которую он влюбился так, что даже поселил ее на снимаемой им вилле «Жаннет» в Грассе, совершенно не считаясь при этом с мнением своей супруги Веры Николаевны. Он начал регулярно встречаться со своей любовницей с 1926 года, но в конце 30-х она связалась с певицей Маргаритой Степун, которая также переехала в «Жаннет».

Кроме того, после тех лет процветания, которые настали после присуждения ему Нобелевской премии в 1933 году, он вновь стал бедняком. Автор книги подсчитала, что полученные им 170 тысяч крон вовсе не составляли в то время большого богатства. Низкий курс кроны привел к тому, что в распоряжении писателя оказалось 740 тысяч франков, которые разошлись в течение семи или восьми лет. Он не приобрел никакой недвижимости, так как деньги поглотила безумная дороговизна во время войны. К тому же, немалые суммы были потрачены на помощь бедствовавшим во Франции соотечественникам и содержание тех, кто жил с ним под одной крышей в Грассе.

С другой стороны, автор рисует образ Бунина, весьма далекий от мученичества. Несмотря на неудобства, связанные с немецкой оккупацией, в основном, трудности со снабжением, писатель любил роскошный образ жизни. Он отправлялся на прогулки, купался в море, флиртовал с женщинами. Лис старается проникнуть сквозь ореол серьезности, окружающий лауреата самой главной литературной премии в мире, и увидеть живого человека. Притом, что Бунин был против того, чтобы после смерти литературоведы бесцеремонно копались в его частной жизни. Затрудняя им работу, он время от времени сжигал черновики, заметки, письма, дневники. Тем не менее, исследовательнице все же удалось в точности восстановить его пребывание в Грассе во время немецкой оккупации. Писатель тогда напряженно работал над сборником рассказов «Темные аллеи». Летом он проводил время за письменным столом, раздетый донага. Однажды его чуть не арестовали вишистские жандармы в целях проверки «административного статуса». К своему писательству он относился исключительно серьезно, рассматривая его как призвание и дар Божий. С беспокойством следил он за положением на фронтах Второй мировой войны. Очень радовался победам англичан и американцев, а также Красной Армии, хотя к СССР у него было чрезвычайно критическое отношение.

Самой интересной в книге следует признать главу «Письмо Сталину», в которой исследовательница проверяла информацию, содержавшуюся в письме, направленном писателем Алексеем Толстым советскому диктатору, относительно того, что Бунин сообщил о желании вернуться в СССР, а также обращался за материальной помощью в советское посольство в Париже. Но она оказалась ложной и представляла собой часть пропагандистской кампании спецслужб СССР, для которых после Второй мировой войны важно было заманить на родину известных персон эмиграции: «Речь шла о том, чтобы шок от войны и эйфорию, связанную с ее окончанием, перековать в восхищение, доверие и уважение к сталинскому государству», — подчеркивает автор. В отношении Бунина применялся метод кнута и пряника: агенты систематически разоблачали писателя и очерняли его на страницах прессы, а одновременно искушали материальными благами, славой и успехом, которые, якобы, ожидали его в России. Визит в советское посольство в Париже действительно состоялся, хотя писатель отказал дипломату, сделавшему ему предложение вернуться. С другой стороны, Бунин решительно отверг возможность сотрудничать с гитлеровцами против СССР, как поступила, например, часть русской эмиграции и его литературный соперник Дмитрий Мережковский. Рисуя весьма негативный портрет этого писателя и его жены Зинаиды Гиппиус, автор невольно поддается влиянию мнений, высказываемых героем ее книги, либо лицами из его окружения. Это влияние заметно и в некоторых других моментах. Вслед за Буниным Лис мифологизирует роль белой гвардии, полагая, что именно в эмиграции сохранилась настоящая Россия, которая должна когда-нибудь возродиться, а СССР как государство было эманацией Антихриста. В книге мы находим очень эмоциональные фрагменты эссе, относящиеся к современности, в которых автор осуждает действия Кремля на Украине. В этих текстах проявляется раздвоение нынешней польской интеллигенции, искренне любящей русскую культуру и литературу, но напуганной имперской политикой Кремля и ментальным упадком российского общества. В представлении исследовательницы, путинская Россия представляет собой продолжение отмеченной дьявольской печатью советской империи. Но стоит подчеркнуть, что восхваляемая автором белая эмиграция (за немногими исключениями вроде Дмитрия Философова), как и современная российская власть, отказывает украинцам в праве быть отдельным народом, так что в данном вопросе они ничем не отличаются друг от друга.

Я с нетерпением ожидал описания интимной жизни писателя, так как доминантой многих его произведений является философия любви. Автор книги, используя инструменты архетипической критики, увлекательно представила бурное развитие его связи с Галиной Кузнецовой. Писатель постоянно испытывал страх перед смертью. Он боялся, что, когда умрет, в его черепе поселится змея. Галина как раз и должна была стать мифической Рикки-Тикки-Тави, убийцей ползучего гада. Исследовательница пишет, что это очевидная отсылка к лунарной символике и культу плодородия, вероятно, бывших сублимацией страдания, связанного с бездетностью Бунина и его жены. Возможно, именно из-за этого Вера Николаевна покорно ушла в тень, согласившись на такую полигамию. Лис приводит записи из дневника, в которых писатель говорит, что жаждет иметь обеих женщин одновременно. Жена для него была как воздух, которым он дышал. В свою очередь, Галина затрагивала в его душе совершенно иные струны — при ней он чувствовал себя помолодевшим. Эта любовь принесла ему много боли. Он считал, что его бывшая любовница, живя под одной крышей со своей партнёршей на вилле в Грассе, намеренно отправляет ему жизнь. Автор книги по принципу контрапункта сравнила записи из дневников Бунина, Веры и Галины Кузнецовой. Кажется, у этой второй женщины были нереализованные литературные амбиции, и свою связь с выдающимся писателем она рассматривала в утилитарном плане. В книге Лис мне не хватило автобиографической интерпретации, то есть осмысления аналогии между отношениями в этом треугольнике и произведениями писателя. Думаю, что «Во льдах Прованса…» выполняет основную задачу биографии, которая должна состоять в том, чтобы пробудить в читателе интерес к личности и произведениям писателя. Ведь исследовательница представила богатый и многомерный образ живого человека, а не забронзовевшей фигуры для памятника.

Рената Лис, «Во льдах Прованса. Бунин на чужбине», Издательство “Sic!”, Варшава 2015.

____________________

1Сильвическая литература (от лат. silva – лес) — понятие, введенное польским теоретиком литературы Рышардом Нычем для обозначения открытых форм в современной прозе. — Прим. пер.