Новая Польша 9/2003

СОЦИАЛЬНАЯ ПЬЕСА МАКСИМА ГОРЬКОГО ПО-ПОЛЬСКИ

2-8 декабря прошлого года во Вроцлаве проходил 32-й форум современной драматургии "Евродрама-2002". В нем принял участие Кристиан Люпа, режиссер краковского Старого театра, показавший как результат рабочих репетиций спектакль "Остров" по пьесе Максима Горького "На дне" (в переводе Анны Каменской и Яна Спевака). 24 января, после новых репетиций, режиссер показал уже целиком спектакль, получивший название "Ночлежка".

Над этим спектаклем Люпа работал не так, как обычно. Актеры должны были самостоятельно подготовить концепции своих героев, что стало неожиданностью для до сих пор работавших с ним актеров - Халины Расяк и Милогоста Речека. Основой их работы оставался текст Горького, но к нему они должны были прибавить что-то от себя. Василиса, алчная и расчетливая, в конце пьесы оказывается жертвой, соблазненной в детстве и теперь ненавидящей своего соблазнителя, ныне мужа. Не всей публике понравились изменения в тексте, но, пожалуй, это подтолкнет некоторых к ознакомлению с пьесой Горького.

В театре ныне царит мода на "брутализм", однако, по мнению некоторых критиков, это отнюдь не новость: в 20-е годы он был присущ немецкому экспрессионистскому театру. Не знаю, видел ли Максим Горький спектакли Ганса Кресника, но что-то от темной атмосферы этого искусства могло проникнуть и в его литературу. Стоит напомнить, что его спектакли, в том числе берлинская постановка "На дне" (1905), пользовались большим успехом.

Сам Горький, как пишет о нем знавший его Марк Алданов, не понимал социальных отношений на Западе, а его рассказы о Нью-Йорке ("Город желтого дьявола") смело можно назвать наивными. Интересно другое: Максим Горький создал тип нового героя. Его поступки определяют внешние и внутренние обстоятельства, он всегда чувствует возможность выбора, но не задается вопросами нравственности. Он много думает о свободе, но не выбирает - его выбирают. Клим Самгин живет так, чтобы не принимать никаких решений, ничего не решать окончательно, его свобода пуста, как это определил венгерский литературный критик Михай Шюкёшд. Так и герои "На дне", особенно циничный Сатин (Павел Миськевич), колеблются между верой и надеждой. Но, как сказал режиссер, его страшит выбор героев, то, чего они хотели бы - а хотят они пользоваться жизнью, их мысли крутятся вокруг гулянки и выпивки.

Сатин хочет свободы; как и другие жители ночлежки, он позирует исключительность, играет кого-то другого, нежели он сам. Лука (Генрик Небудек) предлагает веру или неверие, а веру в загробную жизнь использует как успокаивающий пластырь, чтобы облегчить последние дни умирающей Анны (Доминика Фигурская). Зритель может задуматься, хорошо ли питать себя иллюзиями о себе, грезами, как это делают на сцене действующие лица, раня друг друга словами.

В Польше Кристиан Люпа известен своими выдающимися постановками романов Достоевского. Спектакль "Ночлежка", пожалуй, доказывает, что о современности могут говорить и тексты начала минувшего века.

"Ночлежку" Люпа поставил, как большинство своих спектаклей: в конце мы видим крупным планом на экране, словно хронику сцены битвы, как жители во время "междуцарствия" переустраивают свои углы, даже ищут спрятанные богатства, - экран, парадоксально, сделал так, что жизнь обитателей ночлежки показалась нам далекой и даже смешной. Сопровождает все это экспрессивная современная музыка Яцека Осташевского.

Кристиан Люпа считает, что действующие лица его спектакля похожи на нас. Действительно, в новых условиях свободного рынка люди часто чувствуют себя отверженными, маргинализованными, ищут бегства, своего убежища от проблем (не всегда финансовых). Режиссер, как некогда Максим Горький, считает, что надо зачерпнуть из мути, грязи, осадка на дне и тогда наступит время очищения. В своих интервью режиссер говорит, что нам грозит опасность плоского материализма, что атеистические убеждения приносят роковые результаты.

Потребность молодой публики в театральном "брутализме", по мнению режиссера, отражает поиски молодежью истины, неприятие лицемерия, но в то же время напоминает, что театральная публика - это узкая группа людей, для которой есть смысл работать. Будучи во Вроцлаве, режиссер подтвердил, что больше, чем театр, его начинают интересовать занятия словесностью. Недавно вышла его вторая книга, созданная на основе ежедневных дневниковых записей.

Каждая минута важна, и каждой вещи свое время - это время художник скрупулезно описывает в дневниках. Этот тезис режиссера заведомо далек как от релятивизма современных постмодернистов, так и от внутренней опустошенности героев Горького.