Новая Польша 1/2016

Другой Интернационал

В Париже меня и моих друзей задержало военное положение, но довольно скоро мы обжились и устроились среди тамошних эмигрантов-россиян. Бывшие советские диссиденты очень тепло принимали поляков, принадлежавших к кругу «Солидарности». Постепенно мы познакомились с поэтом Вадимом Делоне, его прелестной женой Ириной Белогородской, подружились с деятельной, кипучей Наташей Горбаневской и принципиальным Владимиром Максимовым. А еще время от времени подживали с друзьями в маленьком русском дворце под Парижем (он назывался Шато дю Мулен де Санлис), помогая Александру Глезеру приводить в порядок вывезенную им из России коллекцию работ художников-нонконформистов. Александр Гинзбург с женой Ариной организовал там Русский культурный центр. Самому ему лишь немногим раньше вернули свободу, когда Москва прямиком из лагеря обменяла его на двух советских агентов, приговоренных в Америке за шпионаж к тюремному заключению.

Некоторые из нас сотрудничали с еженедельником «Русская мысль», который часть россиян с язвительной насмешливостью именовала «Польская мысль», — это вызывалось последовательной редакционной политикой Ирины Иловайской-Альберти, влюбленной в романтический порыв польской «Солидарности». Я переводил книги Владимира Буковского и имел счастье часто контактировать с автором, легендой российских диссидентов. Еще я знакомился с интересными людьми, когда те появлялись в офисе радиостанции «Свободная Европа» на авеню Рапп, в частности, с писателем Виктором Некрасовым или художником Михаилом Шемякиным. Я хорошо себя чувствовал среди таких русских, для многих из которых временное пребывание на берегах Сены началось еще в 1917 году...

В Париже я представлял «Борющуюся "Солидарность"»*, а также оказался единственным представителем Польши в момент возникновения «Интернационала сопротивления» — антикоммунистической организации, которая действовала в 1983-1988 гг. Она возникла на волне так называемой «доктрины Рейгана», который в последнем десятилетии холодной войны эффективно затормозил стремительный натиск глобальной и идеологизированной советской экспансии. Америка тогда открыто содействовала разным антикоммунистическим группировкам и движениям, отправляя оружие и снаряжение афганским моджахедам и никарагуанским контрас, а копировальную технику и запрещенные книги — в Центральную и Восточную Европу, прежде всего в Польшу.

План по объединению усилий антикоммунистических беженцев из стран, которые находились в советской зоне влияния, пришелся на удачное время. Это было заслугой Володи Буковского. С его мнением считались — он давал советы британскому премьер-министру Маргарет Тэтчер, встречался с окружением Рональда Рейгана... Уже много лет на Западе рассуждали о необходимости каким-то образом подкрепить действия оппозиционеров, выступающих против гегемонии Кремля, и поэтому, когда Буковский выдвинул антикоммунистическую платформу, — всё это дело сдвинулось с мертвой точки.

Весной 1983 г. возник организационный комитет «Интернационала сопротивления», и я присутствовал при его первых действиях. Сразу же после этого был образован почетный Комитет поддержки, куда вошло около сотни пользовавшихся авторитетом западных интеллектуалов, которые выразили желание оказать помощь этому «антикоммунистическому крестовому походу». В их числе фигурировали Раймон Арон, Фернандо Аррабаль, Ален Безансон, Энцо Беттица, Симона Вейль, Симон Визенталь, Андре Глюксман, Милован Джилас, Эжен Ионеско, Роберт Конквест, Бернар-Анри Леви, Жан-Франсуа Ревель, Хорхе Семпрун, Пьер Эммануэль и многие другие, в частности, Николас Бетелл, Корнелия Герстенмайер, Мстислав Ростропович или Уинстон Черчилль-мл. А я пригласил участвовать в Комитете поддержки Юзефа Чапского*.

В мае 1983 г. у нас уже имелся костяк организации, объединяющий представителей 21-й страны, в которых господствовал коммунизм или которые были им оккупированы. 16 мая в парижском отеле «Лютеция» состоялась инаугурационная пресс-конференция, в ходе которой прошла презентация «Интернационала сопротивления», который должен был координировать начинания политических беженцев и движений сопротивления. В его руководстве доминировала целая плеяда бывших российских диссидентов, составлявших окружение эмигрантского журнала «Континент». Это обстоятельство выдвигалось порою в качестве упрека или даже обвинения. Spiritus movens (движущим духом – лат.) Интернационала был Владимир Буковский, второй скрипкой — кубинский поэт Армандо Вальядарес, годом ранее по личной просьбе французского президента Миттерана выпущенный из тюрьмы после 22 лет заключения. Именно судьба Вальядареса вдохновляла Яцека Качмарского, когда тот в 1982 г. сочинял песню «Письма».

В первый период деятельности Интернационала исполнительным директором в нем был Владимир Максимов, спустя некоторое время его заменил Эдуард Кузнецов, известный русско-еврейский диссидент*. Секретарем стал Арман Малумян, француз с армянскими корнями, который провел восемь лет в сталинском лагере.

«Интернационал сопротивления» должен был стать трибуной для оппозиции из коммунистических стран — трибуной, в которой та очень нуждалась. Польша как раз в меньшей степени, поскольку она в период военного положения имела очень мощный пиар, связанный с деятельностью «Солидарности». Я думал тогда — и сегодня продолжаю считать свои мысли правильными, — что на нас как поляках лежит обязанность делиться этой популярностью, экспортировать «проект "Солидарность”», а также разъяснять Западу, что и партизанская война Жонаша Савимби против советского колониализма в Анголе, и стычки Ахмада Шах Масуда с советскими военными в афганской долине Панджшир, и акции чехословацких диссидентов, объединившихся под знаком Хартии 77, — всё это элементы единой мозаики. Разные формы сопротивления перед лицом одного и того же противника: тоталитарной экспансии Москвы.

Польша и «Солидарность» присутствовали на тот момент в заголовках всех газет, Запад внимательно следил за событиями в Варшаве, где как раз приговорили к тюремным срокам организаторов подпольного «Радио "Солидарность"», готовился судебный процесс над брошенными за решетку деятелями Комитета защиты рабочих и Общенациональной комиссии «Солидарности», какие-то «неизвестные злоумышленники» напали на пункт помощи интернированным, размещавшийся при костеле Святого Мартина в Варшаве, а в одном из ее полицейских участков до смерти забили 19-летнего поэта Гжегожа Пшемыка.

В то же самое время на Кубе арестовали несколько десятков деятелей свободных профсоюзов, создававшихся по образцу «Солидарности». 25 января 1983 г. семнадцать человек были приговорены к тюремному заключению на сроки от 3 до 20 лет, а пятеро профсоюзных лидеров: Эзекуэль Диас Родригес, Хосе Луис Диас Ромеро, Карлос Гарсиа Диас, Бенито Гарсиа Оливера и Донато Мартинес Гарсиа — услышали приговоры к смертной казни. Мировая пресса по неизвестным причинам об этом деле молчала.

Я пробовал втянуть в их защиту представителей «Солидарности». Седовласый редактор парижской «Культуры» Ежи Гедройц энергично поддержал смысл таких действий, но тогдашний ведущий выразитель взглядов польской оппозиции — по прошествии стольких лет фамилии несущественны — аргументировал, что он защищает друзей, брошенных в тюрьму на Раковецкой*! Как если бы эти соображения противоречили одно другому... Немногое дал и визит в Брюссель, в координационный совет «Солидарности» за рубежом. Там выслушали отчет об учреждении «Интернационала сопротивления», но к предложению о более тесном сотрудничестве с ним отнеслись сдержанно.

 

Тем более необходимо воздать должное людям, которые вели себя должным образом, — о своем участии заявили Яцек Качмарский, а также издатель и кинопродюсер Мирек Хоецкий.

Таким образом, вовсе не «Солидарность», а «Интернационал сопротивления» взялся защищать преследуемых, а непосредственно после этого Amnesty International опубликовала заявления, осуждающие кубинский судебный процесс. И тут случилось чудо. Спустя несколько дней в Гаване на апелляционном разбирательстве смертные приговоры заменили на тридцать лет тюрьмы. После чего власти арестовали и адвокатов обвиняемых, и судью, оспаривавшего приговор первой инстанции...

«Сегодня от деятельности "Интернационала сопротивления" остались лишь немногочисленные следы», — пишет московско-парижская журналистка Галина Аккерман, вспоминая об интересных починах нашего скромного учреждения, которое располагалось по престижному адресу: авеню Елисейские поля, 102. Напомню о некоторых из них.

Напротив нас, по другую сторону самой прославленной авеню в мире, находились офисные помещения «Аэрофлота». Это было прекрасное место для того, чтобы провести там впечатляющую и наделавшую много шума демонстрацию после того, как в первые дни сентября 1983 г. советские истребители сбили над территорией СССР корейский пассажирский самолет «Боинг», уничтожив всех, кто находился на борту, — в общей сложности 269 человек.

Мы выступали инициаторами международных конференций на такие темы, о которых другие деликатно умалчивали, например, форума «Soviet active measures», посвященного советской стратегии дезинформации и манипулирования, в частности, тому, каким образом Москва управляет общемировыми движениями в защиту мира.

В 1986 г. мы обратились в Женеве к такой теме, как права человека и несоблюдение Хельсинкских соглашений просоветскими странами. Соответствующая конференция имела место по случаю первой за шесть лет встречи СССР-США на высшем уровне. Состоялся также концерт афганских бардов свободы, участие в котором принял также польский «певец «Солидарности» Яцек Качмарский. Я же проводил тогда в Женеве презентацию привезенной из Вроцлава выставки фотографий независимого агентства «Dementi» (Опровержение»), относящихся к периоду военного положения (главным ее автором был Томаш Кизны). На пресс-конференции, тоже проходившей в Женеве, мы предоставили слово советским дезертирам, которых в сотрудничестве с моджахедами перебросили контрабандным способом из Афганистана.

«Интернационал сопротивления» должен был координировать деятельность антикоммунистических движений из различных социалистических стран и стран третьего мира. Вспоминает Владимир Буковский: «В тот момент мы отдавали себе отчет в том, что советские коммунисты уже на лопатках. Знали, что они проигрывают сражение, что у них нет достаточных средств для обслуживания всех этих клиентских государств из третьего мира. Марионеточные режимы рушились один за другим — в Анголе, Эфиопии, Центральной Америке, Афганистане. В сотрудничестве с американцами мы приняли соответствующую стратегию: коль скоро Советы с умыслом и размахом бросают такие огромные средства на поддержание своей всемирной экспансии, то нужно сделать ее еще более дорогостоящей. Ведь чем больше денег они будут бессмысленно тратить на эту экспансию, тем скорее обанкротятся. А тогда им волей-неволей придется дать согласие на вынужденные изменения. И произойдет то, что потом стало называться гласностью и перестройкой. Таков был смысл доктрины Рейгана».

В итоге мы организовали в Афганистане радиостанцию «Свободный Кабул» — около 25 переносных передатчиков, покрывающих радиосигналом всю страну. А сразу же после этого — массовую контрабандную переброску портативных радиоприемников в разбросанные по всей стране деревни, а также их доставку старейшинам местных племен. Кроме того, мы помогали создавать там сеть внутренней связи, которая вдобавок являлась еще и временной системой радиовещания. Из пакистанского Пешавара мы снабжали ее аудиокассетами с записями выступлений основных руководителей афганского движения сопротивления.

Еще одной акцией в Афганистане была эвакуация советских дезертиров на Запад. Это была головоломная операция, которая в итоге принесла свободу шестнадцати беженцам и предоставила им пристанище… Они могли собственными словами дать свидетельство того, что вытворяли советские военные в оккупированной стране.

Потом надо упомянуть и Анголу, где размещались уже не советские войска, а кубинские. Мы разыскивали кубинских беженцев и запускали с их помощью мобильные агитационные группы, которые подготавливали специальные радиопрограммы, нацеленные на кубинские экспедиционные войска, а также печатали листовки…

Интернационал функционировал, кроме того, в Европе, где сумел, в частности, мобилизовать западные демократии на участие в спасении так называемых людей из лодок (boat people), которые в то время бежали на джонках из коммунистического Вьетнама.

В Польше мы поддерживали группировки и инициативы, не принадлежавшие к главному течению независимого самоуправляемого профсоюза «Солидарность», и знакомили западное общественное мнение с широким спектром разнообразных независимых движений, действовавших в стране, — в их числе была и «Борющаяся "Солидарность"», которая уже упоминалась, и окружение групп «Неподлеглосць» и «Обуз», и ряд подпольных издательств, действовавших за пределами крупных городов…

Парижский визит Горбачева в 1985 г. мобилизовал Интернационал на организацию в «Гран-Пале» альтернативного митинга защитников прав человека.

Весной этого же года мы сотрудничали с Всемирной конференцией молодежи, проходившей в Кингстоне на Ямайке. Она явилась снайперски точным ответом молодых людей из свободного мира на подготовку Советов к глубоко идеологизированному XII Всемирному фестивалю молодежи и студентов, намеченному в Москве на август того самого года.

В ноябре 1986 г. в Вене по случаю крупного международного совещания, открывающего деятельность ОБСЕ, состоялась пресс-конференция под девизом «Helsinki Mirror». Нужно упомянуть еще и проходивший в Париже в 1987 г. форум «Литература без границ», который совместно организовывали «Интернационал сопротивления», французский ПЕН-клуб и редакция «Континента». В нем принимали участие Иосиф Бродский, Чеслав Милош и более сорока других писателей. Потому что, как заметила Галя Аккерман, «представителей самых разных кругов легче собрать, призывая их бороться за свободу слова в СССР и Восточной Европе, чем требуя поддержать никарагуанских контрас или афганских моджахедов».

«Интернационал сопротивления» завершил свою деятельность в 1988 г. Вот что сказал о нем Владимир Буковский: «Мы сделали не так уж много, но то, что мы сделали, принесло немалый эффект».