Новая Польша 10/2017

Цена доброты

Несколько размышлений о системе ценностей на материале рассказа Джозефа Конрада «Все из-за долларов»

В ночь с 14 на 15 апреля 1912 года затонул «Титаник». Конрад был возмущен реакцией средств массовой информации и общества. Писатель устоял перед бурей эмоций, продемонстрировав здравый рассудок, сдержанность и, так сказать, жизненный прагматизм. Любая экзальтация вызывала в нем раздражение. В этой атмосфере он и начал писать новеллу, которая долгое время носила название «Доллары» и главным героем которой был господин Дж. Берг. Текст все разрастался, в результате появилось два произведения: «Ради долларов» и «Победа». Между ними ощущается связь не только в плане времени создания, но и с формальной точки зрения: в обоих произведениях на события мы смотрим глазами честного капитана Дэвидсона, а в качестве главного женского персонажа фигурирует женщина с непростым прошлым и запятнанной репутацией, втягивающая героя в опасную ситуацию, а затем ради его спасения жертвующая жизнью. Судя по письмам Конрада, новелла была закончена до 8 января 1914 года. Писатель колебался между названием «Доллары» и «Погасшая улыбка» и, в конце концов, остановился на «Все из-за долларов».

Публика восприняла произведение как излишне схематичное, поверхностное и обрекла на забвение. Однако сегодня оно уже не производит впечатления поверхностного. Предположения, проекции переплетаются в рассказе с реальностью столь прихотливо, что начинает казаться, будто вымысел и факты обуславливают друг друга, а случайность приобретает масштабы рока.

Действие происходит на Малайском архипелаге «в большом азиатском порту». Конструкция повествования подобна шкатулке: повествователь — моряк, «предающийся праздности на суше» — излагает историю, рассказанную его другом Холлисом. Холлис поделился ею, когда один из ее героев, моряк Дэвидсон, проходя мимо, ответил на его поклон. Ситуация правдоподобная и, в общем, естественная: друг рассказывает другу историю встреченного ими знакомого. Однако интересно, как вводится этот герой — при помощи позитивной валоризации: сперва персонаж обращает на себя внимание повествователя и участника событий (и одновременно героя) своей одеждой из светло-серой фланели, усиками, припорошенными сединой, и крепкой фигурой. Комментарий же Холлиса прежде всего оценочный, он касается не внешности, занятий или национальности, ограничиваясь утверждением, что это «в самом деле добрый человек». Поражает этот разговорный акцент «в самом деле», словно добрым человеком можно быть по-разному, в том числе и «не на самом деле». Правдивость этого суждения призван гарантировать работодатель Дэвидсона, богатый китаец, отличающийся основательностью во всех своих предприятиях. Читатель, однако, не узнает ни имени, ни фамилии, ни даже происхождения и статуса этого человека, который в изображаемом мире явно представляет собой авторитет. Он называется «китаец Дэвидсона» — и будучи работодателем Дэвидсона и вполне значимым персонажем — остается одновременно образом собирательным. Кроме того, определение «китаец Дэвидсона» заставляет думать, будто это китаец является подчиненным Дэвидсона, зависит от него, «принадлежит» ему. Неважно, кто он такой — китаец существует лишь как дополнение к Дэвидсону: это источник средств к существованию и источник хорошей репутации. Конрад мастерски показывает сложный процесс выстраивания собственного статуса и общественного признания, репутация Дэвидсона базируется на мнении его работодателя, которое никто не ставит под сомнение, эти своеобразные рекомендации открывают для него все двери.

Структура повествования постепенно усложняется: это уже не только ретроспекция с перспективы главного героя, но и — в истории, рассказываемой Холлисом — ретроспекция на двенадцать лет назад, т.е. мы имеем дело с конструкцией-шкатулкой. Холлис не говорит, в чем заключается доброта Дэвидсона, он трактует это суждение как своего рода аксиому. Холлис также сообщает некоторые подробности, касающиеся решения правительства о выводе из обращения старых долларов и эмиссии новых. Для сюжета эта информация, казалось бы, не имеет особого значения, однако крайне важна для понимания смысла произведения.

На пароходе «Сисси» Дэвидсон по поручению китайца собирает у купцов по самым дальним уголкам архипелага вышедшие из обращения банкноты. Это отличный бизнес, а поскольку Дэвидсон всегда делает то, что хочет, он получает согласие китайца на то, чтобы зайти в колонию Миррах и забрать оттуда партию ротана. Однако дело не в этом грузе, а в обещании, которое Дэвидсон дал Бамтсу, сочувствуя Хохотушке Анне («Louthing Anne»), о бурном прошлом которой Холлис не хочет рассказывать больше, чем это необходимо, и ее сыну Тони. Он знал эту женщину много лет назад и теперь встретил случайно, когда один, пассажир, яваец, заплатил ему, чтобы Дэвидсон довез его до колонии. Тот согласился и, в ожидании прилива, сошел на сушу. Там он, к своему удивлению, и встретил Хохотушку Анну. Это отступление оборачивается ретроспекцией на два года назад, то есть — всего — на четырнадцать лет с того момента, когда Холлис ведет свой рассказ. Тщательно разъясняются переплетения случайных встреч и событий, совпадений. Дэвидсон легкомысленно проговаривается о своем бизнесе — сборе вышедших из оборота долларов — в одном из ресторанов, когда иронизирует по поводу опасений жены, умолявшей его отказаться от этого рейса. Его подслушивает Фектор и, вместе с сообщниками, безруким французом и неким Никлаусом неизвестного происхождения, отправляется к Бамтсу, чтобы устроить на Дэвидсона и его ценный груз засаду. Преступники знакомы с Бамтсом, который возвел лень в ранг искусства, презирают его, но имеют свое мнение также и о Дэвидсоне, наивность которого наполняет их чувством уверенности и безнаказанности. Это не смелые пираты, а обыкновенные трусливые преступники, действующие при помощи лжи и мошенничества.

Появляется второй женский персонаж: жена господина Дэвидсона, которую терзают дурные предчувствия, которая обижается и не хочет, чтобы муж отправлялся в этот рейс. Госпожа Дэвидсон слывет особой обаятельной и прелестной, но также упрямой, повествователь признается, что всегда считал ее человеком несколько ограниченным. Читатель, однако, так и не узнает ее имени. Приехав в Миррах, Дэвидсон застает у Бамтса головорезов, которые притворяются играющими в карты гостями, и Анну, находящуюся в отчаянии из-за болезни сына, но все же сохраняющую присутствие духа настолько, чтобы предупредить Дэвидсона. Тот, не поддаваясь панике, приносит малышу лекарства. Анна сообщает ему планы разбойников. Безрукий француз заставил ее привязать к культе своей правой руки семифунтовую железную гирю и расспрашивал о привычках Дэвидсона.

Дэвидсон возвращается на «Сисси», готовится к обороне и вскоре видит, как француз подкрадывается, собираясь его убить, как он бьет гирей по тому месту, где должна была находиться его голова. В шоке он стреляет, француз бежит и всю свою ярость обращает на Анну. Та пытается скрыться, но безуспешно — в конце концов, француз разбивает ей голову гирей, которую она сама привязала к культе. Дэвидсон стреляет наугад, ранит бегущих, но никого не убивает. Ему удается спасти сына Анны, но детали Холлис не сообщает, считая их несущественными. Это один из авторских приемов — демонстративный отбор открываемых читателю фактов, который арбитрально совершается героем-повествователем. Дэвидсон хочет взять сироту на воспитание, полагая, что жена не станет чинить препятствий. Однако не говорит ей всей правды, чтобы скрыть степень опасности, которой подвергся и не подтвердить опасения, которые она питала перед рейсом. Однако жена не принимает уклончивые объяснения Дэвидсона и, наслушавшись сплетен, малодушно требует отослать мальчика прочь. Супруг отказывается, отправляет Тони в школу отцов-миссионеров, но и это решение жену не устраивает. И не доллары являются причиной конфликта — плата за школу не слишком обременяет семейный бюджет. Охваченная холодной яростью, госпожа Дэвидсон заявляет мужу, что он ей отвратителен, и тот отсылает супругу к родителям. Тони благополучно заканчивает школу и решает стать священником, Дэвидсон же остается в одиночестве. Таковы последствия бизнеса героя — скупки вышедших из оборота долларов — для всей его жизни.

Являются ли доллары подлинными героями рассказа? На этот вопрос наводят не только заглавие и последние слова, подводящие итог рассказа и жизни Дэвидсона. Доллары — материальные блага — являются объектом вожделения всех персонажей, все хотят заработать, разбогатеть. Это относится к китайцу, Дэвидсону, Бамтсу, а также повествователю и Холлису. Однако доллары с самого начала демифологизируются как объект обмена, это нечто преходящее, условное, не являющееся ценностью «самой в себе», существующей объективно. Ценность долларам придает — или меняет ее — правительство, действуя в своих собственных интересах. Люди же пытаются использовать перемены, которых не понимают, в своих целях, оказываясь в результате пешками в неведомой им игре. Интересно, что в произведении отсутствует описание того, что можно купить, образ вожделенного богатства. Желание иметь показано как архаический инстинкт, который люди, особенно белые, не умеют реализовать. Создается ощущение, что богат только исполненный достоинства «китаец Дэвидсона» — местные жители не участвуют в борьбе за деньги, лишь белые герои соперничают друг с другом и ради прибыли готовы пожертвовать всем.

Быть может, они не умеют владеть. Владение материальными благами всегда ставит их в положение этически двусмысленное и опасное. В тексте не говорится однозначно, жаждут ли они денег как таковых или же вещей, которые можно за эти деньги приобрести, или стремятся к власти и влиянию, которые те способны дать, то есть трактуя доллары как орудие, а не как самостоятельную ценность. Напрашивается следующий вывод: деньги — всего лишь деньги, гораздо важнее договоренность между людьми, вроде договора между китайцем и Дэвидсоном, между Дэвидсоном и Хохотушкой Анной, или даже договора между головорезами. Ценность договоренности определяет не столько ее этичность, сколько ее эффективность, причем эти две категории зачастую переплетаются. Очевидно, что брак Дэвидсонов также опирается на договоренность, которую супруги нарушают: господин Дэвидсон не считается с женой, не относится к ней серьезно, считая при этом «добрым человеком». У господина Дэвидсона просто есть жена, среди моряков он один из немногих, кто женат «явно». Госпожа Дэвидсон живет в собственном мире, занимаясь исключительно самой собой, не разделяя с мужем ни тягот, ни успехов. Для нее ценностью является репутация, к вопросу которой она относится очень болезненно, что трудно назвать иначе, нежели мелочностью и эгоцентризмом.

Владеть — это искусство, заключающее в себе секрет свободы — так я интерпретирую данный аспект рассказа. Владеть — значит не делать все ради чего-то, чем владеешь, а делать то, что хочется; тогда субъект владеет сам собой, является хозяином самому себе, делает все для себя, не ради долларов, репутации или власти. В мире Конрада субъект, дабы владеть, должен сначала определить, кем он является и что для него важно, ради какой цели он живет. Если взглянуть с этой точки зрения на героев новеллы, ситуация Хохотушки Анны, во всех отношениях плачевная, оказывается наиболее честной и рациональной: она делает все ради ребенка, зная, что без нее он обречен на гибель. Мать соглашается на все, чтобы обеспечить Тони условия жизни и развития — даже если приходится отдать его на воспитание чужим людям или связаться с подозрительным человеком потому лишь, что тот полюбил мальчика и может, скрывая от него прошлое, создать некое подобие семьи. У Анны нет ничего, кроме ее жизненной цели: она существует ради ребенка. Капитан Дэвидсон такой цели не имеет и одновременно очень напоминает свою жену: он живет своей доброй репутацией, которой умело пользуется, добиваясь расположения людей и дополнительных барышей. В результате единственное, чем он владеет — это репутация «в самом деле доброго человека», что безусловно не то же самое, что быть просто добрым человеком. Его безупречность ничем не подтверждается, среди моряков он выделяется лишь тем, что женат, больше ничем — никаких геройских действий или достижений в навигации, даже особого состояния не нажил. Отсутствует также более подробная информация о повествователях — Холлисе и его друге, об их статусе и мотивах.

Кроме проблемы владения и связанной с ним власти, появляется важный вопрос, касающийся доброты — что значит быть добрым человеком? Это выражение повторяется так часто, что, кажется, вконец обессмысливается, а если попытаться реконструировать этот смысл, окажется, что он столь же относителен и условен, как ценность обмениваемых правительством долларов. Ценность представляет собой суждение, что кто-то добр, но в чем заключается эта доброта — определяется всякий раз особо. Как Дэвидсон, так и Хохотушка Анна считаются добрыми людьми, хоть по совершенно разным причинам. Разыгрывающиеся трагедии — непосредственное следствие «доброты» героев. Дэвидсон не хочет беспокоить жену и не говорит ей всей правды о запланированном рейсе, а затем о случившемся. Из деликатности он не ставит условий Бамтсу, договариваясь, что раз в месяц будет заходить в Миррах — хотя мог и должен был заявить, что ждет от Бамтса хорошего отношения к Анне и ребенку, поскольку именно ради них соглашается удлинить свой маршрут. Дэвидсон, осознавая смертельную опасность, действует недальновидно, не встречает опасность с открытым забралом, пытается вести с убийцами свою игру. Выбирая такой способ защиты, избегая конфронтации, он предает Анну, которая по доброте, а может, преследуя собственные интересы, предостерегла его перед опасностью. Всю жизнь она была доброй спутницей мужчин, с которыми связывалась. Для Дэвидсона, которого она знала, но любовницей которого не была, Анна становится причиной целого ряда катастроф: покушения на его жизнь, распада семьи, исчезновения улыбки с его лица, которая прежде его не покидала. Именно Хохотушка Анна заставляет его улыбку погаснуть.

С одной стороны, Конрад показывает, что быть добрым в мире, полном зла — значит сознательно подвергать себя опасности, в категориях нашего мира — это проявление слабости, но как Хохотушка Анна, так и Дэвидсон вызывают симпатию, сочувствие. Трагедии, ставшие их уделом, парадоксальным образом подтверждают их ценность, инаковость. Однако возникает также другой вопрос: не путаем ли мы доброту со слабостью? Конрад указывает, что недостаточно быть слабым, чтобы быть добрым. Слабость, санкционирующая окружающее зло, не является добром. Пассивная жизненная позиция, покорность по отношению к своему положению, мнению окружающих, попытка уйти от проблем, отсутствие настойчивости — это проявления слабости, страха, порой оппортунизма или конформизма, которые зачастую принимаются за добродетель сдержанности или доброту. Повторяющееся утверждение, будто кто-то является добрым человеком, начинает в конце концов, звучать как скрытое обвинение: если это добрый человек, стоит ли твердить об этом на каждом углу? Не является ли это формой оправдания, отведения от себя каких бы то ни было обвинений? Конрад показывает, что не существует внешних правил, объясняющих реальность, сложный характер которой не позволяет с легкостью разбрасываться оценками, требует внутреннего компаса и честности по отношению к самому себе, которую ничем не заменишь. Обмен долларов случайно становится испытанием на доброту, которая оказывается не жизненной целью и не мотивацией поведения, а испытанием, проявляющим последствия пассивности героев, напоминающим, что человек несет ответственность не только за совершенное зло, но также и за несовершенное добро. 

 

Перевод Ирины Адельгейм