Новая Польша 7-8/2017

Збиг из Белого дома

В возрасте 89 лет скончался Збигнев Бжезинский, архитектор внешней политики США в 70-х годах XX века, всегда близко к сердцу принимавший проблемы Польши и Центральной Европы. (Фото: East News)

Он родился в 1928 году в Варшаве. Его отец был дипломатом, работавшим в Берлине и Москве; поэтому маленький Збышек смог стать свидетелем и нацизма, и коммунизма. Разразившаяся Вторая мировая война застала семью в Монреале. Из Северной Америки они уже не вернулись, а зловещий пожар этого страшного кровопролития оказал влияние на юношу, во многом сформировав его как личность. «Невероятное насилие, которому подверглась Польша, предопределило мое восприятие мира и позволило мне понять, что львиная доля глобальной политики — это перманентная борьба», — говорил Бжезинский по прошествии многих лет.

Збигнев, которого в Соединенных Штатах называли впоследствии «Збиг», окончил в Монреале университет по специальности «политические науки» и получил престижную стипендию в Лондоне, но был не в состоянии ею воспользоваться, поскольку оказалось, что она предназначена лишь для британских граждан. Таким вот образом по воле случая начались его приключения в США — ведь докторскую диссертацию Бжезинский защитил не в Лондоне, а в Гарварде (писал о большевистской революции). Молодой научный сотрудник критиковал политику президента Эйзенхауэра в холодной войне, аргументируя, что эскалация конфликта с Советами вредит странам Восточной Европы, еще сильнее связывая их с Москвой. Он рассчитывал на профессорскую должность в Гарвардском университете, но его опередил Генри Киссинджер — будущий соперник Бжезинского как в политике, так и в разных аспектах доктрины международных отношений.

Со времен правления Джона Кеннеди наш соотечественник давал советы президентам от демократической партии и ее кандидатам на важные посты. Когда в 1975 г. малоизвестный губернатор штата Джорджия и владелец фермы по выращиванию арахиса Джимми Картер начал претендовать на Белый дом, сформулировать принципы своей внешней политики он доверил Бжезинскому. И хотя Картер считался аутсайдером, он неожиданно выиграл выборы, а польский иммигрант стал в новом правительстве советником президента по национальной безопасности и архитектором картеровской дипломатии. Это привело к отходу от никсоновско-киссинджеровского détente, то есть разрядки, ослабления напряженности. Дело в том, что ранее, в начале 1970-х гг., Вашингтон начал приглушать тональность настроений холодной войны, следствием чего явилось подписание в 1972 г. так называемого: SALT (Strategic Arms Limitation Treaty) — первого из договоров об ограничении стратегических вооружений. Бжезинский предпочитал делать акцент на борьбе за права человека в советском блоке, одновременно не переставая вооружаться. Именно он сумел добиться того, чтобы в Заключительном акте хельсинкского Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе появилась жесткая версия позиции в вопросе о правах человека.

Многие приписывают заслуги в деле демонтажа коммунизма одному только президенту Рейгану. Тем временем за поддержку рождающейся в Польской Народной республике оппозиции боролся именно Бжезинский. В частности, вопреки желанию государственного секретаря США Сайруса Вэнса он в 1978 г. встретился в Варшаве с примасом польской католической церкви кардиналом Стефаном Вышинским. Бжезинского вполне можно назвать покровителем «Солидарности», которая родилась за несколько месяцев до того, как Картер и Збиг покинули Белый дом.

Завершающий период президентства Картера ознаменовался двумя важными событиями. Первым стало падение шаха Ирана (которому протежировали Соединенные Штаты) и преобразование указанной страны в исламскую теократию. Это сопровождалось масштабным кризисом: работники посольства США в Тегеране оказались заточёнными в своем здании, а неспособность президента Картера решить данную проблему заметно поспособствовала его поражению на следующих выборах. Но еще более важным делом было тогда советское вторжение в Афганистан. Бжезинский начал выстраивать стратегический союз с Саудовской Аравией и Пакистаном, чтобы посредством «войны чужими руками» в предгорьях Гиндукуша ослабить Кремль: Американцы вооружали моджахедов, оказывающих сопротивление Советам. Позднее, после террористических атак 11 сентября 2001 г., Бжезинского критиковали за эту помощь моджахедам, часть из которых принимала потом участие в создании Аль-Каиды.

После падения коммунизма Збиг продолжал заниматься делами того региона, откуда был родом. Например, он считал, что надо защищать Украину и бороться за ее место в Европе. В 1998 г. Бжезинский написал большую статью, в которой сформулировал следующую оценку: Россия без Украины представляет собой скорее периферийную азиатскую псевдодержаву, и раньше или позже она попытается аннексировать свою соседку. Бжезинский возражал против нападения США на Хусейна, диктатора Ирака. В ходе проходивших в 2008 г. предварительных выборов (праймериз) внутри демократической партии он с самого начала высказывался в пользу Барака Обамы.

Бжезинского стоит также помнить не только за поддержку польской оппозиции во времена ПНР, но и как государственного деятеля, благодаря которому США смягчили свой курс по отношению к Латинской Америке, постепенно отказываясь от поддержки правивших там ультраправых режимов. Кроме того, он умело обыгрывал Советы — в частности, благоприятствуя Китаю. Именно он организовал также подписание израильско-египетского соглашения в Кэмп-Дэвиде (2000), когда представитель арабского мира, президент Анвар Садат, впервые пожал руку главе правительства Израиля Менахему Бегину.

Бжезинский всегда сохранял близкий контакт со своей родиной. Известный польский прозаик и композитор Стефан Киселевский шутил, что во время визитов в ПНР Збиг всегда мог рассчитывать на «особое внимание» со стороны польских органов госбезопасности. А приезжал он часто. Не всегда получал визу, но когда его впускали, Бжезинский неизменно поднимал настроение у активистов оппозиции, говоря им, что кто бы ни пришел в США к власти, Америка всегда выступит в защиту общественных движений, которые сражаются за свободу.

В рассказах самых разных людей, вспоминающих Бжезинского, так или иначе появляется следующий мотив. Говорят, что в 1990 г. он взвешивал возможность стартовать в выборах президента новой Польши. Один из сыновей якобы спросил у него: «Папа, а ты знаешь, сколько стоят в Польше хлеб и молоко?». Big Zbig ответил, что понятия не имеет. И послушался сына, который посоветовал ему оставаться в своей собственной роли — не только эксперта по вопросам мировой политики, но и доброго духа возрождающейся свободной Польши, а также ее патрона на пути в НАТО.

 

Наш человек в США
С профессором Анджеем Пачковским беседовала Патриция Букальская

 

— Польша многим ему обязана, в частности, в период наших стараний по вхождению в НАТО. Можно ли сказать, что он был нашим проводником в процессе интеграции с Западом после падения коммунизма?

— Проводником? Скорее, «толкачом». Бжезинский предпринимал самые разнообразные действия — политические, интеллектуальные и даже пропагандистские, — имеющие целью интеграцию Польши с Западом. Принимая во внимание его место на международной сцене, эти действия в большей степени относились к НАТО, нежели к Европейскому союзу. На территории США, главным образом среди тамошних политических и военных элит, он был — можно сказать — «польским лоббистом». Бжезинский на самом деле вкладывал во все это много усилий, а на протяжении нескольких лет, в период с 1995 по 1999 годы, т.е. незадолго до вступления Польши в НАТО указанная тематика была одной из главных сфер его активности. Необходимо также помнить, что он никогда не переставал заботиться о польском общественном мнении и польских элитах, побуждая их к интеграции.

— А ранее? Насколько важными были связи и влияние Бжезинского в Вашингтоне, если говорить о содействии Соединенных Штатов движению «Солидарность»?

— Бжезинский был, разумеется, американским политиком, но одновременно считал себя поляком. И в польские дела он вовлекался в качестве такого политика, для которого весьма важной — наверно, самой важной — проблемой был Советский Союз, его военная мощь, экспансионизм и доминирование в Центральной Европе. Польша была предметом его интереса уже хотя бы по причине места, занимаемого нашей страной в коммунистическом лагере. Однако то обстоятельство, что Бжезинский был поляком, наверняка усугубляло его заинтересованность «старой родиной» и придавало его деятельности дополнительный — притом сильный — эмоциональный импульс. В 1980 г. действия поляков словно соответствовали его концепции «мягкого» развала советской державы. Занимая в Белом доме высокий пост, Бжезинский самым непосредственным образом поддерживал рождающуюся «Солидарность» или, шире, — перемены в Польше, процесс ее демократизации и ослабления зависимости от Москвы. Надлежит, однако, помнить, что в январе 1981 г. вместе с окончанием президентского срока Картера также для Бжезинского исчерпались возможности деятельности, что называется, «в силу занимаемой должности». Тем не менее, его политическое и интеллектуальное положение было настолько значимым, что косвенно он продолжал оказывать воздействие на политику США и в годы правления Рейгана, которые стали ключевыми для распада коммунистической системы. С его мнением считались все очередные президенты США, независимо от того, к какой партии они принадлежали. Трамп не успел.

— Правда ли, что если бы не он, то в 1980 г. дело могло бы дойти до советской интервенции?

— В декабре 1980 г. Бжезинский употребил все доступные ему средства, чтобы отвести от Польши угрозу советской интервенции и подавления «Солидарности» под прикрытием войск Варшавского пакта, как это планировалось в Москве. Он обращался —причем эффективно — напрямую к папе римскому Иоанну Павлу II, склонил Картера к использованию «горячей линии» с Кремлем и разговору с Брежневым, инспирировал вызывавшие тревогу «утечки» в средства массовой информации. Ранее, еще в августе 1980 г., Бжезинский выступил инициатором письма Картера к лидерам западных стран по проблеме ситуации в Польше. «Наш человек» стремился послать Советам достоверное предупреждение о том, что любая интервенция на берега Вислы будет встречена быстрым и метким ответным ударом Запада. Дипломатическим, политическим, экономическим, но, конечно, не военным. Нет никаких сомнений, что давление со стороны Запада, а прежде всего США, оказало серьезное — хотя и трудно сказать, насколько решающее — влияние на отказ Москвы от подобных намерений. Бжезинский делал все, что мог. А мог он немало.

 

 

Проф. Анджей Пачковский (р. 1938) — историк, специалист по новейшей истории Польши. Во времена ПНР — деятель оппозиции. В 1999–2006 гг. — член коллегии, а затем ученого совета Института национальной памяти. Автор многочисленных книг по истории Польши XX века.