Новая Польша 3/2018

Выписки из культурной периодики

Все началось с одного предложения, вписанного в формулировку, дополняющую закон об Институте национальной памяти: «Кто публично и вопреки фактам приписывает польскому народу или государству ответственность за совершенные Германским Третьим Рейхом нацистские преступления или иные преступления, являющиеся преступлением против мира, человечества или военными преступлениями, или соучастие в этих преступлениях или иным образом существенно снижает ответственность действительных исполнителей этих преступлений, подлежит наказанию в виде штрафа или лишения свободы на срок до трех лет».

Признаюсь, что даже от переписывания этого изумительного языкового конструкта у филолога может зайти ум за разум: шестикратное использование в одном предложении одного и того же союза «или» заставляет усомниться в лингвистических талантах его создателя. Каждому известно: ничто так не затемняет смысл, как неряшливость языка, но данная норма имеет дополнительную уловку — предполагает санкции за высказанные публично суждения. А это наводит на подозрения, что законодатель через черный ход протащил в публичную дискуссию цензуру. И хотя авторы этого текста убеждали, что их интересовала только лишь борьба против лживых утверждений, однако само содержание диспозиции законоположения создает возможность использования нормы для иных целей и устранения нежелательных интерпретаций исторических событий. Решение о том, какая картина истории может быть истолкована как подлежащая санкциям, будет принимать суд.

На изменение в законе среагировали официальные инстанции Израиля и США, указывая, что это может затруднить исторические исследования, особенно касающиеся часто драматических — таких как истребление польскими соседями еврейского населения в Едвабне — польско-еврейских отношений во время Второй мировой войны, что, в свою очередь, спровоцировало некоторых правых журналистов на выступления антисемитского характера. Слово взял председатель «Права и справедливости» Ярослав Качинский, который предостерег от подобных практик, а премьер Матеуш Моравецкий даже двукратно подчеркнул, что Польша — это единственная страна на свете, в честь которой институт Яд Вашем должен высадить дерево на аллее Праведников среди народов мира, поскольку в Польше в период Холокоста смертная казнь грозила не только тому, кто спасал евреев, но и всей его семье.

На страницах «Политики» (№ 6/2018) по этому поводу высказался проф. Збигнев Миколейко в большом интервью под заголовком «В шелковых перчатках»*: «Данным положением предусматривается, что, коль скоро речь идет о поляках, мы не имеем дела с действительными преступниками или соучастниками преступления. То есть даже если они и ответственны, то не ответственны. Классическая иллюстрация такого мышления — Едвабне: нам пытаются внушить, что сожжение евреев в амбаре произошло под немецким давлением и принуждением. Да, есть сведения о присутствии нацистов, но не о принуждении (…) Дело в том, что сквозь щели страшной войны во многих — в том числе, казалось бы, в самых нормальных и приличных — людях просачивается на поверхность подлость. Немцы устанавливали, извините за выражение, рамки модальности, — позволяющие некоторых людей убивать. Не столько отдавали приказ, сколько давали разрешение. Однако ничего не объясняет того, что всё происходило в таком карнавале преступлений. Второе, беспокоящее в формулировке закона, определение — это соучастие. Как это понимать? На полиэтничном, поликультурном востоке великие идеологии стравили людей, живших до этого друг с другом в каком-никаком согласии и уважении. Поляки убивали литовцев, литовцы поляков, с украинцами тоже не все ладилось, а где-то там на горизонте всегда были евреи, воспринимавшиеся как потенциальные жертвы или, по крайней мере, как проблема. (…) Доносили на евреев и на тех, кого считали евреями, но также и на поляков: мол, кто-то прячет радио, гонит самогон и т.д. Людей выдавали на смерть или обрекали на концентрационный лагерь, убивали. За людьми следили. По поручению немцев или без поручения. За килограмм сахара, а иногда просто для удовольствия насильничать или убивать. (…) Нельзя сохранить достоинство, отказавшись от правды, пускай трагической и болезненной. В Польше мы не видели морального раскаяния. А это значит, что вместо истинного достоинства возникает лжедостоинство, которое жаждет утвердиться вопреки фактам. И не позволяет извлечь даже одного кирпичика, потому что понимает, что даже минимальное вмешательство может разрушить все это фальшивое сооружение, этот сомнительный храм». И далее, напоминая о протесте против преследования евреев, с которым выступила во время войны, в 1942 году, писательница Зофья Коссак-Щуцкая, проф. Миколейко говорит: «Коссак-Щуцкая, будучи основательницей Фронта возрождения Польши, имея антисемитские взгляды, несла также в сердце истинную веру. Но мы в Польше имеем дело не с христианами, а с теми, кто исповедует христианство, хотя на практике, в духовности, в морали очень от него в своем решающем большинстве далеки. Истинно верующий человек знал бы, что может воспользоваться инструментами, позволяющими, несмотря на вину, сохранить достоинство, то есть благородство и даже святость, благодаря раскаянию. (…) Христианство допускает, что в человеке есть зло, он поражен грехом и виной, но одновременно в нем может появиться понимание собственной вины, он может сказать об этом ясно и открыто — и изменить способ бытия. (…) Поляки, впрочем, как многие другие народы Восточной и Центральной Европы, имеют исторический опыт подчинения, ощущения, что они хуже других. Так что чувство собственного достоинства, важности, величия, непобедимости — все это должно было проявиться, поскольку носит компенсаторный характер. Если, к примеру, англичане сейчас спокойно говорят о своих преступлениях с имперских времен, то с той же интонацией они говорят и о своих триумфах. (…) Послевоенное советское доминирование не позволило нам свести счеты не только с историей, но даже человеку с самим собой. Мы остались со своими грехами и винами, со своим злом».

Еще в одном интервью в том же издании, озаглавленном «Страх перед правдой», американский историк Тимоти Снайдер также обращается к новому законоположению, которое, по мнению законодателя, имело целью защитить достоинство польского народа от обвинений в нацистских преступлениях: «Извините, но я не поляк, и я не понимаю или не принимаю этого смешения — национальная ответственность и поступки отдельных лиц. Если я слышу, что польское государство должно защитить весь народ от дурной славы, тогда как никто иной таким образом на эти вопросы не смотрит, то у польского государства проблема. (…) Дело в том, что в условиях чрезвычайной ситуации, какой был Холокост, некоторые поляки вели себя очень достойно, другие — очень плохо, а остальным было безразлично. Но ведь это не значит, что они поступали так от имени или с позволения польского народа».

Но не все, как и должно быть при демократии, реагируют так же. Интересную параинтеллектуальную конструкцию создал поэт Войцех Венцель, не так давно награжденный президентом Анджеем Дудой медалью за заслуги в развитии польского языка. Для журнала «В Сети» (№6/2018) Венцель в фельетоне «Польша в тени Хагады» соорудил нарратив защитника праведного народа от еврейского нарратива: «Следует осознавать, что наши старшие братья по вере воспринимают историю специфически. Главные события в своей истории окружают мифом и литературно перерабатывают. Так возникает Хагада — конституирующее общность повествование, в котором исторические нюансы не имеют особого значения. Смысл этого нарратива после Холокоста сводится к констатации: мы народ жертв, а вину за нашу травму несут все другие народы. Немцы — или, скорее, нацисты — лишь запустили машину Уничтожения, которую построили проникнутые антисемитизмом общества Европы. Чтобы повесть была цельной и надлежащим образом действовала на воображение, в ней может присутствовать упоминание об отдельных праведниках, но о праведных народах — уж увольте». Как известно, в чем и Венцель, конечно, доподлинно убежден, существует, как минимум, один праведный народ — польский. Это, впрочем, выразил в упомянутом выше обращении в Яд Вашем премьер Моравецкий. Но Венцель растолковывает г-ну премьеру: «Я, однако, уверен, что скорее у меня на ладони вырастет кактус, чем дерево для Польши в Яд Вашем. А потому, что такое дерево разрушило бы цельность еврейского повествования». Можно бы добавить: известно ведь, что поляки — это коллективное воплощение Христа Народов. И тихонько шепнуть: и известно, что Христа сгубили евреи.

Тем временем, кажется, что-то расцветает справа от ПИС. На страницах еженедельника «До Жечи» (№ 6/2018) в пространном интервью, озаглавленном «Пошел процесс создания польского Йоббика», депутат Роберт Винницкий, председатель Национального движения, рассказывает о том, чем отличается его партия от ПИС, во флирте с которым его обвиняли: «Генезис такого нарратива восходит к 2004–2005 годам. Партия „Право и справедливость” начала переманивать правый электорат, переняв у правых часть лозунгов, но не реализовывая их. Нас реально различает многое: от видения зарубежной политики, отношения к Кресам, соответствующих действий в законодательной области — до трактовки роли религиозных ценностей в публичном пространстве. ПИС за Евросоюз, а мы против. Есть много сфер, в которых мы фундаментально отличаемся друг от друга». Одним из камней преткновения стал запрет демонстрации возле посольства Израиля по вопросу протеста еврейских общин против новаций в законе об Институте национальной памяти: «Даже если это была попытка борьбы с политическим конкурентом, решение министра в действительности обнажило стыдливо скрываемую правду о слабости польских правоохранителей и государства. Ведь если бы они не были слабыми, то не испугались бы этой манифестации. Во-вторых, это шаг, вызванный паническим страхом и решительно слишком робкой позицие по отношению к Израилю. Давайте вспомним, что в последние десятилетия у нас было много ситуаций, в которых различные общественные силы — в том числе наши — проводили манифестации и возле посольств, в том числе израильского, и перед представительством Европейской комиссии в Варшаве». Подчиняться чужакам, даже если это американцы, Винницкий не согласен и вынашивает планы расширения своего политического движения по образцу венгерской партии Йоббик, более правой, чем сам Орбан: «Я думаю, что такой процесс уже пошел. Потрясение, обусловленное крахом геополитики ПИС и слабостью правительства, переполняет чашу горечи. Многие люди, завлеченные Качинским, сегодня глубоко разочарованы также и перестройкой правительства, позицией премьера Моравецкого, движением к центризму. Наша рекрутинговая машина — а речь идет о молодых и перспективных людях — работает сегодня в полную мощь». И как я понимаю, главный редактор «До Жечи» Павел Лисицкий гарантированно обеспечит этим молодым и перспективным людям место для публикации их взглядов.

Кто там шагает левой? Правой, правой, правой…