Новая Польша 12/2018

Вырванное из забвения

Несмотря на то, что после Второй мировой войны прошло уже более 70 лет, ее история по-прежнему полна белых пятен. А может быть, скорее, черных дыр, своего рода ядер тьмы, о которых не рассказывает официальный исторический нарратив, поддерживаемый политикой и национальными интересами. Это относится как к индивидуальным случаям, так и к сообществам. В разные исторические моменты группой, исключенной из официальной истории, были солдаты Армии Крайовой, евреи, до сих пор мало — по крайней мере, к востоку от Одры — говорится о «розовых треугольниках»*, и, кажется, только французы могут сказать, что описали историю подневольных сексуальных работниц. Определенно, не поляки. Хотя в польском околовоенном имажинарии имеется образ женщины с обритой за сексуальные контакты с гитлеровским оккупантом головой, а в прозе появляются сюжеты о военной проституции, все же об организованной системе сексуальных услуг и подневольных сексуальных работницах в сущности известно немного. Ситуация, однако, изменилась. Иоанна Островская ведет свои исследования более десяти лет, трудолюбиво и упорно разыскивая в архивах материалы, относящиеся к публичным домам, находившимся как в концентрационных лагерях, так и в крупных городах. В работе «Покрытое молчанием. Принудительный сексуальный труд во время Второй мировой войны» она показывает то, как была организована система, а также предоставляет слово ее жертвам — женщинам, принужденным к сексуальному труду. Это не репортаж. Хотя у Островской есть склонность к повествованию, и лишь научные рамки отделяют нас от захватывающего рассказа увлеченного репортера, всё же основой книги являются документы, обильно цитируемые автором — как из материалов, оставшихся после нацистов, так и из послевоенных судебных дел, героинями которых были сексуальные работницы.

Важно название, в котором автор раскрывает предпосылки своей работы и ее основные тезисы. «Покрытое молчанием», потому что отсутствие этой темы как в исторических исследованиях, так и в литературе о войне, свидетельствует о ее вытеснении и моральном осуждении, стигматизации жертв войны. «Сексуальный», потому что предметом работы были сексуальные услуги. «Труд», потому что в организованной системе проституция становилась трудом, за который получали вознаграждение, еду, а иногда крышу над головой. Как на всякой работе, был распорядок, руководство и требования. «Принудительный», потому что ни одна из женщин, завербованных на эту «работу», не выбрала ее добровольно. И здесь мы должны задержаться, поскольку это входит в противоречие с тем фактом, что в лагерные бордели многие женщины обратились сами. Однако они сделали это в безвыходной ситуации.

Островская раскрывает механизмы функционирования системы, натравливавшей жертвы на других жертв. Рассказы, касающиеся борделей в концлагерях, шокируют, а уже сама информация о том, что посещение лагерного борделя было высшей наградой для узников лагеря, позволяет нам осознать чудовищность (и изощренность) мышления нацистов. Добавим еще невидимость борделей (например, освенцимского) в топографии и исследованиях этих мест и получим картину трудной темы, которую, однако, стоит поднимать, чтобы попытаться рассказать правду об истории.

 

Когда Анна попала в бордель в концлагере в Плашове, ей было 24 года. Она работала домработницей в немецкой семье, а также как зарегистрированная проститутка. В Плашов она попала не по собственной воле. «Поясняю, что в бордель в концентрационном лагере ни одна проститутка не хотела идти добровольно, потому что для проституток там были намного худшие условия, чем на свободе». В борделе работало 9 женщин, в большинстве своем узницы лагеря с таким же прошлым, как у Анны. «Бордель открывался в 5 часов вечера и был открыт до 10 часов вечера». Туда приходили украинцы, «черные»*, а также вспомогательная полиция (Sonderdienst). Специализация борделей для конкретных групп — один из основных мотивов книги Островской. «За половое сношение нам платили по 2 злотых, на которые мы ничего не могли купить. Еду мы получали точно такую же, как эти «черные украинцы». Ее не хватало, и мы постоянно были голодны». Анна рассказывает о насилии «клиентов» и подчеркивает, что эсэсовцы неоднократно спасали работавших в борделе женщин от «зверств пьяных “черных”». После войны Анна по-прежнему занималась проституцией, а ее свидетельство взято из документов Окружной комиссии по изучению гитлеровских преступлений в Кракове от 1948 года.

Написать историю группы, исключенной из основного дискурса — невероятно рискованная задача. Написать о женщинах, работавших в качестве проституток — такую задачу взяла на себя Островская, и после многих лет кропотливых поисков появилась книга, которая может стать основой для дальнейшей реабилитации забытых жертв нацизма в Польше. Получая Нобелевскую премию по литературе, Светлана Алексиевич сказала, что когда она идет по улице, и до нее доносятся слова, фразы, крики, она думает: «Сколько же романов бесследно исчезает в бездне времени!». Заслугой смелых исследовательниц является сохранение хотя бы нескольких таких историй, чтобы мы лучше понимали человека. В каждом его измерении.

Перевод Владимира Окуня

 

Joanna Ostrowska,

Przemilczane. Seksualna praca przymusowa w okresie II wojny światowej.

Marginesy. Warszawa 2018.