Новая Польша 2/2014

О МИЛОШЕ В ПЕТЕРБУРГЕ

3-4 декабря 2013 в Музее Анны Ахматовой в Фонтанном доме в Петербурге состоялась первая международная научная конференция «Чеслав Милош и Россия».

Конференция стала продолжением идей «Года Милоша в России». В 2011-2012 году были впервые изданы на русском «Родная Европа» (пер. К. Старосельской и Б. Дубина), «Долина Иссы» (пер. Н. Кузнецова), «Поиск отчизны» (пер. А. Нехая), вышли новые переводы стихов (например, «Второе пространство», «Орфей и Эвридика» в пер. А. Ройтмана и др.), были проведены первый конкурс переводов Милоша и переводческие мастер-классы, состоялись встречи и презентации в Москве, Петербурге, Перми, Иркутске и Новосибирске. К заметному удивлению польской стороны всё это выявило интерес россиян к творчеству и судьбе Чеслава Милоша и вдохновило министерство культуры Польши и польский Институт книги продолжить интеракцию. Тогда было решено провести в Петербурге двухдневную конференцию и собрать на ней, по возможности, всех ведущих исследователей творчества и биографии Чеслава Милоша. Работу по ее организации взял на себя недавно созданный вроцлавский фонд «За вашу и нашу свободу», к которому позднее присоединились фонд «Российско-польский центр диалога и согласия» (Москва) и Польский институт в Санкт-Петербурге.

Не все планы организаторов удалось осуществить. Например, не смогли приехать в Петербург Томас Венцлова, Ксения Старосельская, Адам Михник, Владимир Британишский, Виктор Ерофеев... Однако главной потерей милошеведения в целом и декабрьской конференции в Петербурге, в частности, стала скоропостижная смерть Натальи Горбаневской. В воскресенье, 1 декабря 2013, она должна была прилететь в Петербург, но днем 29 ноября скоропостижно, во сне умерла в своей квартире в Париже. За несколько часов до смерти она отправила файл со своим текстом Николаю Иванову во Вроцлав с просьбой распечатать его и привезти в Петербург. Так случайная поломка принтера в ее парижской квартире или ее предсмертные предчувствия дали конференции один из ключевых докладов и ее последний прижизненный текст — «Мой Милош. Продолжение следует». Во многом он объяснял необходимость продолжения разговора о Милоше по-русски. Наталья Горбаневская подводила итог своей работы последних трех лет (2011-2013): конкурс переводов Милоша, переводческие семинары во Вроцлаве и издание фундаментального труда — книги «Мой Милош», в которой она собрала всё, что перевела, исследовала и посвятила Милошу, с начала 1980-х (Москва, «Новое издательство», 2012). Точку ставить она не собиралась — в этом весь пафос доклада — наоборот, как пишет, «одним махом» продолжала переводить. Виктор Куллэ привёз на конференцию из Москвы гранки декабрьского номера журнала «Новый мир» с ее последними переводами Милоша.

В докладе Наталья Горбаневская продолжила свой спор с Милошем о ритмике стиха на примере его последних стихотворений и его анализа метрики и ритмики Иосифа Бродского (в предисловии к вышедшей в 1988 году в Париже книге стихов Бродского, которое Горбаневская перевела для НП №11, 2013). Она с удовольствием отмечает появление «поэтики хулиганства», «поэтики дерзости» у позднего Милоша. По ее мнению, Милош в книге «Последние стихотворения» «совсем другой». «…Он, хулиганствуя, эпатируя, поразительным образом раскрывается с малоизвестной нам стороны — горя, беды, слабости. Как будто весь расстегивается перед смертью. И удивительно, что, для того чтобы особенно, нараспашку расстегнуться, ему в ряде стихотворений понадобилась метрика, иногда умышленно хромающая, и рифмовка, иногда — тоже думаю, умышленно — слабая, неточная. Метрика и рифмовка — то, что, на его взгляд, не отвечало природе польского языка и польской версификации». Текст доклада Натальи Горбаневской был зачитан 3 декабря на конференции целиком и сразу же опубликован (в сокращении в «Российской газете», целиком — в разделе «Польский Петербург» на www.cogita.ru), а ее портрет стоял все два дня в музее Ахматовой.

«Приятным сюрпризом — к месту и вовремя — стал выход из печати двух книг, которые были доставлены прямо из типографии и вручены всем участникам конференции. Книга «Милош по-русски», изданная при финансовой поддержке польского Института книги и министерства культуры Польши, вобрала в себя работы победителей конкурса переводов стихов и прозы Чеслава Милоша», — пишет в своем отчёте о конференции Валерий Мастеров1. Эта малоформатная книжечка стала последней составительской и редакторской работой Натальи Горбаневской.

«Совсем другого» Чеслава Милоша представил в Петербурге его старший сын Антоний Милош, переводчик произведений отца на английский язык. Он был в России впервые в жизни и стал специальным гостем конференции. Его презентация была самой большой по времени. У Антония Милоша с Россией прежде всего было связано чувство страха. Он рассказывал о страхе отца перед спецслужбами («УБ, КГБ»), которым было пронизано всё парижское детство Антония. Особенно пагубно эти страхи сказались на здоровье младшего сына Чеслава Милоша — Джона-Пола (р. 1951). Антоний Милош показывал редкие видеокадры бесед отца с Анджеем Милошем (1917-2002), его младшим братом. 16 часовая видеозапись была сделана в Беркли в 1983-1984 годах самим Анджеем Милошем, польским документалистом и журналистом, но никогда не была использована целиком. В Петербурге были показаны фрагменты разговоров двух братьев о родине, семье, языке, детстве. Антоний Милош дополнял видеокадры своими комментариями.

Честь выступить первым со вступительным рефератом «Милош и Россия: в кругу проблематики» выпала профессору Ягеллонского университета Александру Фьюту. Лекция этого ведущего с 1970-х годов милошеведа задала тон и академический формат конференции. Профессор Фьют известен в России благодаря переводу на русский язык его книги «Беседы с Милошем» (Москва, «Новое издательство», 2006, пер. Анатолия Ройтмана) и выступлениям в Москве, Петербурге и Новосибирске на мероприятиях «Года Милоша» (2011).

Иную парадигму и следующее поколение исследователей Чеслава Милоша представлял на конференции второй наиболее известный знаток его творчества и публикатор, варшавский профессор Марек Залеский. В своем докладе «Родная Европа Чеслава Милоша» он говорил о милошевских «кодах» и его понимании значения Восточной Европы.

Как пишет Анатолий Нехай в заметках участника конференции для «Польского Петербурга» (www.cogita.ru), «проблематика «Милош и Россия» действительно весьма обширна». «В 2010-2011 годах варшавское издательство «Зешиты литерацке» («Литературные тетради») выпустило огромный — более 700 страниц — двухтомник эссе и статей Чеслава Милоша, касающихся этой темы: «Россия: трансокеанские видения». Его первый том «Достоевский — наш современник» почти полностью посвящен трактовке Милошем творчества Достоевского, а второй — «Воздушные мосты» — после обширных реминисценций, касающихся встреч поэта с имперской Россией, рассказывает об отношениях Милоша с «другой Россией»: Солженицыным, Пастернаком, Мандельштамом, и более всего — о его дружбе с Иосифом Бродским. Составительница обоих томов, главный редактор «Зешитов литерацких» Барбара Торунчик выступила на конференции с докладом «Россия Милоша», в котором рассказала об этой огромной издательской работе». В конце своего доклада Барбара Торунчик представила перечень тем для будущих исследований. «Если будет возможность продолжить разговор о Милоше и России, необходимо вовлечь в дискуссию специалистов по Достоевскому и русской философии» — считает директор Музея Анны Ахматовой Нина Попова.

О докладе единственной литовской исследовательницы Валерий Матеров написал в отчёте фонда «Российско-польский центр диалога и согласия»: «Профессор из Каунаса Асия Ковтун отправной точкой своего реферата выбрала эссе Чеслава Милоша «Придорожная собачонка», что дало повод остановиться на концептах разума и сознания. Приводя другие произведения Милоша и его реакцию на высказывания некоторых философов, профессор Ковтун замечает интересные нам и сейчас этические моменты: «Добро и зло для Милоша — не только категории этики, в очень общей форме показывающие мотивации поступков или отношений человека. Исходя из текстов книги «Придорожная собачонка», можно понять добро и зло в представлении Милоша как экзистенциальную категорию, как дуализм бытия. Наши поступки, связывающие нас с другими людьми, всегда имеют определенные последствия. Милош предполагает, что в этом мире ничего не происходит случайно. Человек всегда отвечает за зло, даже совершенное против его воли»2.

Сам Валерий Мастеров, который вместе с Николаем Ивановым выступал куратором конференции, теперь является сотрудником фонда «Российско-польский центр диалога и согласия». Он рассказал об интервью с Чеславом Милошем, записанном им в 1999 г., в период работы в Варшаве собкором «Московских новостей», для книги «Рубежи веков». Из польских интервью в нее вошли также беседы со Станиславом Лемом и Анджеем Вайдой. Опрашиваемые отвечали на десять вопросов о страхе и жестокостях, о зле и его личинах, вере в знания, диктатуре и диктаторах… Милоша эти вопросы заинтересовали. В своих ответах он сумел, к примеру, предвидеть появление «уводящих от скуки движений, в том числе религиозных»; до событий 11 сентября 2001 г. сегодняшние «изощренные и непредсказуемые» предлоги убивать людей, «жестокие и кровавые столкновения <…> между иноверцами, «волны терроризма» «против религиозных врагов».

Как известно, наиболее продуктивный центр российского милошеведения находится близ Уральских гор, в Перми. Его представляла профессор Пермского государственного педагогического университета Елена Бразговская вместе со своими студентами и аспирантами. Монография Е. Бразговской «Чеслав Милош: язык как персонаж» была опубликована в Москве в 2012 году. В Петербург профессор приехала со своей аспиранткой Светланой Ивановой. Светлана в июне защитила в Перми кандидатскую диссертацию «Репрезентация абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах (на материале польскоязычных текстов Лешека Колаковского, Барбары Скарги, Чеслава Милоша)». Самая юная участница выступила с самым сложным докладом «Знаки (имена) абстрактных объектов в структуре текстов Чеслава Милоша: аспекты интерпретации».

Треть времени конференции была отдана переводчикам.

Выступление Анатолия Нехая для меня было одним из самых интересных на конференции. Свой путь к Милошу этот поэт, переводчик с польского и руководитель поэтического клуба имени Агнешки Осецкой назвал «дорогой к самому себе». Оказалось, что Анатолий Петрович еще в 1970-х переводил Милоша. «В ленинградских библиотеках его книг тогда не было совсем (возможно, они были в спецхранах). Единственное место, где можно было прочитать стихи Милоша — это московская Библиотека иностранной литературы, носящая ныне имя ее создательницы Маргариты Рудомино. Вот там-то и нашлись томики двух первых книг поэта, вышедших еще до его эмиграции. Других поступлений уже не было. Я работал тогда в «закрытой» организации, без права переписки с заграницей, и вынужден был подчиняться общим правилам. Мои стихи и переводы шли «в стол». Был среди них и «Вальс» Милоша, поразивший меня богатством красок, гибкой ритмикой и мрачными пророчествами. Вместе с тем была в нем какая-то особая певучесть, созвучная русской поэзии. Но перевод «Вальса» так и остался лежать в моем столе…Я жил тогда какой-то странной двойной жизнью. Мне часто приходилось ездить по служебным делам в Москву, в свое министерство, находившееся неподалеку от Библиотеки иностранной литературы. Занеся какую-нибудь важную бумагу на подпись, я дожидался, сидя в библиотеке, когда ее «согласуют» в одном из министерских кабинетов. Потом моя задача заключалась в том, чтобы перенести бумагу в другой кабинет, — и так двенадцать раз, по числу согласующих инстанций. Это называлось «приделать бумаге ноги». Каждое согласование занимало как минимум полдня, так что времени для чтения у меня оставалось достаточно, и за несколько лет поездок я основательно проштудировал польскую, а заодно и чешскую «закрытую» тогда литературу: Чеслав Милош, Беата Обертинская, Виктор Дик, Йозеф Гора, Ярослав Сейферт» — рассказывал на конференции Анатолий Петрович. «Ситуация изменилась в 1980 году, когда началось «триумфальное возвращение Милоша в польскую литературу, и его стихи замелькали на страницах популярных журналов, таких как «Пшекруй» и даже «Кобета и жиче». Из того, что удалось собрать, я выбрал для перевода несколько стихотворений, включая знаменитое «Który skrzywdziłeś…»». Ленинградский математик Нехай сделал стенгазету о Милоше и повесил её в своем закрытом НИИ на доске объявлений. «Стенгазета о Милоше, конечно, не была у меня первой, я и раньше делал листки, посвященные разным литературным событиям, и вывешивал в разрешенном месте. Поэтому обошлось без последствий» — сказал он.

Многие темы польских докладчиков в России звучали впервые. Станислав Бересь (Вроцлав) представлял своё исследование известной, пожалуй, лишь переводчикам и редакторам «Порабощенного разума» полемики Чеслава Милоша в 1942-1944 годах с поэтами младшего «обреченного» поколения («поколения Колумбов») из круга журнала «Штука и наруд» («Искусство и нация»), которую великий лауреат Нобелевской премии продолжал до конца жизни, полемики о будущем Европы. Многолетняя связь и переписка Чеслава Милоша с Ярославом Ивашкевичем с начала 1930-х годов, о которых говорил польский историк и директор Польского культурного центра в Москве Марек Радзивон, также не представлены в России в исследованиях и переводах.

Российский поэт и литературовед Виктор Куллэ был одним из 120 участников конкурса переводов Милоша. Не вышел в финал, но некоторые его переводы Наталья Горбаневская включила в сборник «Милош по-русски». Куллэ сделал масштабный доклад в жанре эссе «Свобода и благодарность: Милош, Бродский, Венцлова в полилоге восточноевропейских культур». В 2001 году он записал в Кракове беседу с Чеславом Милошем, она шла на русском языке. «Если, по Мандельштаму, верно, что жизнь и судьба поэта являются его наиболее значимым произведением, то Милош, об ту пору переваливший за 90 летний рубеж, являл собою творение совершенное, с того дня ставшее для меня персонификацией идеального поэта, как некогда для Бродского Ахматова и Оден».

Анатолий Ройтман говорил об уроках Милоша: уроке человеческого обаяния, уроке тактичного и деликатного отношения к собеседнику, уроке внимательного чтения, рецитации, голоса и других.

Никита Кузнецов рассказывал о «некоторых аспектах перевода прозы Чеслава Милоша» на примере «Долины Иссы» и «Азбуки», которую он заканчивает для публикации в петербургском издательстве Ивана Лимбаха.

Челябинский полонист и переводчик Денис Пелихов выступал последним и вызвал своим сообщением «Проблема ритмической организации стихотворений Чеслава Милоша и перевод этих особенностей на русский язык» самую большую дискуссию. «Переводчик не может быть рабом, он всегда соревнуется с автором! В русской традиции переводчик — соперник», — спорил с докладчиком Виктор Куллэ.

Так конференция завершилась красивым спором поэтов и переводчиков о величии замысла.

Всего на конференции в малом зале Музея Анны Ахматовой выступили пятнадцать литературоведов, историков, лингвистов, переводчиков, журналистов и писателей из Москвы, Перми, Новосибирска, Челябинска, Каунаса, Варшавы, Вроцлава, Кракова, Петербурга и Сан-Франциско. Вёл конференцию в основном Николай Иванов при участии Валерия Мастерова. Организаторы сообщили, что в этом году должен выйти сборник докладов конференции на русском и польском языке и обещали найти возможность для новых встреч милошеведов в России.

____________________

1 http://www.rospolcentr.ru/tabid/227/ArticleId/153/language/ru-RU/Default.aspx

2 Ibidem.