Новая Польша 10/2017

«Сосланная в себя»

Мирослава Шиховяк (р. 1956) дебютировала как поэт сравнительно поздно — в 2005 году книгой «Шлёп-стори», однако до этого обозначила свое присутствие в литературе интернет-публикациями, у нее есть и свой литературный блог. Кроме того, она прозаик: в 2015 году у нее вышел сборник рассказов «Согнездие». Изданная в 2010 году книга стихов «я ещё тут покручусь» была номинирована на престижную литературную премию «Нике».
Мир ее поэзии — пространство кризиса, распада и повторного соединения. Поэтический язык выполняет здесь роль фактора, инициирующего процесс позитивной дезинтеграции, как определил это в свое время профессор Казимеж Домбровский. Иначе говоря, поэтический язык становится орудием такой деконструкции восприятия реальности, которая пробуждает способность к эмпатии, а значит — к освоению мира. Тем самым процесс распада личности не только остановлен, а как бы перенаправлен, что позволяет, пережив кризис, вновь прийти в себя: «То, что осталось, учится шлёпать посреди дороги,/ шлёпать от своего имени». И далее, в стихотворении «Лучше так»:


Я обязана быть
на своей стороне, слушать собственные шаги.
Однажды я остановлюсь, отрекусь, но ничего себе
не подскажу. Не хочу я знать всё.


Условие действия от своего имени — несогласие на навязанный язык, на готовые клише, стереотипные образы. Поэзия Мирославы Шиховяк преобразует материю мира, позволяя заметить необычайность обыденного, как в стихотворении «Грунт»:
Зайти на глубину и
в воде по шею хрупать звёзды,
плывущие по поверхности, как золотые шкварки.
Сила этих стихов — в оригинальности образов. Образная реконструкция мира позволяет найти в нем собственное место, безопасное, хотя и не свободное от перспективы смерти — с течением времени в поэзии Шиховяк этот мотив усиливается. При этом именно стихи можно считать оставленным навсегда следом личного существования — быть может, ничтожным, но несмотря на это прочным, как молитва:


Сосланная в себя,
лишённая зрения, молюсь на осязание.
(«Не заставляй»)


Спасая собственную целостность, героиня этих стихов бесстрашно раскрывается новому опыту:


Есть ещё во мне место для чего-то, чего я не
знаю, для кого-то чужого, кто нас не свяжет.
Хочу опять удивляться, иметь для этого хороший повод
и пару слов под рукой.
(«Вот и всё»)


Без сомнения, можно признать эту поэзию манифестом суверенного бытия — бренного в его материальной ипостаси, но (здесь важна духовно-материальная двойственность человека) записанного в памяти космоса — особенно благодаря спасающему идентичность языковому следу.