Новая Польша 1/2006

НА ТРУП

Сказать, что труп — герой стихов Эугениуша Ткачишина-Дыцкого, значит сказать одновременно слишком много и слишком мало. Едва автор, родившийся в 1962 г., выпустил свой первый сборник «Неня и другие стихотворения» (1990), как критика сразу признала его самым выразительным представителем «необарочной» поэзии. Термин этот, впрочем, вводит в заблуждение, так как «необарокко» было заметно уже у поэтов, начинавших печататься в 1960 е, и, как верно заметил Ян Юзеф Липский, один из важнейших комментаторов польской послевоенной поэзии, его можно отыскать как у большинства поэтов «лингвистического» течения, так и в лирике Александра Вата. Несомненно, интерес к барочной поэзии в последние десятилетия не перестает нарастать и находит всё новые формы выражения, что заметно хотя бы в некоторых стихах дебютантов последних лет. Поэтому неудивительно, что для некоторых младопоэтических кругов Дыцкий стал Маэстро, популярность которого продолжает расти.

Нет сомнения, что поэт наделен классическим барочным воображением, в рамках которого один из главных мотивов — «гробовые портреты», «dance macabre», смерть. Изысканная и усложненная риторика этих стихов часто использует такие приемы, как инверсия, анафора, повторы, в результате которых циклы его стихотворений становятся собраниями «вариаций на тему» с откровенно музыкальной конструкцией. С ходом времени эта лирика обращается также к современным коллоквиализмам, хотя это не означает обращения к явлениям повседневности. Этим она сигнализирует стремление к преодолению собственных стилизаторских стереотипов.

Есть в этой поэзии исключительно интересный мотив: через связь с барокко Дыцкий обращается к корням польского склада ума, к сарматскому мифу. Так происходит и — может быть, сильнее, чем в предыдущих сборниках — в его последней книге «История польских семей» (2005). Сплетение разных тем ярче всего продемонстрировано в стихотворении «Польский шляхтич Ян Трупский»:

начну же с того что фамилия равно

стародавняя и неплохая как и Дыцкий

настоящий украинный шляхтич во всяком

случае Дыку кто-то прибавил цки

трупу кто-то прибавил ски

Это приравнивание трупа и Дыцкого, их общей смертной судьбы — довольно типичный пример этой поэзии. В нем выражается также своеобразный иронический юмор, подобно тому, как это происходит в другом стихотворении, сообщающем об утрате давних восточных территорий, откуда родом «польская семья» Дыцких — от давнего имущества уцелела только рукопись Деотимы, польской поэтессы XIX века:

она у меня и по сей

день вопреки национализации советизации

декоммунизации американизации макдональдизации

модернизации канализации если так и далее

пойдет моя жизнь подвергнется пауперизации

Такого рода шуточки стоят рядом с отстранением от современности, но и, что мне кажется более важным, от собственного поэтического искусства.