Новая Польша 6/2010

ПАМЯТНИК РАДИ ПРИМИРЕНИЯ

Мои корни — на Покутье, в краю, втиснутом между Прутом, Черемошем и Карпатами. Точнее, в деревне Рыбно (неподалеку от Кут, где 17 сентября 1939 г. состоялось последнее заседание правительства Второй Речи Посполитой). Про Рыбно мне рассказывали мама с бабушкой, и из их воспоминаний всплывала картина польской деревни, где украинцев было больше, чем поляков. Ребенком я не мог понять, что их так притягивало к Польше. Не понял даже в средней школе, когда учительница истории описывала меж- и послевоенный период иначе, чем в учебниках. Мое сознание сложилось позднее.

У людей, родившихся на тех землях Второй Речи Посполитой, которые сегодня принадлежат Украине, молодость ассоциируется почти исключительно с этническими чистками. Травмирующие душу переживания выжгли в них клеймо горя, обиды и страдания, сужая видение польско-украинских взаимоотношений до черного и белого.

Не у меня одного приграничные корни, и не только я боролся с этой двойственностью. Романа работает в администрации гмины в Оборниках-Шлёнских, в Силезии. В течение десятков лет мы жили недалеко друг от друга, не зная об этом. А познакомились через интернет, и наша переписка насчитывает тысячу мейлов. Мы хотели понять, что же тогда произошло, хотели поехать туда. Из нашей дискуссии родилась идея связать молодежь из Покутья и Оборников. Проекту мы дали название «Нас связывает общая история».

Год 2004

Никакое туристическое агентство не предлагает трассу, которая бы нас устроила, и потому поездку мы организовали сами. В Кутах останавливаемся у Коли, который будет нашим хозяином и проводникм. Он украинец, его жена Оксана родом из смешанной семьи. Из Кут до Рыбно всего лишь 8 километров. Мама боится. Прошло 60 лет, а в ее памяти по-прежнему живет ноябрь 1944 го: зарево подожженного костела и польских домов, стоны и пронзительные вопли умирающих. Она чудом избежала смерти.

Микроавтобус останавливается в том месте, где от шоссе из Снятына до Кут ответвляется дорога на Толоку — иначе говоря, среди лугов и зарослей над Черемошем. Здесь стоял костел, здесь похоронили убитых поляков. На основании старых фотографий мы устанавливаем, где был вход в костел.

Место, где стоял наш дом, мама узнаёт по колодцу. Сам дом бандеровцы сожгли, но колодец с четырехскатным козырьком уцелел; недостает только жестяного петушка. В отдалении видим старушку. Та пасет корову, присматривается и в конце концов подходит.

— Геленка? — она смотрит на маму.

— Как ты меня узнала? — мама разражается плачем.

— А и как не узнать? Кто ж другой мог бы сюда приехать?

Это Мария, она помнит семью Томашевских. Известие о нашем приезде расходится быстро, жители Рыбно хотят нас увидеть. Невзирая на очевидную бедность они, когда мы будем уезжать, принесут яйца и соленые огурцы. Подарок от сердца.

Коля организует встречу по вопросу нашего проекта. Беседуем мы с сельскими головами и с директорами школ, предлагаем материальную помощь. Идея нравится. Но, когда выпитая водка делает свое дело, голова Кобаков (деревни по соседству с Рыбно) заявляет, что когда-нибудь украинцы станут покупать компьютеры полякам. Мы чувствуем себя неуютно. А после прощания мама слышит, как тот же деревенский голова бурчит что-то про «полячишек». Но зеленый свет проекту дан.

На Рождество получаем от Марии поздравления и письмо: «У нас есть предложение на месте вашего костела поставить памятник либо часовенку. Мы вам поможем».

Год 2005

Принимаем решение поставить памятник. Мы хотим, чтобы надпись на нем не коробила и не отталкивала украинцев, но в то же время напоминала о том, что произошло в 1944 году. Каким образом примирить эти два желания? Рождается мысль о дружелюбном и приемлемом для обеих сторон лозунге: «С вами до 1944-го» — по-польски и украински. А на памятнике — католический крест.

Это хорошее начало. Вскоре проект получает ход. Мы располагаем покровительством бурмистра Оборника и рекомендацией от вроцлавской Коллегии Восточной Европы. Но нам нужны высокопоставленные, авторитетные опекуны, которые придадут нашим поискам денег подлинную убедительность. Канцелярия президента Квасневского отказывает. Мы принимаем это со смирением, хотя в интернете находим данные о президентском патронаже над мотоциклетным пробегом или над конкурсом на самое безопасное сельскохозяйственное предприятие в категории крупнотоварных хозяйств. Полную незаинтересованность проектом проявляет посольство Украины. Наше восточное партнерство приходится реализовать собственными силами.

Письма, отправленные украинским директорам и сельским головам, остаются без ответа. Наша добрая воля подвергается испытанию. Когда мы туда поедем, то окажется, что «оранжевая революция» смела большинство тех, с кем мы раньше встречались. Но не всех, а молчание — это проблема украинской психологии, формировавшейся на протяжении долгих лет коммунистического порабощения. «Любое сотрудничество польских учреждений с украинскими представляет собой тест доброй воли, настойчивости, выдержки и решимости. Для немецких учреждений оно было бы вдобавок еще и культурным шоком», — говорит нам украинский правительственный переводчик. Еще множество раз нам предстоит убедиться, что он прав.

И вот мы снова на Украине. Совершаем путешествие по следам предков. В Тройце возле Заболотива зажигаем лампаду у памятника полякам, убитым Украинской повстанческой армией (УПА). «Трагически погибли 64 человека. Памяти тех, кто, оставаясь верными Богу и Отчизне, отдал жизнь 23 октября 1944 года. Соотечественники воздают им почести», — читаем мы надпись. Коля тоже читает. «Эдвард, что здесь произошло? Ведь это ж половина населения деревни!» — спрашивает он, когда мы уходим. Я кладу ему ладонь на плечо: «Это трудный вопрос, лучше не будем его обсуждать». Коля на несколько минут замолкает. Но в конечном итоге взрывается: «Там были немцы, переодетые украинцами!»

24 августа, в праздник независимости, на площади в Выжнице висят два флага: желто-голубой Украины, а рядом — красно-черный УПА. Это производит на нас удручающее впечатление, но Коле мы ничего на сей счет не говорим. В 2008 г. нам предстоит увидеть еще больше таких флагов.

В Рыбно знают, что мы приедем, и на школьном дворе нас приветствуют хлебом-солью. В составе комитета по организации нашей встречи — учителя и кто-то из роно. Речи, безотказная гармошка, выступления учеников. Мы вручаем компьютер со сканером, лазерным принтером и динамиками. Дирекция школы приглашает польскую молодежь в Рыбно. Всё хорошо.

Вместе мы отправляемся на то место, где стоял костел. Трава на кладбище возле костела скошена и вывезена. Трудно совладать с чувством некой смущенной растроганности: украинское кладбище рядом с церковью запущено и не ухожено. Мы зажигаем лампады, молимся.

Май 2006 - май 2007

Группа молодежи из оборницкой гимназии едет в Покутье. В Рыбно их сердечно приветствуют. Организуют совместные экскурсии в горы, в Каменец-Подольский и Хотин. Неважно, что в микроавтобусе всего 18 мест, — можно поставить дополнительные табуретки. И их действительно ставят, благодаря чему еще десяток рыбненских детей тоже едут туда, где они еще не бывали.

Здешняя учительница английского языка приглашает в гости польскую преподавательницу, которая опекает обе группы, и одну школьницу. Однако живут они у нее всего сутки. На следующий день приезжает свекровь и заявляет, что не желает видеть тут «полячишек». «Англичанка» плачет, но вынуждена считаться с мнением свекрови.

Потом молодежь из Рыбно приезжает к нам. Оборницкая гимназия и правление гмины обеспечивают программу пребывания. В момент прощания рыбненский голова спрашивает у мамы, почему та уехала. Мама не отвечает, она просто не в состоянии. А спустя несколько дней отправит в Рыбно письмо: «Дорогой пан Петро! Во время войны между нашими украинскими соседями и нами встали люди, которые для многих из вас сегодня являются героями. Очень прошу, чтобы Вы меня поняли, когда я скажу, что для меня они героями не были и никогда не будут. Можете со мной согласиться или нет, но я считаю, что люди, которые жгут костелы, не заслуживают уважения. Наш костел в Рыбно сожгли эти люди. Можете со мной согласиться или нет, но я считаю, что те, кто убивает других только потому, что те не принадлежат к их народу, совсем не-хорошие люди. 10 ноября 1944 г. в Рыбно эти плохие люди убили 23 поляков. Дорогой пан Петро, я не напишу, как они это сделали, потому что Вы наверняка мне не поверите. Однако же мы все-таки приехали к вам, а после того, о чем я сейчас написала, Вас может удивлять, что мы вообще так поступили. В этом, однако, нет ничего странного, так как мы приехали к хорошим людям, составлявшим и в Рыбно, и по всей Украине в том трагическом 1944 году решительное большинство. Такие, как они, спасли мою жизнь!».

Мы не уверены в реакции. Но четко осознаём, что нашим взаимоотношениям будет теперь сопутствовать историческая правда.

Год 2008

Едем в третий раз. На сей раз — с надеждой, что памятник, обещанный сельским головой, будет поставлен. Но его нет и пока что не будет. «У нас случилось наводнение, — говорит Коля. — Кроме того, проблема и в деньгах. Всё это обойдется дорого, а у головы денег нет».

У рыбненского головы после наводнения существует и еще одна проблема: через неделю он выдает дочь замуж. Мы покупаем девушке два золотых сердечка. Его семья принимает нас гостеприимно, а мы поражаем их знанию украинских песен. Поём все вместе.

Беседуем о проекте памятника, оцениваем расходы, оставляем деньги. Не будет ли дальнейших проблем? Голова с улыбкой отвечает, что в Рыбно для всех будет честью, если этот памятник появится.

Год 2009

На Пасху мама звонит по телефону Коле. Поздравляет, желает всяческого добра. И тешит себя иллюзиями, что Коля как-нибудь упомянет о памятнике. Но он не упоминает. В мае и июне — очередные звонки и снова вопросы. «Пани Геленка, — нервничает Коля, — если бы тамошним головой был я, то памятник уже бы стоял!»

В июле звонит Коля; он уверяет, что памятник будет стоять к 28 августа.

Потом телефонный звонок в начале сентября — что уже стоит.

У нас желание на радостях задушить его в объятиях — через трубку.

Год 2010

В мае 2010 г., на Юрьев день, мы поедем в Рыбно уже в четвертый раз. Раньше в этот день после молебна и крестного хода гуцулы со стадами овец отправлялись на полонины. Этого уже нет, но обычай молебна и крестного хода остался. Нам хочется, чтобы греко-католический священник из Рыбно и католический ксендз из Кут вместе отслужили мессу и возглавили этот крестный ход, в котором мы тоже хотим принять участие. И мы попросим, чтобы одним из этапов торжественной процессии стало посещение нашего совместного памятника. У нас такое чувство, что он точно так же был нужен нам, как и украинцам. Им, может быть, даже больше.

Записала Сильвия Фролов