Новая Польша 5/2018

Пресса «задрутников»

Перевод Владимира Окуня

Вопрос о солдатах Красной Армии, взятых в плен во время польско- большевистской войны, стал одним из самых противоречивых в польско-российских отношениях. Он нередко используется в исторической политике как якобы равнозначный катынскому преступлению (т.н. «анти-Катынь»), а лагеря в Стшалково и Тухоле представляются в качестве «лагерей смерти», в которых русских пленных целенаправленно морили голодом. При этом сообщаются недостоверные данные, будто бы в этих лагерях умерло 60-100 тысяч пленных (в действительности, число умерших не превышало 16-18 тысяч). Российская сторона представляет также завышенное число военнослужащих, оказавшихся в польском плену (появляются цифры от 130 и даже до 165,5 тысяч), в действительности, однако, уже по окончании военных действий во всех лагерях их было около 75-80 тысяч*.
Мало внимания уделяется изучению прессы, издававшейся в упомянутых выше лагерях. Я определяю ее термином «пресса задрутников». Словом «задрутники» (досл. «запроволочники»)* в 1919-1924 годах в русской эмигрантской печати в Польше называли интернированных в лагерях русских*. Большой проблемой является тот факт, что, в отличие от прессы, издававшейся пленными и интернированными украинцами, пресса русских «задрутников» сохранилась в очень небольших количествах, на что обращал внимание еще Збигнев Карпус* (хотя сохранилась она в несколько большей степени, чем он утверждал в своей работе).

***
Лагерь для советских военнопленных №1 в Стшалково начал действовать 12 мая 1919 года на месте функционировавшего там в 1915-1918 годах немецкого лагеря, предназначенного для военнопленных из русской армии. После того, как эти территории отошли к польскому государству, в лагере вначале содержали интернированных разных национальностей. Однако в июле 1919 г. было решено использовать его для содержания прежде всего русских военнопленных (из Красной Армии). Именно в тот период их количество стало увеличиваться. Осенью и зимой 1919/1920 года в этом лагере вспыхнула эпидемия тифа, из-за которой, в сочетании с ужасными условиями, погибло много людей. Вследствие этого польские власти некоторое время не отправляли туда новых пленных. Случались также проявления насилия по отношению к заключенным со стороны лагерной охраны, однако виновные были наказаны властями. Летом 1920 года, после выигранной битвы под Варшавой, а затем на Немане, в лагерь снова начали прибывать тысячи большевистских военнопленных. В результате, к концу ноября того года в нем оказалось почти 37 тысяч красноармейцев (правда, свыше половины из них находилось вне лагеря на полевых работах и в рабочих отрядах). И всё же переполненность лагеря вновь вызвала эпидемии и смерти. За весь период существования лагеря в нем погибло около 6000 пленных*.

***
Несмотря на это, польские власти приняли решение провести акцию по вербовке в союзные антибольшевистские отряды среди русских военнопленных, заключенных в лагеря в Стшалково, Тухоле, Пикулице и Вадовице, а также казаков, находившихся в лагерях в Калише и Щипёрно. Эту акцию планировалось проводить при помощи эмигрантского Русского политического комитета*, однако участие его представителей должно было ограничиваться ведением пропагандистской деятельности*. Службу пропаганды в лагере для военнопленных в Стшалково в конце ноября 1920 года организовал попавший в польский плен Клеофей Кокин при поддержке главы экспозитуры* 2-го отдела Командования Генерального округа Познань капитана Сецинского. Вскоре он завербовал группу агентов, которым был выделен отдельный барак и лучшая одежда. Кроме того, каждый агент ежемесячно получал от польской военной разведки вознаграждение в размере 3500 польских марок. Среди содержавшихся в лагере пленных распространялись доставляемые РПК периодические издания: ежедневная газета «Свобода», а также нерегулярные сатирические издания «Штык», «Оса» и «Петушок». 9 марта 1921 года начала издаваться газета «Последние новости», в которой публиковались статьи, как написанные агитаторами, так и подготовленные на основе материалов, появлявшихся в польской и русской прессе, выходившей в Варшаве. Эта газета пропагандировала савинковскую идею «третьей России»*. В момент начала ее выпуска распространились слухи о вспыхнувших в Петрограде и других городах России антибольшевистских восстаниях, о которых сообщалось на страницах издания. Поначалу газета выходила нерегулярно, с перерывом в апреле. С мая, однако, она выпускалась почти ежедневно. Газета была рукописной, затем ее распечатывали на ротаторе. Чаще всего ее размер составлял четыре страницы. Газету бесплатно раздавали среди военнопленных. Функции главного редактора выполнял некто Листопадский. Издателем газеты был Отдел просвещения лагеря в Стшалково. Редакция размещалась в бараке №45 Третьего отделения лагеря. Статьи выходили без подписей. Редакция газеты призывала заключенных лагеря присылать тексты. Первые номера писались простым шрифтом. Со временем он стал более декоративным, а к виньетке добавили савинковский лозунг «За Родину и свободу». Постоянными разделами газеты были «Политические новости», в которых помещалась политическая информация, «Объявления» — сообщения относительно лагерной жизни, «Вести из Совдепии», а также «Художественная жизнь» (культурный раздел)*. Еще на страницах газеты появлялись сатирические стихи и карикатуры антикоммунистического содержания (часть их копировалась из русских эмигрантских изданий, выходивших в Варшаве (например, «Штык»)*. Последним сохранившимся номером был №163, датированный 20 августа 1921 года*.

***
Вначале, благодаря печатавшимся сообщениям о Советской России, «Последние новости» пользовались среди пленных немалой популярностью*. Тем более что убежденные коммунисты из числа военнопленных были изолированы польскими властями от остальных. Однако в конце апреля — начале мая в стшалковском лагере побывали большевистские делегаты, организовавшие встречи с военнопленными, на которых уверяли их, что в Советской России прекрасное положение. Вдобавок, они роздали пленным папиросы и спички. После очередного их визита 18-20 июня 1921 года была отменена изоляция коммунистов от остальных пленных. В результате, пропагандистская деятельность польской стороны была сильно затруднена*. К тому же находившиеся в лагере коммунисты (около 400 человек) создали в лагере свой комитет РКП(б). Благодаря поддержке со стороны ИМКА*, они также вели в лагере просветительско-пропагандистскую деятельность, что выражалось в организации театра, школы хороших манер, курсов эсперанто и, в первую очередь, в выпуске в лагере собственных печатных изданий. Это были: «Вестник военнопленного», который вышел в количестве 10 номеров, а также «Журнал военнопленных лагеря Стшалково» с подзаголовком «Издание местных коммунистов», издававшийся в марте 1921 года. Этот последний часто конфисковали лагерные власти под предлогом нарушения лагерного порядка, а также из-за текстов, направленных против Б. Савинкова и Лиги Наций. Однако такие действия были не в состоянии остановить просоветскую агитацию в лагере. В феврале 1922 года выпускалась еще одна газета под названием «Новый путь»*, но от упомянутых выше изданий не сохранилось ни одного экземпляра.

***
В стшалковском лагере настроения среди военнопленных вскоре начали формировать заключенные там коммунисты. Комендантом самоуправления пленных был коммунист Филимонов, а после его отъезда некий Анатолий Литвинов. Советские пленные значительно охотнее усваивали распространявшиеся ими сведения, получаемые из доступной им советской печати. В лагере стало даже доходить до рукоприкладства между ними и представителями антикоммунистической пропаганды. Несмотря на противодействие со стороны польских лагерных властей, пленные стали с неприязнью относиться к Отделу просвещения и распространяемой им газете «Последние новости» (как и к распространявшейся также в лагере газете «Свобода»). В конце концов, 9 сентября 1921 года ОП вынужден был прекратить свою деятельность*. Следует согласиться с мнением Леха Выщельского о том, что действия, предпринятые польской стороной при поддержке РПК, «не принесли больших результатов»*.
Тем временем, заключенный 16 апреля 1921 года Польшей, а также Советской Россией и Украиной рижский договор предусматривал в статье IX принципы взаимной репатриации населения между этими государствами (включая и обмен военнопленными). В результате, советские пленные были постепенно репатриированы в Советскую Россию (с 1922 г. входившую в состав СССР) в период с марта до середины октября 1921 года (с перерывом с 27 мая до 15 июня, когда польская сторона приостановила репатриацию по причине задержек с репатриацией польских пленных большевистской стороной). Помимо большевистских пленных, на репатриацию в СССР до октября 1923 года решилось в целом около 3000 интернированных русских из армий Перемыкина и Булак-Балаховича*.

***
Еще одну группу русских, о которых говорится в этой главе, составляют интернированные. Первопричиной их пребывания в лагерях являются события осени 1920 года. Отряды генерала Станислава Булак-Балаховича 8 ноября 1920 года начали борьбу с большевиками, через два дня взяв Мозырь. Однако, после первоначальных успехов, большевики заставили их отступить, и в период между 28 ноября и 5 декабря они пересекли польскую границу. Многие солдаты этой армии вновь перешли на сторону большевиков; в Польшу вернулось лишь 12 тысяч. Интернировано из них было, однако, только 7 тысяч; остальные (в основном, поляки и белорусы) вернулись домой. Интернированные были помещены в лагеря в западной и центральной Польше (главным образом, в Щипёрно и Тухоле). Также были интернированы члены Третьей русской армии ген. Бориса Перемыкина (6,3 тысячи) и есаула Яковлева (1,5 тысячи), одновременно принимавшие участие в боях с большевиками на территории Подолья вместе с отрядами Симона Петлюры*. Солдат этих формирований первоначально планировалось разместить в лагере в Щипёрно, однако после протестов самого генерала их направили в лагеря в Торуне и Оструве-Ломжинском*. В общей сложности русские союзники Второй Речи Посполитой были интернированы в 21 из функционировавших тогда на территории польского государства 24 лагерей*. На страницах газеты «Свобода» Борис Савинков призывал интернированных сохранять терпение и лояльность по отношению к Русскому политическому комитету (РПК), который он возглавлял*.
Этот РПК оказывал помощь интернированным, а сам, в свою очередь, финансировался польскими властями. Значительная часть вышеупомянутых средств была предназначена для поддержания интернированных частей в боевой готовности. С этой целью в июне 1921 года Савинков также предпринял попытку завязать сотрудничество с белорусскими и украинскими организациями. Если в случае белорусских формирований (возглавлявшихся Булак-Балаховичем) это привело к успеху (несмотря на напряженные отношения между Савинковым и Булак-Балаховичем), то украинцы не выражали желания сотрудничать с русскими*. В свою очередь, казаки, хотя и формально, в большинстве своем встали на сторону Савинкова, однако фактически среди них преобладали скрыто-большевистские тенденции и нежелание союза с Польшей*. Здесь следует поговорить о главных лагерях, в которых оказались интернированные русские союзники Второй Речи Посполитой, и где они издавали свою прессу.

***
Солдаты подчинявшихся Савинкову частей были интернированы в лагере в Щипёрно-Скальмежице, в котором в 1920 году находилось около 4500 человек. В декабре 1920 года из-за переполненности часть содержавшихся там русских перевели в лагеря в Торуне и Острове-Ломжинском. В этом лагере выходил литературный журнал «За проволокой — Литературно-художественный сборник», который редактировал Андрей Рудин*. Кроме того, в конце марта 1921 года монархист Казимир Караваев издавал там журнал под названием «Пилюля»*. В нем выражалась неприязнь к Польше, которая в журнале называлась «сезонным государством». Ни один из упомянутых выше журналов не сохранился.

***
Лагерь №4 в Пикулице первоначально был предназначен для советских военнопленных, а также для русских и украинских интернированных. Но с конца марта 1921 года он предназначается исключительно для интернированных. В это время для интернированных в лагере русских там издавались газеты «Завтра» и «Путь на Родину», которые, однако, до настоящего времени не сохранились. Этот лагерь был ликвидирован 9 октября 1921 года*.

***
В свою очередь, в лагере в Ружанах были размещены солдаты 3-го Донского казачьего полка вместе с группой гражданских лиц (всего 822 человека). В этом лагере выпускалась газета «Дон», но ни одного ее экземпляра также не сохранилось. Этот лагерь был ликвидирован еще 10 августа 1921 года, а содержавшихся там русских перевели в лагерь в Острове-Ломжинском-Коморово*.

***
В лагере для интернированных №14 в Острове-Ломжинском находились солдаты из частей, интернированных ранее в Торуне и Ружанах (солдаты конной дивизии ген. Трусова, 1-й дивизии ген. Льва Бобошко, бригады есаула Александра Сальникова). Общее число интернированных русских составляло 4536 человек. В этом лагере дважды в месяц выходил литературный журнал «Казак», а также газета «Новое слово», а также, с 25 января 1921 года, газета «Дон»*. Однако, как и большинство перечисленных в этой главе изданий, они не сохранились до наших дней. Интернированные в лагере в Острове-Ломжинском жаловались на плохое обращение со стороны коменданта лагеря полковника Славинского, который якобы затруднял им жизнь в лагере, тогда как противоположную позицию представлял комендант лагеря в Ружанах полковник Кивнарский*. Со временем всех содержавшихся там перевели в лагерь в Тухоле, а сам лагерь №14 был ликвидирован польскими властями 9 октября 1921 года*.

***
Еще одним местом, где содержались интернированные, был лагерь №15 в Торуне, в котором первые представители этой группы появились 20 декабря 1920 года. Это были 1000 солдат из формирований ген. Булак-Балаховича. Еще 2000 интернированных прибыло туда пять дней спустя. Там также были размещены солдаты 3-й русской армии ген. Перемыкина, а также подчиненные есаула Михаила Яковлева (125 офицеров, 526 рядовых и 24 гражданских). Их разместили в фортах Яна Хенрика Домбровского, Кароля Княжевича и Стефана Батория. Комендантом лагеря был назначен полковник Гавронский. Количество интернированных на территории торуньской крепости в феврале 1921 года составляло 2369 человек. Как и в случае других описываемых здесь лагерей, условия в Торуне были ужасными. По этой причине 10 августа 1921 года польские власти решили ликвидировать лагерь и перевести содержавшихся в нем русских в лагерь в Тухоле (в котором освобождались места в связи с акцией по обмену военнопленными с Советской Россией*). Тем временем, как уже ранее упоминалось, содержавшиеся в лагере казаки стали предметом соперничества между эмигрантскими антибольшевистскими группировками, союзными полякам. Борис Савинков желал перетянуть на свою сторону как Фролова, так и его полк. Однако ему приходилось соперничать за влияние с украинцами. А сам Фролов предпочтение отдавал, скорее, последним*. Определенную роль в этом соперничестве сыграли выходившие в лагере печатные издания.

***
«Донской казак» был журналом, выпускавшимся в расчете на солдат 4-го казачьего полка есаула М. Фролова, интернированных в 1921 году в Торуне. Помещение редакции журнала находилось в Торуньском форте на ул. Домбровского, 20 (место интернирования солдат полка). Функции редактора журнала выполнял сотник Недельницкий. Секретарем журнала был доктор Василенко, а за технические вопросы отвечал хорунжий Ганча. Журнал переписывали от руки, а затем копировали на ротаторе. Однако для журнала такого рода он был богато иллюстрирован. Объем отдельных номеров достигал 56 страниц. Редакция журнала декларировала лояльность по отношению к Русскому политическому комитету и Борису Савинкову. Помимо статей на политические темы (авторства, в частности, есаула Фролова), на страницах журнала публиковались также рассказы и стихи, связанные с тематикой донского казачества и гражданской войны в России (написанные, в частности, Рахмановичем, Лимановичем, Дорофеевым). Появлялись там и публикации, затрагивавшие историю 4-го полка. В журнале также существовал постоянный раздел под названием «Наша жизнь», в котором сообщалось о повседневной жизни интернированных солдат полка, об их деятельности (в том числе о футбольной команде, хоре, художественном и рыболовном кружках, или о группах, занимавшихся плетением корзин либо изготовлением рыболовных сетей), а также помещались их фотографии. Еще в журнале имелся сатирический раздел («Смех и юмор»), в котором публиковались антибольшевистские карикатуры*. Помимо данного журнала, в лагере выходила также «Наша газета» и сатирические «Отзвуки»*, однако в их случае никаких архивных экземпляров не сохранилось. В связи с этим невозможно также определить политические симпатии редакций этих изданий.

***
Еще один лагерь, важнейший из обсуждаемых в этой главе наряду со стшалковским, находился в Тухоле. Вначале он был предназначен для большевистских пленных. Лагерь №7 был основан 26 марта 1920 года. Как и лагерь в Стшалково, он появился на месте бывшего немецкого лагеря, предназначенного для русских военнопленных. Первые советские пленники появились в нем в конце марта 1920 года, однако наибольшее их число прибыло туда после варшавской битвы. К концу 1920 года там находилось более 20 тысяч большевистских военнопленных, таким образом, лагерь №7 стал главным лагерем, предназначенным для советских пленных в Польше. Подобно Стшалково, он отличался тяжелыми условиями питания и размещения (не будучи подготовлен для приема столь большого числа пленных), что, в сочетании с ужасными погодными условиями (зимний период), а также эпидемией тифа, привело к смерти около 2000 пленных. Им, однако, оказывалась медицинская помощь, а культурно-просветительскую деятельность в лагере также вела ИМКА. Но, в отличие от Стшалково, среди пленных не велась агитационная деятельность с целью вовлечения их в антибольшевистские отряды при помощи печати. В период с весны 1921 года пленные постепенно репатриировались в Советскую Россию*.

***
Однако в начале сентября 1921 года польские власти начали направлять в лагерь в Тухоле первые группы интернированных русских из отрядов Булак-Балаховича и Перемыкина. Со временем в лагере появились и члены «Вольной казачьей дивизии» под командованием В. Яковлева. Они заняли бараки и землянки, в которых прежде находились большевистские пленные. В лагере по-прежнему сохранялись тяжелые условия, ставшие причиной побегов интернированных, а также роста антипольских настроений среди обитателей лагеря (в особенности среди казаков). По причине трудной ситуации, осенью 1922 года польские власти приступили к ликвидации лагеря и переводу содержавшихся в нем русских в лагерь №1 в Стшалково. Окончательно лагерь был ликвидирован 22 января 1923 года. При этом следует обратить внимание на то, что, несмотря на трудные бытовые условия, русские обитатели лагеря пользовались широкой автономией, а в состав лагерной администрации входили интернированные офицеры. В лагерь также попадала русская эмигрантская печать, издававшаяся в Берлине. Однако «задрутники» из Тухоли вскоре сами приступили к изданию собственной прессы*.

***
Еще с сентября 1921 года в лагере издавалась газета «Новое слово» с подзаголовком «Орган демократической мысли». Это издание было рукописным, затем его копировали на ротаторе. Его объем составлял шесть страниц. Редакция, размещавшаяся в лагерной библиотеке, призывала читателей присылать материалы. Постоянными разделами газеты были обзор русской эмигрантской печати (раздел «Из газет») и раздел «Наша жизнь», который информировал о культурных событиях в лагере*. У «Нового слова» имелось еще и литературное приложение под названием «Заря», объемом в четыре страницы. Первый его номер вышел 4 сентября 1921 года. На его страницах публиковались стихи и рассказы интернированных в лагере солдат. Некоторые номера приложения также были иллюстрированными*. Наряду с упомянутыми изданиями, в этом лагере публиковался журнал «Живое слово», который, в отличие от предыдущих изданий, печатался на пишущей машинке. Его редакторами, как и в предыдущих случаях, были Великанов и Николай Бартенев. Этот журнал также имел культурно-литературный характер; в нем публиковалась поэзия и проза интернированных русских. Кроме того, на его страницах появлялись публикации относительно лагерной жизни, а также на политические, социальные и исторические темы*. Помимо этого, в лагере выходил еще сатирический журнал «Пигмей», печатавшийся на машинке, однако он не сохранился ни в каких архивных собраниях*.

***
В конце марта — начале апреля 1922 года, после объявления советскими властями амнистии, на репатриацию в СССР решилось около 2000 интернированных. В последующие месяцы, однако, это число уменьшилось; в конце концов, как уже упоминалось ранее, в целом репатриироваться решили 3000 солдат этих формирований. Тем временем, летом 1922 года управление лагерями для интернированных было передано польскому МВД. Оно решило ликвидировать лагерь для интернированных в Тухоле, и содержавшихся там русских с сентября начали перевозить в Стшалково. В результате, уже в ноябре этот лагерь был расселён, а 22 января 1923 года окончательно ликвидирован. Кроме того, началась акция по массовому освобождению интернированных, имевших польское гражданство, а остальных стали трудоустраивать на государственные предприятия. Последние интернированные русские всё еще находились в Стшалково, где в 1923 году издавали газету «Лагерная жизнь», но она тоже не сохранилась до нашего времени. Однако польские власти с июня того же года начали постепенно ликвидировать сам лагерь. Наконец, 30 апреля 1924 года польские власти выпустили циркуляр, регулировавший правовой статус тех интернированных русских, которые решили не возвращаться в СССР, но не имели польского гражданства. Благодаря ему после регистрации они могли свободно передвигаться по всей территории Польши. 11 августа 1924 года польские власти выдали окончательное распоряжение о ликвидации с 31 августа того же года последних лагерей для интернированных в Польше (то есть, помимо Стшалково, еще и лагерей в Калише и Щипёрно, где находились украинцы)*.

***
Решившие остаться в Польше русские военнопленные и интернированные из описываемых лагерей оседали прежде всего в Торуне (около 100-120 человек) и Грудзёндзе (где также имелись две постоянные православные церкви). Некоторая часть из них поселилась также в городах, расположенных неподалеку от лагерей, в которых они содержались, например, в Александрове-Куявском или Тухоле. На территории всего поморского воеводства в 1924 году находилось порядка 800 русских (из которых 250 были военнопленными периода Первой мировой войны, а 600 эмигрантами и политическими беженцами). Однако уже в 1937 году их число уменьшилось до 600 человек. Не считая случая 1922 года, когда польские власти объявили незаконным Русский комитет в Торуне, русская диаспора в этих местах и на территории всего Поморья свободно вела общественную и культурную деятельность. Кроме того, она быстро интегрировалась с польским населением и оставалась лояльной по отношению ко Второй Речи Посполитой. При этом следует добавить, что вынудить русских селиться в западных воеводствах старались по мере возможности сами польские власти, чтобы тем самым уменьшить их количество на восточных Кресах*. Однако, в связи с малочисленностью, они уже не издавали никакой периодической печати.

***
Издававшаяся в 1921-1923 годах пресса «задрутников» выполняла двоякую функцию. С одной стороны, она вела среди военнопленных и интернированных антибольшевистскую пропаганду, а также имела целью поощрять их к вступлению в ряды антибольшевистских формирований, поддерживавших «третью Россию» Бориса Савинкова. С другой же, она была местом, где интернированные в Польше русские могли вести культурную деятельность путем публикации литературных произведений собственного сочинения. В случае с газетой «Последние новости», предназначенной для пленных красноармейцев, мы имеем дело с инициативой польской разведки, однако в случаях с остальными изданиями, предназначенными уже для интернированных, вероятнее всего, такой ситуации всё же не было. Из-за трудного положения в лагерях, бóльшая часть описанных выше периодических изданий была рукописной, а затем размножалась на ротаторе. Лишь более поздние издания печатались на пишущей машинке. По причине скудного количества архивных источников, а также отсутствия сохранившихся экземпляров большинства этих изданий, невозможно, к сожалению, установить, насколько большую роль они играли в жизни «задрутников».

Текст является фрагментом кандидатской диссертации на тему «Русская и русскоязычная пресса во Второй Речи Посполитой (1918-1939)».