Новая Польша 9/2001

НАЦИОНАЛЬНЫЕ МЕНЬШИНСТВА В ПОЛЬШЕ

Выдвигаю следующий тезис: современный мир все чаще будет заставлять людей двояко, а то и трояко определять свою национальную принадлежность. Уже теперь у нас, в Европе, не только идут процессы интеграции континента, но и растет значение региональных различий. Сознание того, что все мы — “откуда-то”, что наша родная культура влияла на соседей, а культуры соседей наложили и продолжают накладывать отпечаток на нашу культуру, должно уберечь Европу от сепаратизмов, которые в своем крайнем виде могут переродиться в постоянную вражду, даже в некие новые племенные столкновения.

Культура, как, наверно, и все, что жизненно важно для человека, — вещь парадоксальная: она может объединять людей, а может разделять вплоть до вражды. Культура — главный носитель национальных символов, но есть в ней и следы далекого прошлого homo sapiens. Она может замкнуться в осажденной крепости одного народа, а может раскрываться навстречу окружающему, не отрекаясь от своего национального самосознания.

Деление на своих и чужих повелось с незапамятных времен и по-прежнему может выполнять защитные функции, окутывая личность и группы людей флером родимого. Ошибкой было бы не замечать социальной ценности этой завесы и заменять один стереотип другим, в данном случае — абстрактно понимаемым требованием безусловной открытости ко всему иному. Между запертой дверью и глухими окнами, с одной стороны, а с другой — раскатанным забором и снесенными стенами, к счастью, есть еще много стадий. Рассудок предписывает хранить умеренность как в замкнутости, так и в открытости. Забота о себе и даже гордость своей национальной принадлежностью не исключают уважения к другим и партнерского использования их культурного достояния.

Добрые отношения с соседями и соблюдение прав национальных меньшинств — требование текущего момента, задача и вызов, перед которыми стоит современная Европа. Сегодня одна из важнейших проблем — отношения большинства с меньшинствами, ослабление деструктивной силы стереотипного противопоставления “свой — чужой”. Дело в том, чтобы другой имел право быть другим. Чтобы к другому не относились как к чужому и врагу, который угрожает большинству.

Национальным меньшинством считается сообщество граждан страны, которые своим национальным самосознанием отличаются от остальных граждан, доминирующих в данной стране. Часто этому сопутствуют языковые отличия, но это не обязательное условие.

Заметим попутно, что одно дело — национальные меньшинства, а другое — этнические группы. Основа первых — прочное национальное самосознание, вторых — этническое и региональное самосознание в рамках одного народа. Кашуб с Балтийского побережья и гураль из Татр — представители этнических групп польского народа. Диалект, которым пользуются кашубы, почти непонятен татранским горцам, точно так же кашубы с трудом понимают гуральский диалект. Тем не менее и те и другие — поляки. Однако может так случиться, что какой-нибудь кашуб скажет: “Я немец”. А может и так, что гураль придет к выводу: “Я словак”. Если это произойдет — что ж, надо уважать личный выбор. То же касается и силезцев: одни считают себя этническими группами польского народа, другие — региональным вариантом немецкого.

С осени 1989 г. польское государство проводит новую политику по отношению к национальным меньшинствам, особенно к меньшинствам, которые признаны коренным или давно осевшим населением. Это белорусы, чехи, литовцы, немцы, словаки, украинцы и часть лемков (которые считают себя то особым народом, то этнической группой украинского народа). Сотни лет на польской земле рядом с поляками живут группы цыган и евреи. Они с нами так давно, что имеют право считаться “туземцами”! То же в известном смысле касается и потомков караимов, армян и татар — сознающих себя поляками, но помнящих о своих особых национальных и религиозных корнях.

Интересная группа — староверы, имеющие старые русские корни как по национальному происхождению, так и по исповедуемой ими старой форме православия. Десятки лет живут в Польше и потомки русских политэмигрантов. Почти полвека вместе с нами греки и македонцы — политические беженцы и их потомки.

Осенью 1989 г. Польша признала общий принцип, который можно сформулировать почти метафорически: я тот, кем себя считаю. И никто не имеет права требовать от меня доказательств, подтверждающих мою национальную принадлежность. Таким образом, мы выступаем за личные права каждого гражданина Польши, но скептически относимся к групповым правам. Уважение к национальному самосознанию имеет истоком основополагающие права человека и гражданина и в своем глубочайшем смысле совпадает с персоналистическим представлением о человеке как неповторимой личности. “Я не хозяин вашей совести”, — сказал несколько сот лет назад один мудрый польский король из династии Ягеллонов. Мы верны этой максиме.

“Мы, народ Польши...” — так начинается наша конституция, которую я уважаю, хотя предпочел бы формулировку: “Мы, граждане...” При демократическом строе первая и основная характеристика — гражданин, а уж потом — национальная принадлежность. Однако в этом случае категорию “народ” следует трактовать как определение не этническое, а политическое, охватывающее всех граждан Польской Республики. Ст.35 конституции гарантирует польским гражданам, принадлежащим к национальным и этническим меньшинствам, свободу сохранения и развития их языка, сохранения обычаев и традиций, развития культуры.

Национальные меньшинства в Польше могут свободно объединяться. Закон об общественных объединениях от 7 апреля 1989 г. подтверждает основополагающий принцип свободы создания объединений. С момента вступления в силу этого закона зарегистрировано около 120 объединений.

Органам, отвечающим за государственные и муниципальные школы, вменено в обязанность обеспечить право меньшинств на образование в школах с родным языком обучения, в школах с дополнительным обучением родному языку (классы, межклассные группы) или в двуязычных школах и классах.

В министерстве культуры и национального наследия действует департамент культуры национальных меньшинств, поддерживающий постоянные рабочие контакты с основными культурно-общественными объединениями этих меньшинств. Среди главных задач департамента — оказание финансовой помощи культурным мероприятиям и прессе, издаваемой меньшинствами.

В согласии с действующим законом, общественным организациям могут выделяться только целевые дотации на конкретные дела. Это касается и объединений национальных меньшинств, которые сами должны заботиться о содержании своих штатов и помещений, но пользуются средствами из госбюджета на конкретные проекты, например, на издание журналов или организацию смотров художественной самодеятельности и фестивалей искусств.

Вот несколько примеров, которые могут быть признаны символическими:

— в Варшаве действует содержащийся на бюджетные деньги Государственный еврейский театр, где идут спектакли на идише;

— уже более десяти лет в Хайнувке на востоке Польши проводится большой Международный фестиваль церковной музыки;

— уже несколько лет в Гожуве-Велькопольском собираются цыгане на Международные встречи цыганских ансамблей “Романе дивеса”;

— в последние годы под Варшавой проходит всепольский смотр художественных ансамблей национальных меньшинств под девизом “Общность в культуре”;

— благодаря финансовой поддержке министерства культуры и национального достояния выходит пресса национальных меньшинств на многих языках: белорусском, идише, литовском, немецком, цыганском, словацком, украинском, а также на лемковском. Назовем такие издания, как белорусские “Нива” и “Часопис”, литовская “Аушра”, украинские “Наше слово” и “Над Бугом и Нарвою”, лемковскую “Бесиду”, словацкий “Живот”, немецкие “Шлезишес вохенблатт” и “Мазурише шторхенпост”, еврейский ежеквартальный журнал “Иделэ” и “Слово жидовске”, а также цыганский журнал “Пром п о дром”.

Постоянное осмысление отношений большинства с меньшинствами и меньшинств с большинством особенно необходимо в таких странах, как Польша, то есть там, где доминирует одна нация. Численное превосходство может легко переродиться в некий подспудный ассимиляционный нажим. Отношение к национальным и вероисповедным меньшинствам — своего рода зеркало, в котором видит себя нация, численно доминирующая в данной стране. Последние годы были в Польше очень важны не только по очевидной причине смены общественного строя, но и потому, что мы начали всерьез размышлять об обязанностях большинства по отношению к меньшинствам. Бесспорное достижение этих лет — укрепившееся убеждение в том, что Польша, хотя в ней численно преобладают поляки, — не национальное, а многонациональное государство.

Проблема национальных меньшинств в Польше косвенно связана с долгосрочной стратегической политикой Польской Республики по отношению к соседям и взаимосвязям с соотечественниками, живущими вне исторической родины. Наше большое достижение последних лет — новый тип отношений с соседями. Это касается объединенной Германии на западе, Чехии и Словакии на юге, Украины, Белоруссии и Литвы на востоке. Добавим сюда и Россию, с которой мы граничим на севере, через прибалтийскую Калининградскую область. Добавим также Данию, Норвегию, Швецию и Финляндию, с которыми нас соединяет Балтийское море. Не забудем о Латвии и Эстонии.

Никогда еще за всю историю у Польши не было таких мирных границ, таких добрых отношений с ближайшими соседями. Важность исторического момента еще и в том, что на востоке мы граничим с государствами, которые ныне занимают территории, некогда бывшие восточными рубежами шляхетской Речи Посполитой. Много веков подряд Польша стремилась на восток (кстати, от этого страдали ее интересы на севере, западе и юго-западе), поляки всегда господствовали там политически, что влекло за собой глубоко укоренившийся патернализм по отношению к литовцам, белорусам и украинцам. Многовековой разнообразный опыт, огромный цивилизаторский труд многих поколений, всеобщая и устойчивая привязанность нашего народа к “кресам”, восточным рубежам былой Речи Посполитой, — все это нелегкое наследие, которым мы должны разумно распорядиться.

Великое переселение народов после II Мировой войны, спровоцированное политической ситуацией, еще больше осложнило и без того непростые отношения между национальностями в Центральной и Восточной Европе. Заметим лишь: довольно символично, что столь важный для поляков город Вильно — теперь столица Литвы и носит литовское название Вильнюс; что овеянный польской легендой Львов — важнейший город Западной Украины, называемый по-украински Львив; что польские города Гданьск, Щецин и Вроцлав по-прежнему будоражат немецкое воображение как Данциг, Штеттин и Бреслау...

Серьезный разговор об обязанностях поляков по отношению к согражданам, принадлежащим к национальным меньшинствам, — это в то же время разговор о том, каких мы хотим отношений с ближайшими соседями и как живут поляки за пределами Польши. Здесь сплелись три проблемы: поляки — национальные меньшинства; Польша — ее соседи; поляки на родине — поляки за рубежом. Эти три проблемы тонкими нитями связаны между собой, но не зависят одна от другой непосредственно. Я упоминаю о тонкости этих нитей, чтобы читатель понял: я отдаю себе отчет в деликатности материи, которой касаюсь. У меня нет сомнений, что стратегическая цель Польши — устойчивые партнерские отношения со всеми соседями. У меня нет сомнений, что обязательства польского государства по отношению к меньшинствам вытекают уже из того, что речь идет о гражданах Польской Республики. У меня нет сомнений, что польское государство обязано интересоваться судьбой поляков за рубежом: и тех, кто наделен там статусом национальных меньшинств, и тех, кто этого статуса не имеет.

Выше я трижды сказал “да”: да — партнерским отношениям с соседями, да — обязательствам большинства по отношению к национальным меньшинствам, да — серьезному интересу польского государства к польским национальным меньшинствам в мире, особенно у наших соседей. Из этого троекратного “да” следует четвертая констатация: национальные меньшинства — не политические заложники. Одно дело — стремление к позитивной симметрии, другое — принцип паритета. Первое означает любые официальные действия Польской Республики, направленные на то, чтобы наши соседи обеспечивали живущим у них польским национальным меньшинствам возможности защиты их национальной и культурной принадлежности, подобные тем, которыми располагают в Польше “коренные” национальные меньшинства. Второе же заводит в тупик, сводится к инструментальному, крайне политизированному обращению с национальными меньшинствами.

Отношение к национальным меньшинствам — ценность автономная, и нельзя сводить ее к функции взаимоотношений Польши с тем или иным государством и взаимоотношений данного государства с польским национальным меньшинством.

Чтобы честно общаться с национальными меньшинствами, осевшими в Польше, и с поляками, живущими в соседних странах, надо четко определить пределы поддержки как требований меньшинств, так и чаяний соотечественников, с надеждой взирающих на родину-мать. Всякое предложение, адресованное меньшинством большинству, должно рассматриваться одновременно в двух аспектах. Во-первых, с точки зрения обязанности доминирующей нации поддерживать культурное самосознание других. Во-вторых, в заботе о территориальной целостности и вообще о безопасности страны проживания. Два эти кардинальных принципа определяют границы того пространства, на котором следует строить необходимые для данного государства внутренние отношения между большинством и меньшинствами, а также взаимосвязи между отечеством и соотечественниками в диаспоре. Это влечет за собой политические последствия. Строя межгосударственные отношения, необходимо постоянно учитывать проблемы национальных меньшинств, основывать эти отношения на принципах равноправия и подлинного партнерства: всякое государство должно прилагать к своим национальным меньшинствам в мире те же критерии, что и к инонациональным меньшинствам на своей территории.

Однако повторюсь: речь идет не о правилах паритета, а о применении единых критериев к действиям, направленным на охрану национальной принадлежности поляков в рассеянии, особенно там, где они составляют осевшее меньшинство, и на охрану духовных потребностей исторических меньшинств в рамках польского государства.

Национальные меньшинства функционируют как бы в двух качествах: относительно большинства — как лояльные граждане страны проживания, а сами по себе — как представители народа, обычно объединенного (кроме цыган и части лемков) в другое государство. Эта двойственность может стать для обеих сторон ценностью, но может — и очагом конфликтов. Проблема в том, что обе стороны: и большинство, и меньшинство — отягощены грузом прошлого и стереотипами как старого, так и нового образца.

На протяжении бурной истории Центральной и Восточной Европы не было недостатка в вооруженных конфликтах. Происходили столкновения между соседями. Лилась кровь. От всех нас зависит, сумеем ли мы отрешиться от дурного прошлого. Меньшинство должно уважать страну своего проживания. Большинство должно избавиться от чрезмерной подозрительности и смириться со своего рода амбивалентностью требований меньшинств: ибо, с одной стороны, меньшинства требуют обеспечить им все права, которыми пользуется большинство, с другой же — неустанно подчеркивают свою инаковость. Эту двойственность необходимо принять и практически признать.

Коль скоро люди, принадлежащие к национальным меньшинствам, являются гражданами Польской Республики, все их гражданские права неотъемлемы. Коль скоро часть наших сограждан — это островок в польском море, необходимо особое правовое регулирование и специальная финансовая помощь государства, чтобы поддержать их национальное и культурное самосознание. Это не привилегии для меньшинства, а лишь уравнивание шансов, смягчение неудобств, проистекающих из того, что меньшинство — островок в море иного народа и иной культуры.