Новая Польша 5/2018

Иван Вырыпаев — польский период жизни и творчества

Нашедший в Польше свой дом специалист по русской душе. Востребованный драматург, режиссер, успешно ставящий собственные тексты и русскую классику. Его интересуют отношения людей как с Богом, так и с инопланетянами. Русский, но уже немного поляк. Иван Вырыпаев.

 

Родившийся в Иркутске в 1974 году Иван Вырыпаев — один из важнейших представителей современного русского театра. Хотя на родине он пользовался успехом, получил множество наград (в том числе «Золотую маску»), руководил московским театром «Практика», снимал фильмы («Кислород» и «Эйфория» получили мировое признание), однако его самые известные пьесы (такие как «Кислород», «Июль» и «Книга Бытия 2») в России не ставятся. А вот на берегах Вислы он — в центре внимания. И, несомненно, Вырыпаев — один из самых известных в Польше современных театральных деятелей из России.

В польском театре он выступает в трех ролях — драматурга, постановщика собственных текстов и режиссера, заново открывающего польской публике классические русские пьесы. Его польская история началась в 2003 году, когда он приехал на фестиваль «Контакт» в Торуни со своим спектаклем «Кислород». С тех пор пьесы Вырыпаева ставятся в Польше регулярно. Сегодня его спектакли можно увидеть в самых разных городах Польши — в Щецине и Гданьске, в Варшаве и Ольштыне, во Вроцлаве и Ченстохове. Число премьер по его текстам исчисляется десятками. Пьеса «День Валентина», написанная по заказу актрисы Екатерины Васильевой и, мягко говоря, не входящая в число его любимых текстов, ставилась уже одиннадцать раз, «Кислород» — шесть, столько же — «Иллюзии» (считая спектакль Театра Телевидения)*. К его пьесам обращаются лучшие польские режиссеры, такие как Лукаш Кос, Агнешка Ольстен, Михал Задара и Агнешка Глинская. Его фильмы были по достоинству оценены на важнейших польских фестивалях: «Эйфория» получила в 2006 году Гран-при Варшавского кинофестиваля, а «Кислород» — приз зрительских симпатий на вроцлавском фестивале «Новые горизонты».

Живет Вырыпаев вместе с женой, польской актрисой Каролиной Грушкой, в престижном варшавском районе Саская Кемпа. Он часто бывает в России, но именно в Польше живет его семья, тут он растит дочь и здесь хранятся его зимние ботинки, как он сам сказал в одном из интервью. Вместе с женой они многое делают для сближения польского и русского народов — в России рассказывают о Польше, в Польше — о России. В 2013 году режиссер получил почетный диплом от руководителей МВД России и Польши за работу в области сближения стран в сфере культуры.

 

Самое важное — это контакт

Как-то в интервью журналу «Театр» Вырыпаев сказал: «Честно говоря, я не особенно хочу быть режиссером, может, даже не умею им быть. Я ставлю спектакли, потому что для меня важно, чтобы моя пьеса прозвучала со сцены так, как я ее придумал, когда писал. Я до сих пор не вижу никого, кто мог бы сделать это вместо меня. Не в смысле «таланта», а в смысле «соответствия» тому, чего я как драматург ожидаю. Я вижу, что в театрах мои пьесы еще не совсем поняты, я имею в виду не раскрытие темы, а способ существования на сцене»*. Вырыпаев чувствует себя прежде всего писателем, однако, как сам утверждает, другие режиссеры не в состоянии передать со сцены то, что (и как) хочет сказать он сам. Поэтому, несмотря на несомненный успех его востребованной в польском театре драматургии, мы сосредоточимся на его постановках.

Первым спектаклем, который Вырыпаев поставил в Польше, был «Июль». Премьера состоялась в варшавском Театре на Воле в 2009 году и была с энтузиазмом встречена как зрителями, так и критиками. Представление получило множество премий и наград: пьесу отметили на фестивале «Божественная комедия», а спектакль получил гран-при на Международном смотре «Контрапункт» в Щецине. В ежегодном подведении итогов сезона журнала «Театр» критики восьмикратно назвали этот спектакль «лучшим представлением сезона»*.

Критики восхищались Каролиной Грушкой — писали о «рождении актрисы» и о самой удивительной и невероятно сложной роли последних сезонов. В «Июле» перед «исполнителем текста» Каролиной Грушкой действительно стояла весьма трудная задача — рассказать историю шестидесятитрехлетнего Петра — психически больного каннибала. Этот спектакль — хороший пример, показывающий, в чем же заключается творческий метод Вырыпаевa. Можно заметить много похожего в театре русского режиссера и театре Брехта, главным образом это касается концепции актера и театрального персонажа. Очень важный элемент спектакля — сам способ подачи материала, то, как его рассказывают, потому что героем здесь является сам текст. Театр текста, с которым мы имеем дело в «Июле», — это выведенный на сцену нарратив, верное воссоздание текста пьесы (Вырыпаев считает, что пьесы должны ставиться в театре полностью, без сокращений). Актриса не пытается перевоплотиться в каннибала, хотя написанный от первого лица монолог предполагает такое решение. Она даже не пытается говорить его голосом, а мелодичная интонация, с которой она произносит текст, лишь подчеркивает театральность ситуации. Появляется некоторое смешение ролей, Грушка как бы играет данное поведение, но это скорее чувства рассказчика, которому судьба героя по ходу рассказа становится все более близкой. Актриса не перевоплощается в персонажа, о котором рассказывает, потому что рассказывает о нем публике, не теряя с ней контакта и разрушая театральную четвертую стену.

И именно в этом суть вырыпаевского метода — в контакте, который заключается не в том, что актер просто смотрит на зрителей, а в том, что они взаимно чувствуют присутствие друг друга. Самое важное для режиссера — присутствие живого человека на сцене и живого человека в зале и их встреча. Актер не притворяется, что он — этот персонаж, но подчеркивает, что в него перевоплощается в конкретной театральной ситуации и для конкретной цели — рассказать историю, привлечь внимание к какой-то проблеме.

 


Новый тон

Вырыпаев хочет изменить актерскую игру и способ коммуникации в театре. От актеров он ожидает нового подхода и нового сознания. Свой метод он последовательно реализует во всех спектаклях. После успеха «Июля» он ставит в 2010 году в варшавском театре «Народовы» спектакль «Танец Дели», сюжет которого также основан на повествовательном аспекте. Описание спектакля немногое вносит в его понимание — с формальной точки зрения это семь одноактных пьес, в которых представлена история любви и страданий с перспективы каждого героя. Действие пьесы происходит в больничном зале ожидания, где встречаются близкие пациентов, а их страдание выражает танец Дели, придуманный танцовщицей Екатериной. Вырыпаев вновь разрушает четвертую стену: актеры, играющие в стиле мелодрамы, обращаются непосредственно к зрителям, а технический персонал меняет декорации прямо по ходу спектакля. Театральность и искусственность этого суррогатного мира всячески подчеркивается, жесты и мимика актеров утрированы, занавес опускается под звуки заранее записанных оваций. Юлия Холевиньская писала: «Однако, если бы «Танец Дели» был всего лишь формой игры с театральным стилем или формой, нельзя было бы сказать, что получился прекрасный новаторский спектакль, который я считаю одним из самых важных спектаклей последнего времени из всех сыгранных на главной сцене страны. При помощи сознательно используемой театральности и искусственности Вырыпаев ставит важные вопросы о сущности театра и актера». На второй спектакль режиссера приходили толпы зрителей, а самые выносливые — в том числе автор этого текста — стояли в многочасовых очередях за входными билетами на стоячие места.

Прежде чем Вырыпаев поставил свой третий польский спектакль, за первые два он получил — совместно с Каролиной Грушкой — премию «Вдехе»* — награду за достижения в области культуры, которую присуждает популярная в Польше «Газета выборча». В вердикте жюри можно было прочитать: «Это актриса и режиссер, ищущие новый театральный язык, нарушающие границы и не поддающиеся веяньям театральной моды».

Очередным спектаклем в постановке Вырыпаева, где явственно видны следы этих поисков, стали «Иллюзии», которые шли потом также в пяти других театрах, в том числе самый знаменитый из них в Театре на Воле в постановке Агнешки Глинской, признанный событием театральной жизни страны. На основе этого спектакля была снята телевизионная версия. Режиссер так говорила о своей увлеченности творчеством Вырыпаева: «У меня впечатление, что это такой драматург, появления которого польский театр ждал уже давно. Кто-то, кто полной горстью черпает из традиции, а одновременно затрагивает самые современные болевые точки. Говорит о самых тонких, самых болезненных вещах. Самых важных. Кроме того, у него невероятная способность устанавливать взаимопонимание между зрительным залом и сценой. Его театр рождается на этом мосту, переброшенном между публикой и актерами»*.

Сам автор поставил свою пьесу о сложных любовных отношениях двух семейных пар в Краковском национальном «Старом театре» в 2012 году. Лукаш Древняк написал об этой пьесе: «Такая пьеса случается раз в сто лет. А может и реже. «Иллюзии» Ивана Вырыпаевa сразу заявляют о своей нетеатральности, притягивают зрителя простотой формы, коварно создают видимость, что возможно интеллектуальное и эмоциональное восприятие одновременно. Они повествуют якобы о природе любви, а на самом деле ставят вопрос о смысле и структуре видимого мира». Критик не жалел похвал для спектакля в постановке автора и всей деятельности Вырыпаевa в польском театре: «Краковская премьера этого текста — это третья польская премьера Вырыпаевa. И уже видно, что он — как режиссер, автор и властитель театральных дум — это лучшее, что могло случиться в польском театре со времен экспансии немецких сценических приемов. Он привнес абсолютно новый тон»*.

 

Контакт со вселенной

Новый тон прозвучал также в его очередном представлении, поставленном вначале как дипломный спектакль студентов четвертого курса актерского отделения Высшей театральной школы в Кракове, а потом включенном в репертуар варшавского Театра Студио. «UFO. Контакт» — это спектакль о пришельцах, а вернее — о людях, которым довелось вступить в контакт с чужой цивилизацией, или, как называет это сам Вырыпаев, для которого чужая цивилизация — это одна из любимых тем, — с высшим разумом, более высокой ступенью эволюции*. Режиссер обратился к технике вербатим, которую практиковал когда-то в московском Театре.doc, то есть к технике основанной на перенесении на сцену аутентичных историй — пьесы пишутся на базе интервью, которые драматурги проводят со своими будущими героями. Так задумывалась (первоначально) и пьеса Вырыпаевa, который признавался: «Идея была в том, что я встречался с людьми, которые вступили в контакт с пришельцами. Это были люди из разных стран и континентов: из Австралии, США, Англии, России и даже Польши. Люди рассказывали мне о своих контактах с внеземной цивилизацией и о том, как в результате этого контакта изменилась их жизнь, их взгляд на окружающий мир и свое место в этом мире»*.

Главная цель театра вербатим — максимально приблизиться к действительности, которая показывается без театрального пафоса и возвышенности, со всей своей грязью и неприглядностью. Однако после просмотра спектакля Вырыпаевa оказывается, что режиссер в определенном смысле нас обманул. Актеры рассказывали вовсе не настоящие истории, герои, в которых они перевоплощались были полностью плодом воображения автора, так же как весь сюжет. Истории о встречах с инопланетянами нужны были ему, чтобы поднять некоторые вопросы, касающиеся веры, и описать некий метафизический или даже мистический опыт, который может стать уделом человека. Зрителей обманули, но, вероятно, они поняли смысл этого приема. Как написал Яцек Вакар: «Все потому, что театр в его понимании, хотя и говорит о самых важных вещах, имитировать жизни не должен. Лучше, чтобы он, воспользовавшись иллюзией, искусственностью, стал настоящим эквивалентом этой жизни. Такова программа максимум Ивана Вырыпаевa, которую он претворяет в жизнь с удивительной последовательностью и весьма результативно»*.

Вырыпаевский метод работы с актером просматривается также в этом спектакле. Актеры выходят на сцену как частные лица, после чего объявляют, что сейчас перевоплотятся в конкретных, реальных людей, называют их фамилии, профессию, место жительства. Садясь на стул, они превращаются в данного человека, рассказывают своим голосом его историю, однако зрители знают, что все это — иллюзия, сценическая игра, что актер, который только что вышел на сцену под собственным именем не превратился в персонажа, а только представляет его, только одолжил ему свой голос. Он показывает нам один из вариантов, как можно сыграть этого персонажа. Актер в спектакле «UFO. Контакт» не пытается создать убедительный образ персонажа, перевоплотиться в него — он едва маркирует этот образ. В задачу актера входит лишь передача определенных идей, плодов размышлений. Чьих? Конечно же, автора.

Автор-режиссер после этого четвертого спектакля получил очередную важную награду — паспорт «Политики» в номинации «Театр». Группа важнейших польских театральных критиков признала ему эту премию за «создание полных поэзии и духовности сценических миров, существующих по собственным удивительным законам. Его театр является реальным антидотом публицистической ангажированности и сиюминутности польских представлений. Вопреки моде создатель этого театра верит в силу повествования и в железную конструкцию театра, умеет добыть новый тон из актера, экспериментируя с его сценическим «я». А также за то, что «напоминает польскому театру, что сценическое искусство может быть также поэзией»www.polityka.pl.">*.

 

Поражение или хит?

Очередной спектакль Вырыпаев ставит в Театре Студио в 2013 году. Это была «Женитьба» Николая Гоголя. Здесь он также обратился к своим методам работы с актерами, которые играли условно, быстро произнося реплики, утрируя экспрессивную мимику и жестикуляцию. Костюмы также были решены в гротескном ключе — Каролина Грушка, исполняющая роль Агафьи, была одета в розовое платье с очень пышными рукавами, на голове у нее был огромный белый парик, а на лице красовался приклеенный искусственный нос. В своей интерпретации Вырыпаев старался подчеркнуть другую сторону этого произведения, которое в Польше всегда воспринималось как типичная комедия, и показать Гоголя, в котором поляки видят прежде всего комедийного автора, как писателя-мистика. Для этого в глубине сцены режиссер разместил женский хор, исполняющий церковные песнопения.

Эта была первая постановка, в которой Вырыпаев работал не со своим текстом. Переосмысление классической пьесы разделило критиков. Эльжбета Банцевич писала: «Самым слабым проектом Вырыпаевa мне кажется «Женитьба» Гоголя в Театре Студио, поскольку принятая режиссером форма оказалась важнее того, чему должна быть подчинена. (…). Недостаточно убрать четвертую стену, чтобы Гоголь зазвучал свежо. Поражение режиссера с «Женитьбой» доказывает, что ключ, который он с успехом использовал при постановке собственных текстов, вовсе не универсален. Инсценировка классики, чтобы она резонировала с современностью, требует, видимо, иных приемов»*. Однако спектакль получил также множество положительных рецензий и пользовался популярностью у зрителя. Яцек Цесьляк, подводя итоги 2013 года, внес Вырыпаевскую «Женитьбу» в категорию «Хиты», так аргументируя свой выбор: «Русский режиссер демонстрирует железную дисциплину в области формы, а актерам Театра Студио дает шанс создать образы живописных гоголевских персонажей. Мы видим отсылающую к классицизму, горькую и поучительную комедию об аде, который устраивают друг другу люди в раю любви»www.rp.pl.">*.

 

И кое-что еще о контакте

После «Женитьбы» Вырыпаев возвращается к постановкам собственных текстов. Премьера пьесы «Невыносимо долгие объятия», поставленная совместными усилиями варшавского театра «Повшехны» и краковского театра «Лазня нова», открыла фестиваль «Божественная комедия» в 2015 году. Спектакль с энтузиазмом приняли в Кракове, а в Щецине, на фестивале «Контрапункт» он получил гран-при. О варшавской премьере ксендз Анджей Лютер написал, что она стала для него откровением*, а Витольд Мрозек в своей рецензии для «Газеты выборчей» утверждал: «Точность, доведенный до совершенства ритм, постоянные игры с дистанцированием — все это гипнотизирует публику. Вырыпаев, как это обычно бывает у Вырыпаева, немного занят поисками метафизики, немного изображает русского поэта-мистика в расколдованном, тоскливом и холодном мире. Современная действительность для него — «использованный целлофановый пакет», «пластик», а жизнь проходит «за стеклом». Тем не менее, с этой действительностью он прекрасно справляется»*.

Этот спектакль в определенном смысле является продолжением «Июля», поскольку схожим образом в нем смешаны красота и жестокость, просматриваются общие черты также со спектаклем «UFO. Контакт» — герои также выходят на контакт с иной галактикой. «Невыносимо…» — это история четверых несчастных потерянных людей, живущих в Берлине и Нью-Йорке — городах-символах современного западного мира. Герои экспериментируют с наркотиками и сексом, одновременно стремясь к глубокой духовности. Вырыпаев, с одной стороны, насмехается над пустой жизнью большого города, а с другой, — показывает, что его жители тоже стремятся к метафизике, к контакту с иными и с самими собой.

Очередной этап деятельности Вырыпаевa в Польше — это поворот в сторону комедии и сотрудничество с частными театрами. В 2016 году он поставил в частном театре Кристины Янды «Полония» спектакль «Солнечная линия». В спектакле традиционно сыграла Каролина Грушка, а вместе с ней на сцену должен был выйти сам драматург, режиссер и муж в одном лице, однако, оказалось, что его польский не настолько свободен, чтобы автор смог справиться с собственным — перегруженным словами — текстом. В конечном итоге мужскую роль сыграл хорошо известный в основном благодаря польскому кинематографу актер Борис Шиц.

Спектакль посвящен теме коммуникации между людьми, его структура напоминает психотерапевтический сеанс. Сюжет рассказывает о супружеском конфликте и попытках его разрешения прямо на глазах у зрителя. Супруги стараются разобраться в своих запутанных отношениях, исправить оборванные связи и простить друг друга. Несмотря на то, что пьеса касается трудных тем, написана она с невероятной легкостью и чувством юмора, а динамичный ритм поддерживается возвращающимися мотивами, напоминающими музыкальные фразы. «Это мудрая и глубокая пьеса», — озаглавил свою рецензию Витольд Садовы, а Лукаш Мацеевский отметил: «Иван Вырыпаев написал одну из лучших на данный момент пьес. Она универсальна, как классические пьесы Теннесси Уильямсa, Эдварда Oлби и Артура Миллера, она годами не будет сходить с польских, а вернее всего, также европейских сцен. (…). Премьерное распределение ролей идеально иллюстрирует замысел режиссера. Грушка и Шиц выкладываются по полной, заполняя театр конгломератом эмоций, которые то бурно вырываются наружу, то притихают, затаившись»*.


Классически, то есть авангардно

В 2017 году осевший в Польше Иван Вырыпаев подготовил спектакль в честь 73-й годовщины Варшавского восстания — «Чеченский дневник» Полины Жеребцовой, теперь уже известной писательницы, которая в подростковом возрасте описала свое детство и юность, пришедшиеся на период военных действий в Чечне. Дневник читает выдающийся польский актер Анджей Северин, а спектакль, в котором он выступает, не касается непосредственно самого восстания — скорее подчеркивает, что война всегда одна и та же, используется только разное оружие, а трагедия людей болит всегда одинаково. Благодаря этому приему Вырыпаев показал универсальность страдания. Кроме того, ему удалось избежать прямого высказывания в дискуссии на тему, был ли смысл в Варшавском восстании, поскольку, как сам он утверждает, это история польского народа и это польский народ должен дать ответ на этот вопрос. В интервью перед годовщиной он сказал: «Мы должны найти другой, чем война, способ решать проблемы. Я не знаю, как это сделать. Но я знаю, что лично я могу для этого сделать: я могу рассказывать в театре о боли и страдании. Мой спектакль посвящен всем тем, кто когда-либо отдал  свою жизнь на войне. Неважно, на чьей стороне они воевали. Умирали они одинаково»*. Спектакль, показанный в рамках празднования годовщины в Музее Варшавского восстания, транслировался по телевидению, и зрители могли посмотреть его на канале «Культура».

Последний спектакль русского режиссера, поставленный в Польше, — это «Дядя Ваня» Чехова. Премьера состоялась в столичном «Театре польском» в 2017 году. Режиссер признался, что раньше его не тянуло к этой литературе, это было его первое обращение к Чехову. И лишь во время репетиций ему открылась вся гениальность этих пьес. «После работы над этой пьесой я начал даже подумывать, а не следует ли мне бросить писать»,* — признался режиссер. Вырыпаев отдал голос автору слово за словом, он хотел, чтобы публика познакомилась с классическим текстом целиком, без сокращений. Актеры, однако, не играют классически, не выстраивают глубоких психологических портретов, но декламируют текст, подчеркивая искусственность театральной ситуации. Критика приняла спектакль с восторгом. Томаш Домагала написал в своем блоге: «Вырыпаев сделал прекрасный спектакль. До меня доходят слухи, что это чисто классический спектакль, но я бы с этой формулировкой повременил. Ведь «Дядя Ваня» Вырыпаевa лишь на первый взгляд кажется классическим. Или скажу иначе: он настолько классический, что просто авангардный. Для меня это прежде всего представление-зеркало, отражающее то, что перед ним поставлено. (...) Смотреть на результаты этой работы на данном этапе — чистое наслаждение!»*.

Ивану Вырыпаеву сопутствуют театральные и кинематографические успехи во всем мире, однако в основном он работает в Польше. Он влюблен в польку и, несомненно, в Польшу. Он рассказывает здесь о России и его охотно слушают. Какие следующие шаги предпримет на берегах Вислы русский режиссер?

В польской театральной среде уже неоднократно кружили сплетни, что Иван Вырыпаев станет директором какого-нибудь важного театра, но слухи остались слухами. Самому заинтересованному этот сценарий кажется вполне вероятным, в одном из интервью он признается: «Я охотно принял бы предложение руководства театром в Польше, но с некоторыми условиями. Я хотел бы, чтобы такой театр мог быть институцией культуры (…). Как художника, меня интересует создание драматургического театра, которого остается, увы, все меньше. Я боюсь это сказать, но скажу — он просто вымирает. Тем временем драматургический театр вполне может быть коммерческим»*. Режиссер ставит условия, выполнение которых вполне реально. Театр под его руководством — если это все же произойдет — будет настоящей художественной лабораторией, местом поисков, неограниченных постоянным актерским составом. И наверняка, это будет святыня драматургии, где автор сможет дальше работать над своей оригинальной театральной эстетикой. Да будет так!