Новая Польша 10/2016

Мы добьемся энергитической независимости

С Петром Наимским, уполномоченным правительства по вопросам стратегической энергетической инфраструктуры, беседовал Яцек Низинкевич

— Укрепил ли недавний саммит НАТО энергетическую безопасность Польши?
— Решения проходившего 8-9 июля 2016 г. саммита НАТО в Варшаве носят фундаментальный характер. С того момента, когда Ян Ольшевский, вступая в конце 1991 г. в должность премьер-министра, сказал, что целью Польши является присоединение к Североатлантическому союзу. Должно было пройти четверть века, чтобы Польшу начали трактовать наравне с другими членами указанного союза. На территории Польши расположатся военнослужащие союзных государств вместе с необходимым вооружением.
— Почему этот саммит НАТО был важным событием для нашей безопасности в Европе?
— Данное решение было принято в связи с агрессивным поведением России в последнее время. До этого саммита НАТО уважительно относилось к возражениям Российской Федерации, связанным с возможностью размещения вооруженных сил НАТО на территориях тех новых членов союза, которые еще недавно принадлежали к Варшавскому пакту. Правительства государств-членов НАТО консенсусом пришли к выводу, что вышеназванная угроза настолько серьезна, что надлежит укрепить силы союза в Польше и балтийских странах. Это связано с необходимостью выработать новую концепцию присутствия союзных американских войск на территории Европы. Такое событие невозможно переоценить.
— Не вызвали ли мы теперь раздражения у русского медведя?
— Данное решение вписывается в ту политическую трансформацию, с которой мы имеем дело в Центральной Европе с конца 1980-х. Она заключается в постепенном сокращении разнообразных проявлений российского влияния. Разумеется, это не вызывает удовольствия Москвы, но вместе с тем нет никакой причины, чтобы ее недовольство влияло на поведение польского правительства или остальных 27 правительств НАТО.
— В достаточной ли мере предшественники правящей ныне партии «Право и справедливость» заботились о безопасности страны?
— Я уже упоминал правительство Яна Ольшевского, который был первым, кто выступил с требованием включить Польшу в НАТО. Вплоть до 1994 г. в Польше отсутствовал политический консенсус по поводу поддержки данной идеи. Но с этого времени членство Польши в НАТО стало требованием всех политических партий, в том числе и социал-демократической коалиции «Союз демократических левых сил». Это один из немногих больших политических проектов, который получил в нашей стране поддержку всех политических партий. Все следующие правительства Польши поддерживали данный проект, реализуя его лучше или хуже. Мы вошли в НАТО в 1999 г. на условиях, которые были тогда возможны, но действия правительства «Гражданской платформы» и крестьянской партии ПСЛ на протяжении последних восьми лет не улучшили этих условий. Важно, чтобы вопросы национальной безопасности находились вне политической дискуссии. К сожалению, последние недели показывают нечто иное*. Различные действия, проводимые оппозицией, были нацелены на подрыв результатов варшавского саммита НАТО.

— Разговаривал ли президент Дуда с президентом Обамой об энергетической безопасности Польши?
— Да. Безопасность поставок энергии является в данный момент одним из наиболее важных элементов безопасности как таковой. В этом смысле в НАТО уже давно создаются планы защиты коммуникационных маршрутов, служащих для доставки различных видов энергетического сырья. Естественно, география таких маршрутов меняется, например, вследствие открытия новых месторождений или появления на глобальном рынке новых производителей. Тем не менее, гарантированное военное обеспечение безопасности подобных маршрутов всегда было и продолжает оставаться важным для НАТО. Эта организация не занимается напрямую вопросами, которые лежат в сфере хозяйственно-экономической проблематики, она представляет собой военный союз. Ничем не стесненный и дифференцированный доступ к источникам энергии — это элемент экономической безопасности, который влияет на безопасность как таковую. Именно в таком смысле ведутся подобные переговоры в рамках НАТО, и энергетическо-сырьевая геополитика дополняет оборонную стратегию.
— Существует ли для Польши угроза доминирования одного поставщика газа?
— В нашем регионе речь идет о доминировании российского «Газпрома» и о попытке упрочить положение указанного поставщика газа в Центральной Европе. Хорошо, что можно говорить об этом на форуме НАТО. Так было далеко не всегда. Десять лет назад, когда мы пытались объяснять, что это опасно, когда многие центрально-европейские страны односторонним образом зависят от поставок из России, в ответ зачастую звучали утверждения, что это зависит от «рынка», что необходима либерализация экономики, в том числе энергетического сектора...
— Президент Лех Качинский говорил тогда о потребности в диверсификации. Несколько лет назад правительство Дональда Туска рисовало великолепную картину добычи сланцевого газа, обещая предназначить заработанные деньги на пенсии для поляков. Что осталось от этой картины?
— Такие высказывания делались на вырост. В Польше много сланцевых залежей, и в этих сланцах есть газ. Однако геологическая обстановка у нас гораздо сложнее, чем в Соединенных Штатах. Оказалось, что наши сланцы лежат на глубине 3000 м, тогда как в США это 1000 м. Их структура тоже несколько иная. Так что технологии, с успехом используемые в США, у нас придется адаптировать. Одним словом, это требует дальнейших исследований и денег. Первая попытка запустить добычу газа из польских сланцевых месторождений совпала по времени с кризисом сектора по добыче углеводородного сырья во всем мире. Цены на нефть упали, окупаемость инвестиций в данном секторе снизилась, крупнейшие мировые концерны начали отказываться от инвестиций. В том числе уходить из Польши. Газ из сланцев — это перспектива, рассчитанная на более отдаленное время.
— Когда оно наступит?
— Общая конъюнктура на рынке энергетического сырья должна начать способствовать более рискованным инвестициям. Тогда придет время, чтобы вернуться к тематике сланцевого газа в Польше. А пока мы в своей стратегии приняли, что нам необходимо обеспечить дифференциацию источников и направлений поставок, не принимая во внимание сланцевый газ. Будем связывать норвежский шельф через Данию с Польшей, у нас имеется в Свиноустье терминал для приема и хранения сжиженного природного газа. В течение нескольких лет мы добьемся того, что станет возможной ежегодная доставка в Польшу десяти с лишним млрд кубометров газа с севера.
— Какой это будет процент от суммарных поставок газа?
— Возможности пересылки газа по указанному маршруту задуманы с расчетом примерно на 10 млрд кубометров в год. Ежегодно мы сейчас потребляем около 15 млрд кубометров, из чего 10 млрд поставляется на основании долгосрочного контракта с «Газпромом», который истекает в 2022 г.
— Мы не намерены его продлевать?
— Наша стратегия ясна и прозрачна. Мы хотим заменить поставки с востока поставками из других источников. Благодаря газопорту в Свиноустье мы можем ввозить газ со всего мира. Этот газопорт и газопровод с норвежского шельфа дадут нам возможность доставлять газ разными маршрутами, из разных источников и от дифференцированных производителей.
— На каких союзников должна ориентироваться Польша?
— Мы состоим в Европейском союзе, который переживает самый крупный кризис с момента своего возникновения. Тем не менее ситуация такова, что для Польши выгодно пребывать в данной структуре. Нам следует добиваться, чтобы в ЕС принимались во внимание также и наши интересы, чтобы мы были активным субъектом, а не объектом действий. Указанная структура после реорганизации может дать дополнительный импульс нашей безопасности. Мы должны наладить как можно лучшие рабочие контакты с соседями, находящимися в схожей ситуации.
— О ком речь?
— Я говорю о Вишеградской группе, о Румынии, Болгарии, балтийских и скандинавских странах. Да и государства-основатели европейских сообществ тоже заинтересованы в том, чтобы центральная и восточная часть нашего континента была безопасной и спокойной. На этом основаны решения последнего саммита НАТО. Мы должны найти гарантии безопасности Польши в том, что в течение последних 20 лет было вычеркнуто из политического языка, а когда-то именовалось политическим единством Запада. У Польши есть свое место в политической, экономической и военной структуре Запада.
— Значит ли это, что с точки зрения энергетической безопасности раньше Польша была беззащитна?
— Нет. У нас очень хорошие природные условия, польская энергетика опирается на польский уголь. Мы располагаем своим сырьем и своими электростанциями. Они требуют обновления, что является нашей стратегической целью, но с точки зрения безопасности поставок энергии мы можем полагаться на собственное сырье и собственное производство. Газ не является для Польши доминирующим источником энергии. В нашей стране только 13% энергии производится из газа. Мы привыкли к газу, поскольку он есть в наших кухонных плитах, но там его можно легко заменить электрическим током. Другое дело, что имеются существенные секторы экономики, которые потребляют большое количество газа, — в частности, химическая или же нефтехимическая промышленность. Для них нарушения поставок газа весьма важны и угрожают самому их существованию. Именно поэтому мы так серьезно относимся к газовому сектору в Польше.