Новая Польша 11/2016

Стихотворения

Войцех Касс (Фото: А. Яжембовская)

Песнь умиротворения Скоро мне сорок шестьИ только сейчас я чувствую эту волну,что наполняет меня и качает: тишина, монастырский покой,заросли иван-чая. Кто же так нежно смотрит,незримой рукой меня обнимает?Кому знакома печальная радостьглубокого, как подземелье, взгляда? Сегодня я мог бы, и вправду мог бы,встретить Смерть,сегодня я мог быуйти вместе с ней,покинув земную твердь — туда, где за белой корой березыгорят смолы золотые слезы,уйти бы спокойнопо склону. Глаза ее светятся, тихо мерцают,тускнеют и, как лепестки, опадают туда, где рассыпали краскиромашки, ирисы,анютины глазки.  Песнь Весолека*Ежи Маркушевскому Чаша озера вдруг переполнилась солнечной пылью,отразив облака, заплутавшие в синих ветрах,словно урну и флягу с виски мы в небе похоронили.Что за вода бережно примет твой прах? Посреди ноября мы идем через лес сосновый,тонкий прутик в руках легок, как сладкий сон.Две лампады в корзинке, свеча. На устах — ни слова.Что за место ты выбрал для собственных похорон? Сын мой бросает ветки в озеро то и дело,зыбкую рябь осеннюю режут они, как ножи.Да станет святой водой роса на камнях замшелых.Что за могила тебя выбрала, расскажи? По дороге назад, то грустя, то смеясь чему-то,мы грибов наберем и увидим, взглянув наверх —облака заблудились в синих провалах мутных.Что за земля упокоит тебя навек? 2008-2009-2010 
   Збигневу ФалтыновичуТы спрашивал, как живется средь наших холмов поэту?Прибавилось седины, простреливает в бедре,но с просеки я принес вязанку дневного света,и стало добрей и тише в уютной моей норе. Вот и октябрь. Деревья уже оплело барокко,готовя их к скорой смерти, да так, что и не вздохнуть.Я слышу, как падают желуди, слышу, как одинокаябелка в ветвях черемухи прокладывает свой путь. И далекий девичий смех, по дороге сюда потерянный,словно соткан из эха, тумана и темных озерных вод.Это смеется не наше время, это с третьего берегадоносится к нам отголосок совершенно иных широт. Тебе интересно, меняет ли окраску «Зеленый гусь»,бывают ли его перья цвета листвы в июле?Но я лишь пастух этой птицы, поэтому не берусьшутить по такому поводу, пока меня не турнули. Как там моя хандра? С кем бы сравнить ее –с жабой болотной, с рыбой, чье брюхо белее мела?Стало фабрикой Молоха здешнее наше житье.Город, само собой — совершенно другое дело. Бывает, стихотворение вырастет, словно ветка,и остается в пейзаже, и пусть у него нет рук,но держит оно меня в этой юдоли ветхой,и только в зеленом взгляде его мелькает порой испуг. Может быть, помнит мальчика, сидящего на порогебольшого дома. А мальчик оставил своих друзейи снаряжает удочку, наблюдая полет сороки,которую обгоняет быстрый воздушный змей. Я вижу внизу долину, деревню у самого края,черемуху и жасмин, замершую траву.Здесь хорошо умирать, подумал я, и не знаю –спал ли я, думая так? Думал ли наяву? Да, хорошо, повторяю, звуча то смешно, то строго,то как рожок пастуший, то как флейта. Что ж, не беда,когда спокойно уходишь, и есть лишь одна дорога,а выбора нет, и не нужно метаться туда-сюда. Приехал Л., мы выпили пива. Был август, звенел кузнечик.«Люди мельчают, увы, рабство у них в крови, —выдавил Л. на прощание. — Но тебе беспокоиться нечего,видно, что ты свободен. Только так и живи». Я не свободен. Тем более, не готов,спустившись в эту долину, спокойно сказать: «Прощаю».(Взгляни, как кривые рожи насмешников и шутовхохочут над самыми сложными событиями и вещами). Пусть подождут долина, деревня и спуск крутой,и, словно в стеклянном шаре, пороша.Что высматривал мальчик за той далекой межой?Свистит кулик перепуганный в траве некошеной. Голову выше держи, пока деревья твоимедленно облетают, и листья проносятся мимо.Свобода — только в смирении и любви.Трудно жить с этим знанием, но иногда — терпимо. Пране, 3-5.10.2012  Песнь моря Кто-то с утра сегодня жарит бекон возле домаи в магазине на пол падает белый хлеб —всё это, однако, без разницы здешнему пляжу пустому. Кто-то смотрится в зеркало, думая «Я — поэт»,книги листает свои, людей за людей не считая,но синему морю до этого дела, конечно, нет. Кто-то глубокие мысли высказывает резонно,на берегу с поводка спущен огромный пес –но что это значит для долгой линии горизонта? На красную нить сюжета я надеваю слова,и то же делаешь ты, и дым, и ветви, и птицы,но к этому равнодушна холодных глубин синева. Сопот, 25.11.2011  Так спрятался, что не можешь себя найти Когда тебя утомит деконструкция, возвращайся в лес,и ты отыщешь свой голос. Я переключу приемник с делирики на лирику,вырежу из сердца твоего пропаганду. Сэкономишь время,опустившись на реку на рассвете. Послушай, о чем мечтает мой сын: он хочет, чтобы у него был свой сад, гдебы он выращивал капусту и морковь, разводил изумрудных бабочек и кроликов,которых он потом выпустит в лес. Выкидыш латыни, глухомань заселит твою строку и наполнит голос.На каком языке будем мы говорить, на каком будем думать? * С самолета ночью видны города, которые светятся, словно святые дары. Я увидел улицы Пиша, с которых поэты забрали свет,что порошит из пустого в порожнее. Наступил темный рассвет,настало утро раздавленных колесами кошек.  Зачем я пишу? Чтобы не забыть того, о чем должен был написать.Всё, что мне нужно, это чутко улавливать исчезновение — то, что исчезает,по-прежнему длится во мне и требует хотя бы мерцающего тумана.  * Ты сидишь, сгорбившись, на кухне между холодной печкойи раковиной, слушаешь электрические тамтамы, сжимаешь пальцамирюмку, бормочешь: я живу, я живу. Ирония — это нехватка любви,а алкоголь похищает сердца любовников. Выйди из этого онтологического диспансера, трупгорода —на что покойнику завтрак? Поиграем в поджигателейтуч, для этого нужен огонь в венах и настоящий закат. * Память тех, кто младше меня, не длиннее, чем спичка, которуюБарби бросила из кабриолета цвета розовый металлик на автостраду.Мертвые сказали мне, что предпочитают память хризантемам.  * Ты переключаешь телепрограммы, бродишь по интернету,не смешно ли искать себя в этой сплошной пустоте?Истинное присутствие не нуждается в криках «ура». Не делай вид, что нам безразличен лежащий в траве кирпич,который хочет быть домом, башней, вокзалом, собором.По архитектуре слов ты узнаешь своих — смеются руины. * Я могу курить еще больше, ходить от стены к стене, от окна к окну,но мне нельзя отводить взгляд от пейзажа. Лиса пробежала,словно полоска октябрьского света. Ревет олень.Это олень ревет так лирично. Когда я один, всё ладится, мешает лишь одиночество.Когда я с людьми, всё, кроме них, летит к черту.Молодым я вещаю об экономике поэзии, о том, как ложатся кирпич к кирпичу, слово к слову.  * О, терпения! ведь это первая заповедьнаведения порядка. Эй, ковбой без лассо, рыбак без сети, лодка безвесла, помни: жизнь — не хрусталь, а кровь. У нее вкус отрепья и падали,как было отлично известно Бодлеру. Милош возвращался в Красногруду, чтобы присягнуть на верностьмальчику, который в нем еще жил. Чтобы встретиться с нимна границе парка и озера — вымокший до нитки подросток и старик,рисующий тростью знаки на воде. * Мою усталость снимает мальчик во мне, сил придаютего большие глаза. И хоть бы он плакал во мраке двора, внутризаплетающегося языка улицы — он будет моим свидетелем. Я сберегу время, опускаясь на реку на рассвете. Я вдыхаю запах твоих волос, жена моя, и засыпаю,как ребенок. Я вдыхаю миазмы этого мира и верчусь в постели,словно генератор, не дающий света. Я скажу, скажу тебе что-то,ошеломленный последним своим оборотом.  Пране, 21.05.2007  Интермеццо Что было открыто,а что такогобыло открыто,но снова закрыто? Что было ясным,а что такогобыло ясным,но стало темным? Закрытое, темноенынче при деле,открытое, ясное —на панели. 2015

 Перевод Игоря Белова

 

 

Поэт и эссеист Войцех Касс, родившийся в 1964 г. в Гдыне, с 1997 г. работает в музее Константы Ильдефонса Галчинского в Пране на Мазурах. Автор книги о связях Чеслава Милоша и его семьи с Сопотом «Все мои давно умерли» (1996), а также сборника эссе «Лопнувшие струны целостности. Вокруг Константы Ильдефонса Галчинского» (2004). Опубликовал сборники стихов: «К свету» (1999), «Олень Торвальдсена» (2000), за который получил премию им. Казимеры Иллакович и премию Литературной ассоциации г. Сувалки, «Пороша и стирка» (2002), «10 Gedichte aus Masurenland» (2003, сборник стихов на польском и немецком языках), «Прилив тени» (2004), «Звезда Боярышник» (2005), «Песнь любви, песнь опыта» (совместно с Кшиштофом Кучковским) (2006), «Водовороты и сны» (2008) и «41» (2010). В 2012 вышла его книга «Сорок один. Стихи и голоса» (сост. и ред. З. Фалтыновича), куда вошли песни из сборника «41», дневник поэта, охватывающий период их написания, комментарии критиков и историков литературы, относящиеся к предыдущей книге, а также новые стихи. Войцех Касс состоит в Ассоциации польских писателей и ПЕН-клубе, являлся стипендиатом Министерства культуры и национального наследия (2002, 2008). Входит в состав редакции литературного журнала «Топос». Награжден премией «Новая округа поэтов» за поэтические достижения (2004), бронзовой медалью за заслуги перед культурой «Gloria Artis», премией мэра Сопота «Сопотская муза» (2011). Его стихи переведены на немецкий, английский, итальянский, испанский, литовский, чешский, словенский, сербский и болгарский языки. Недавно вышли его книги: «Ба! И двадцать одно стихотворение» (2014, поэма «Ба!» опубликована в «Новой Польше», 2014, №12), «Простор. Время» (2015) и сборник стихотворений «Поцелуй свет» (2016).