Евросоюзу нужен прагматизм, а не идеология

С Конрадом Шиманским беседовал Агатон Козинский

Фото: Krzysztof Kaniewski/REPORTER

— Как Брексит изменит Европейский союз?
— В Великобритании произошел ряд событий, которые привели к такому, а не иному результату референдума. Евросоюз может лишь принять к сведению этот факт и ожидать, что процесс выхода британцев из ЕС пройдет гладко. Если мы не хотим повторения такого сценария, ЕС должен определить свою долю ответственности, сделать выводы и начать серьезную реформу.
— Но какова атмосфера внутри Евросоюза после референдума? Ведь когда слушаешь комментарии, может возникнуть впечатление, что часть политиков в Брюсселе, например, Жан-Клод Юнкер, даже рады Брекситу — по принципу «баба с возу, кобыле легче».
— Только при этом скоро окажется, что на этом возу никого нет, или даже, что исчез сам воз. Это порочная логика. Некоторые политики — убежденные в том, что процесс интеграции должен углубляться — предлагают сценарии, которые ведут к тому же, что и предложения евроскептиков, то есть к распаду Евросоюза. Попытки создания маленьких клубов внутри ЕС, то есть дифференциации государств-членов, дают точно такой же эффект, что выход стран из Евросоюза. Это ослабление Европы.
— Так почему же столь многие политики движутся в этом направлении? Я имею в виду письмо глав МИД Франции и Германии.
— Многие из этих высказываний делаются, прежде всего, из соображений внутренней политики. Особенно это касается Германии. Цель письма социал-демократических руководителей МИД Франции и Германии — подчеркнуть социал-демократическую идентичность в европейских делах. Но невооруженным взглядом видно, что ведомство канцлера не разделяет эту точку зрения. Для Польши это хорошая новость. Брексит требует дискуссии, а также критического самоанализа во многих странах и в самих институтах ЕС. Нужно серьезно задуматься, каким образом мы должны реформировать Европу, чтобы в будущем не повторялись такие события как Брексит.
— В коммюнике после недавнего саммита стран Вишеградской группы* написано, что сегодня не следует выдвигать лозунги типа «меньше Европы» или «больше Европы» — вместо этого нам нужна «лучшая Европа». Лучшая, то есть какая?
— Этот голос Вишеградской группы был ответом на предложения, о которых мы только что говорили. Ведь если Евросоюз обязан адекватно отвечать на потребности Европы и стран-членов, он должен провести процесс адаптации к действительности. Изменить образ действия, по-другому использовать инструменты, которые доступны — и на европейском уровне, и на уровне отдельных государств. Процесс интеграции нужно приспособить к нынешним потребностям и возможностям, а не руководствоваться какими-то общими, абстрактными, часто академичными установками. Лучше всего это наблюдается на примере миграционного кризиса. Имеет смысл усиливать элемент общности в вопросе контроля внешних границ ЕС, развивать сотрудничество ЕС со странами-источниками миграции, при этом не стоит вводить единую внутреннюю политику по отношению к мигрантам путем создания центрального распределителя беженцев.
— Иными словами — следует усилить «Фронтекс»*и не принуждать членов ЕС принимать мигрантов по определенным квотам.
— Видно, как на ладони, что этот вопрос не решить с помощью одного универсального правила. Мы должны избавиться от корсета мышления в рамках академических моделей и чутко реагировать на политические потребности и возможности. Нужно больше прагматизма и меньше мышления в категориях типов, моделей интеграции Европы.
— Ваш политический лагерь выдвинул лозунг нового европейского договора. Что должно в него войти?
— Следует дать государствам больший контроль над процессом интеграции, чтобы они почувствовали свою ответственность за этот процесс. Трудность этого пути в том, что это нельзя сделать за счет общего рынка — превалировать должен принцип сообщества. Однако прежде чем мы подойдем к этому этапу, мы должны сформировать в ЕС потребность и готовность к переменам, а этого пока нет. Хуже всего сегодня было бы, если бы европейские лидеры пришли к убеждению, что, в общем-то, в ЕС ничего не стряслось, а весь этот Брексит — результат недопонимания у части британцев. Так нельзя. Когда такая большая и важная страна решает покинуть Евросоюз, нужно задать себе вопрос о том, что же мы сделали неправильно, раз дело дошло до такой реакции. Да, в кампании в пользу Брексита было много плохих, лживых, оторванных от реальности аргументов — но были и верные аргументы. Потому столь важен критический самоанализ в самом Брюсселе, а также прагматические соображения стран-членов о том, что мы должны делать вместе, а чем каждый должен заниматься самостоятельно.
— Дональд Туск после недавнего саммита ЕС сказал, что в ходе его никто не выдвигал никаких предложений, связанных с внесением изменений в договоры либо составлением новых. ПиС ранее сообщал нечто иное. Как было на самом деле?
— Сигнал из Варшавы очень ясно дошел до европейских лидеров. Но чтобы подойти к этапу изменений в договоре, нужно подготовить почву. Сегодня формально поданное предложение было бы просто отвергнуто. Вначале нужно сформировать потребность в изменении договора. Поэтому было бы эксцентричным решением представить новый договор всего через несколько дней после события, которое наглядно указывает на такую потребность. Это привело бы лишь к росту напряжения. Евросоюз нужно реформировать, не забывая при этом о контексте, в котором мы движемся. Вводя новые формулировки, касающиеся необходимости реформы ЕС, в тексты последнего саммита, премьер Беата Шидло сделала первый шаг.
— Туск, как и Вишеградская группа, говорит о «лучшей Европе» — и противопоставляет этот лозунг таким требованиям как «меньше Европы» и «больше Европы». О чем это сигнализирует?
— Наш регион, в принципе, подходит к процессу интеграции намного менее идеологизированно, чем Западная Европа. Невзирая на политические различия — в Вишеградской группе у нас два социал-демократических и два консервативных правительства. Это не мешает находить общий язык. Такой прагматичный подход необыкновенно ценен с учетом вызовов, перед которыми стоит ЕС.
— Вы с Туском говорите на одном языке — и все же отнюдь не предрешено, что ваше правительство поддержит его кандидатуру на место главы Европейского совета на очередной срок. Но ведь если его не будет, его не заменит никто другой со столь же прагматичным подходом к Евросоюзу.
— Во всем ЕС сегодня нет ни одного правительства, которое сформулировало бы свои персональные предпочтения по вопросу кандидатуры на эту должность. Преждевременное представление такого рода деклараций было бы просто ошибкой. Наше правительство примет решение по этой проблеме, когда у него будет полный образ ситуации, а также когда мы будем знать, какие есть альтернативы для нынешнего председателя. Это время еще не пришло.
— В Австрии состоятся повторные президентские выборы. Как это влияет на функционирование Евросоюза в целом?
— Сам факт повторных выборов не вносит ничего нового. В этом вопросе более важен тот факт, что Австрия — очередная страна, где пошатнулось доверие к политическому классу, правившему в этой стране до сих пор. В том числе и на фоне отношения к Европе. Во второй тур президентских выборов, который будет повторен, вышли кандидаты от партий, когда-то находившихся на краю тамошней политической сцены. Оба кандидата очень сильно подчеркивают необходимость перемен. Подозреваю, что Австрия — невзирая на то, каким будет результат выборов — станет одной из тех стран, которые будут ожидать корректировки в способе функционирования Евросоюза.