НОВАЯ КНИГА

Инга Ивасюв, видный литературовед и в то же время одна из главных представительниц феминистского течения в современной польской словесности, пишет в статье, посвященной литературному творчеству женщин после 1989 года: «Литературная миссия, историей предназначенная польской литературе, после 1989 го как будто ослабевает. Этот великий демократический поворот дает надежду на сокрушение монолита универсальных тем, прежде всего — на то, что понятие универсальности будет переопределено, в частности благодаря введению перспективы пола в гуманитарный дискурс». К авторам, которых почти все признают представительницами нового течения, часто относят Ольгу Токарчук (1963 г.р.). Но правильно ли?

Сама писательница от феминистического подхода не открещивается — наоборот, в ряде интервью выражает с ним солидарность. Однако при внимательном анализе ее творчества — пользующегося у читателей успехом и, даже более того, необычайно популярного, — с трудом отыскиваешь связи с феминизмом. Эта литература, распростертая от реалистического повествования до полуфантастического сочинительства, заведомо представляет собой попытку того самого переопределения понятия универсальности, но такого, которое скорее уберегает ее, чем сокрушает. Уже ее первый роман «Путешествие людей Книги» (1993) был попыткой реконструкции мифа о Книге, в которой записан смысл человеческого существования. По сюжету к цели приходит лишь один из искателей — немой и неспособный ее прочитать слуга одного из героев, фигура, о которой мы читаем, что «лицо во всей этой истории не имеет значения». Рассказчику, разумеется, верить не следует: это лицо имеет значение по многим причинам. Во-первых, потому что это именно лицо, личность, а это в прозе Токарчук вопрос основополагающий; во-вторых, потому что он представляет «каждого из нас», т.е. одного из тех, для кого отыскать Книгу маловажно по сравнению с трудами повседневного существования и кто умолкает, оказавшись перед лицом Истины.

Но Истина существует, хотя ее и не удается уловить. Такую мысль несут следующие книги Токарчук — «Э.Э.» (1995), роман о несбывшихся мечтах, которые перед лицом реального мира оказываются пустыми призраками; «Правек и другие времена» (1996; роман был также инсценирован и поставлен в театре), произведение о творческой силе воображения, разрушающейся в столкновении с реалиями жизни; «Дом дневной, дом ночной» (1998) — своеобразный, как написала одна рецензентка, «апофеоз поворота назад от взросления», т.е. вывернутая наизнанку схема «романа воспитания». То же самое и с новыми сборниками рассказов: «Игра на многих барабанах» (2001) и «Последние истории» (2004). Токарчук в совершенстве играет существующими литературными условностями, одновременно умея их безболезненно для читателя видоизменять и даже подрывать. При этом здесь нет никакой демонстративности — наоборот, перемены, заставляющие «переопределить понятие универсальности», принадлежат к «ходу жизни», они так же естественны и почти незаметны, как перемены в стиле и условностях или перемены во нравах.

Однако это последнее в прозе Токарчук чрезвычайно важно, хотя в отличие от выступающих «под флагом феминизма» она показывает скорее осторожно, нежели демонстративно. Ибо речь идет не о нравах в узком, популярном понимании — речь идет о переменах восприятия, об открытости к другому, о способности сочувствовать и понимать. В отличие от феминистских фундаменталисток Токарчук не стремится шокировать. Она рассказывает о человеческих судьбах, реконструирует пространство воображения, но вверяет все это традиционному повествованию, почти такому, как в XIX веке. Искусство рассказывать — самый сильный козырь ее прозы; женский способ восприятия здесь ничему не противопоставлен — он один из многих и поэтому представляет собой самоочевидность. И, что важно, в этих повествованиях есть место истории — как великой, так и «малой».