СОН О ПОЛЬШЕ

Как живется соотечественникам с Востока на их исторической родине?

— У моего отца была самая большая в Новосибирске библиотека научной фантастики. Книги были написаны по-польски. На сон грядущий я слушал сказки Лема, — говорит 26 летний Михал Янчук, журналист Польского радио. Родился он в Сибири, но в школу ходил в Бресте. Подростком вступил в Союз поляков, играл в польском любительском театре, с которым в 1989 г. впервые приехал на родину предков. Его увлекло нешаблонное мышление поляков, захватила горячая атмосфера политических перемен.

— Ездить в университет мне было ближе в Варшаву, чем в Минск, — говорит Михал. — Не только по километрам.

Едва он получил зачетку Варшавского университета, пришла повестка из военкомата. Об отсрочке не могло быть и речи — ее давала только учеба в советском вузе. Он сбежал в Польшу с сумкой консервов и адресом люблинского знакомого в кармане. Пока не устроился в общежитии, работал на чужих огородах, собирал помидоры.

— Уже в первые месяцы, проведенные здесь, я обнаружил, что Польша вовсе не открыта к людям извне. Проявления ксенофобии я замечал довольно часто, как по отношению к африканцам, так и к людям с Востока, — сокрушается он. Когда он разговаривает с кем-нибудь по-русски, по-прежнему замечает враждебные взгляды.

Наталье Гришкевич 26 лет. Она студентка польской и белорусской филологии Варшавского университета.

— Недавно мой жених, поляк, признался, что в первые месяцы знакомства относился ко мне отчужденно. Он не знал, чего ожидать от девушки с Востока. Это характерно для отношения поляков к пришельцам из-за восточной границы, — говорит Наталья. Ей было ясно, что учиться она будет в Польше. Дома говорили исключительно по-польски, читали польские книги, справляли польские праздники.

Из подобных побуждений приехала в нашу страну и Галина Суханская из Меженца, маленького городка на Украине. Сегодня она студентка Ягеллонского университета.

— Здесь моя родина, вся моя семья, и здесь я чувствую себя на своем месте, — говорит она. Она считает, что в Польше гораздо легче сделать карьеру. — Не нужно иметь так много знакомств, как на Украине. Главное — способности.

— В Польше люди лучше образованы, читают больше книг, им не приходится думать, как выжить. Это позволяет сосредоточиться на профессиональном росте, — добавляет Альбина Круль, полька из Львова, соседка Суханской по общежитию.

По данным министерства внутренних дел и администрации (МВДиА), в нашей стране легально пребывают почти 20 тысяч иностранцев. С территории бывшего СССР больше всего граждан Украины (около 3 тыс.), России (1,7 тыс.) и Белоруссии (1,3 тыс.).

Многим нашим соотечественникам, особенно из азиатской части бывшего Советского Союза, жизнь в нашей стране кажется идиллией. Столкновение представлений о Польше с действительностью часто приносит им горький опыт, о чем говорят исследования доктора Бронислава Козловского из Института социологии Щецинского университета, опубликованные в бюллетене «Вспульнота польска». С расстояния в тысячи километров Польша выглядит страной, в которой «всем живется хорошо и спокойно», а поляки — людьми «богатыми, культурными, добрыми, готовыми помочь другим».

Самая большая проблема поляков из Казахстана — незнание польского.

— Мне пришлось перейтисерьезный психологический барьер, но в конце концов я его преодоледа и заговорила по-польски, — вспоминает Ромуальда Загурская, репатриировавшаяся из Казахстана вместе с сестрой и родителями в Бурк под Мальборком. Сестра сразу начала работать врачом, родителям дали пенсию. Сама Ромуальда, учительница математики, сначала получила место воспитательницы в интернате.

— Дети стали обращаться ко мне за помощью в уроках, а я тут же поставила вопрос ребром: я вам помогу по математике, а вы мне — по польскому, — вспоминает она. Теперь она преподает в школе.

Однако большинство поляков из Казахстана не так хорошо владеют языком, как она.

— Я оправдываю их тем, что в казахских деревнях не было учителей польского языка. Но меня злит, когда люди, имея возможности, не делают ничего, чтобы выучиться польскому, — говорит Алина Ивашкевич из общества «Поврут» («Возвращение»), которая помогает полякам из Казахстана прижиться на родине. Соотечественникам с востока помогает также «Вспульнота польска» («Польская община»), которая организует для вновь прибывших курсы. В них приняли участие 731 человек, то есть почти половина репатриантов из Казахстана.

— Мы учили их не только польскому языку, культуре, истории, но и тому, как заполнять анкеты, платить налоги, страховые взносы, — перечисляет Агнешка Панецкая из «Вспульноты польской».

Обычно репатрианты не вступают в близкие контакты с местным населением, несмотря на множество проявлений симпатии к ним.

— Польша — моя духовная родина. Большинство абстрактных понятий я узнал на польском языке, на нем мне легче спорить, учиться, писать, — делится с нами Михал Янчук. — Но Сибирь — моя первая, естественная родина. Это один из прекраснейших уголков на свете, — добавляет он.

— Я тоскую по близким и по тем местам в Литве, где прошли мои детство и юность, — признается Антоний Брузгилевич, врач из клиники отоларингологии варшавской Медицинской академии. Он приехал в Польшу на стажировку по специальности, потом окончил здесь аспирантуру. Ему, выросшему в польской семье, решиться остаться в Польше было нетрудно.

Если человек родом с бывших польских восточных земель, утверждают наши собеседники, это обычно вызывает симпатию и желание помочь. Несколько прохладней принимают тех, кто прибыл из Казахстана, главным образом из-за того, что они слабо знают польский.

— В последнее время отношение поляков к репатриантам изменилось к лучшему, в частности потому, что в стране все больше представителей других национальностей, — говорит Агнешка Панецкая. Она считает. что поляки все еще слишком мало знают о своих соотечественниках за рубежом.

Пока что возможность найти себе место на исторической родине есть прежде всего у поляков из Казахстана; это следует из нового проекта закона о репатриации.

— Люди с прежних восточных окраин живут в своих родных местах, в Казахстане же поляки оказались по принуждению. Там остались те, кто до сих пор не мог вернуться в Польшу, потому что на них не распространялись договоры о репатриации и им не позволяла политическая ситуация, — объясняет Ежи Мойсеюк, директор департамента гражданских дел МВДиА. — Они живут в трудных условиях.

— У поляков в Белоруссии и на Украине экономическое и социальное положение хуже. Исключение составляет только Литва, — не соглашается Михал Янчук. — Ведь большинство поляков из Казахстана — это уже русские польского происхождения. Если Польша действительно хочет им помочь, надо действовать в двух направлениях: не только привозить их сюда, но и восстанавливать польское национальное начало там, в частности открывать польские школы.

К полякам с прежних восточных окраин (из Белоруссии, Литвы, с Украины) сегодня относятся, как ко всем прочим иностранцам. Формальности, связанные с получением постоянного вида на жительство, а тем более гражданства, затягиваются до бесконечности. Даже если у человека есть постоянная легальная работа, но при этом нет постоянного вида на жительство или статуса беженца, за любую медицинскую помощь он должен платить сам. Часто такие расходы ему не по карману.

— Я в обиде на польские власти за то, что ко мне относятся как к обыкновенной иностранке и мне не положено никаких льгот, — говорит Наталья Гришкевич.

Соотечественники с Востока ассоциируются теперь уже не только с базарными торговцами.

— Это вызвано тем, что приезжает все больше людей образованных, честолюбивых, — поясняет Михал Янчук. Польша открылась к Западу, и в этом причина того, что мы закрываемся от Востока. — Поляки не ездят ни в Киев, ни в Москву. Средства массовой информации пугают бандитизмом. Пока это не изменится, не изменится радикально и отношение к полякам с Востока.