СТИХИ

Я, ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ

Я бунтую не против родины,

А против ее дураков.

Когда солнце заходит, пробираюсь по темным закоулкам.

Спина ожидает ножа.

Но лицо мое допросов не боится,

А сердце осталось бесстрастным.

Все то же непостоянство: пламя вспыхивает — и гаснет.

Встречусь с матерью, она скажет:

Ты разменял жизнь на дни, а ведь рожден был великой болью.

Кто меня, в позоре моем, удержит от ярости?

Каждое утро смываю с лица очередные горькие сутки.

Кровь подследственных запеклась на обтрепанных рукавах.

Не знаю, откуда на ладонях моих столько чужого плача.

О пробужденье, надежда на прекрасную песню, о утешитель-утро.

Солнце-палач стучится в окно.

На газете, которой прикрыто лицо, оно читает приговор: голод.

Не убивай меня, бормочу, я сдал кровь и хочу еще пожить.

Но палач входит, и я ему уступаю.

Бесправие во мне все больше побеждает право.

Плоти моей уже не дано вожделений.

Я не предчувствую, знаю:

Мой конец предначертан мочой и кровью.

Слышу голос девушки: почему он не защищался?

Это обо мне, вошедшем в нее и не искавшем пути назад.

Тело мое омыли в придорожном рву.

Там кони утоляли жажду и целовались ноздрями.

Их ржание переживет меня.

СНОВИДКА ИЗ НОРВИДА

Косой народ уже ничего не знает не знает не знает

— — — — — — — — — — — — — — — — — —

Время скрученное в косу

Бьет Европу и Мир по лицу

В гневе они всё мелют и мелют одно и то же:

Господи Иисусе Дева Мария Господи Боже

Но приходит Ничто и ни единой капли прохлады

Не долетает до сада

У косяка приоткрытой двери

Заря балагурит с бандитами

А речь Циприан — увы – это только речь

Посполитая туповатая избитая кое-как сбитая

СНОВИДКА О ТРАВИЛУГЕ

если моя любовь — вдохновение маргариток, пусть

вдохновение маргариток усилит мою любовь,

если моя любовь — стыд осота, пусть млечный сок

осота насытит мою любовь,

если моя любовь — вздох солнца, пусть солнце

сильней согреет небо мое,

если моя любовь больше смерти, пусть смерть

осядет и потеснится,

если любовь моя — грех, пусть расступится кара

и грешникам просияет спасенье,

если любви моей нет, пусть небытие назовется «люблю»,

если любовь умерла, пусть родится вновь,

если березка увяла, пусть поднимется,

пусть оживет березка,

пусть колени преклонит маргаритка, —

сказал Господь закрывая Луг

СНОВИДКА ДЛЯ АЙГИ, ЧУВАШСКАЯ

Уплакалась любовь моя

Бедаду бедаду

Жизнь дурацкая

Слезливая песенка кабацкая

Бедаду бедаду

Сколько детушек столько голода

Бедаду

Мокотинка моя

Натолинка моя

Геннадийка твоя

Бедаду бедаду

Да

ИЗ ДЕКАБРЬСКИХ ЗАМЕТОК

Ты жил надеждой и был одинок

Среди многих обманутых и голодных

Словно добро не могло говорить

Ясной для всех и желанной речью

А ведь ты хотел сказать так немного

Слезы вдов жалоба запуганной женщины

Ненавистная покорность свободе

Простые хрупкие привилегии обманутых

Но слово склонялось к сочувствию

Не хотело подчиняться взывало о защите

Плач самый страшный плач без слёз

Немой гордый и такой тихий

Что слышен был только глухой стук земли

Падающей на гробы погибших

Словно всем нам суждено было восстать

В выцветшем пламени памяти всем

Вместе в жестоком пространстве где кружат

Снег смерть и военные патрули

МУЗЫКА ДЛЯ АННЫ БОХМАН

давно очей ее не видели глаза мои

темными глазами снов улыбается полночь

анютины глазки очей крыло ее темноты

из дальней дали хлещет меня по лицу

глухое ухо неба с сережкой месяца

без месяца было бы ох как худо

давно очей ее не видели глаза мои

к сандалиям ласкался листок кизила

дикие ромашки тянулись к столу

и пили густые соки из рук его

а он молчал и кормил

беспредельную землю своей любви

в величии смирения своего

от которого осталась одна только беззащитность

и смерть в его теле громкий

неслышный стон на рассвете

восторг от великой зари над лесами а потом

молчанье молчанье молчанье

в изменчивом ритме уходящего времени

давно очей ее не видели глаза мои

когда-то видели давно не видели

эти ресницы ромашки вербинки сочувствия

что склоняются первыми прежде чем дунет ветер

давно не плакали о любви глаза мои

АПТЕКА

Где аптека на какой она улице

Сутулясь идет по городу молоденькая покойница

Стоит у меня за спиной и платочком гонит ветер из глаз

Как они жалеют себя когда из порожних ртов

Высыпают теплый пух сострадания

Кто-то выпархивает с бременем надежды на плечах

Чужие болезни объединяются

И говорят незнакомыми голосами

Я прохожу мимо пустого сердца оно понемногу

Спрессовывает вместе две усталых жизни

Они проходят незримые тихонькие хрупкие

Где аптека на какой она улице

Если ты не бывал там ты должен войти

Постоять ощутить теплое дыхание юной покойницы

А если бывал — не задавай вопросов

Как эти два старичка что стоят

Опираясь на одну трость

Здесь нет никакой аптеки

Здесь нет даже улицы

Это место где можно только стоять

Минута в которую можно лишь умереть

Земля — чтоб ею засыпали

Память — чтобы помнить