К ИСТОРИИ ДЕЗИНФОРМАЦИИ

Вопрос о судьбе красноармейцев, взятых в плен польской армией в 1920 г., стал устойчивым элементом кампании, направленной на возбуждение у русских ненависти к Польше и полякам. Стоит напомнить, что эта кампания развернута в ответ вовсе не на какую-то якобы имевшую место ложь и оскорбления с польской стороны, а на простое требование извлечь гласные правовые последствия из памятного, заслуживающего уважения акта высших российских властей. Президент Российской Федерации Борис Ельцин вручил исторические документы - в том числе постановление политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года - президенту Польши Леху Валенсе, торжественно подтвердив, что польские офицеры, интернированные в Старобельске, Козельске, Осташкове, были казнены весной 1940 г. по приказу Сталина. Тот, кто пытается это опровергнуть, обвиняет во лжи российское руководство, российское право, российскую историю.

В этом духе действуют и авторы, утверждающие, что Катынь была лишь отместкой полякам за истребление советских военнопленных в 1920 году. Некоторые из них доходят до 80 тысяч уничтоженных в плену красноармейцев, что почти равняется общему числу взятых в польский плен, которое (с небольшой разницей) называли оба главнокомандующих - и Пилсудский, и Тухачевский (эти цифры можно найти в польском издании отчетов о кампании их обоих, изданном по указанию Пилсудского).

Такие высказывания мы с горечью вынуждены признать частью кампании дезинформации, имеющей целью изгладить из памяти русских катынское преступление. И, к сожалению, эта операция продолжается.

Ни в коем случае не отрицая мук и унижений пленных красноармейцев в Польше, мы констатируем, что одно не подлежит сомнению: в 1920 г. в Польше их не убивали умышленно и по плану. Здесь не может быть никакого сравнения с плановым и буквальным истреблением, предпринятым по решению политбюро ЦК ВКП(б) в марте 1940 г. по отношению к интернированным польским офицерам, по преимуществу призванным в армию из запаса и принадлежавшим к интеллигенции. Тот же план гильотинирования народов Сталин применял к своим собственным подданным - чувашам, украинцам, наконец самим русским.

Здесь не требуется никаких споров о цифрах, даже о такой, как приведенное Анджеем Новаком число 65 797 пленных красноармейцев, вернувшихся из польского плена в результате послевоенного обмена. Дадим слово личным свидетельствам.

Вот красноречивый случай, приведенный в дневнике выдающегося польского писателя и историка Павла Ясеницы:

"Сейчас я внимательно читаю печатающиеся в „Войсковом пшеглёнде хисторичном" воспоминания генерала Ежи (Георгия) Бордзиловского. В 1920 году он служил в Красной Армии. Попал в польский плен. Колонна военнопленных оказалась в серьезной опасности, когда ее заметили какие-то казаки, которые перед тем перешли на сторону войск Пилсудского. Они уже собирались атаковать и рубить, когда по приказу унтер-офицера, командовавшего конвоем, познанские пехотинцы-конвоиры взяли оружие наизготовку, чтобы в случае необходимости дать залп в толпу союзников, и это - защищая безбожных коммунистов, красных большевиков, военнопленных, охраняемых законом.

Этот отрывок из генеральских мемуаров хорошо совпадает с моими собственными воспоминаниями.

Каждый волен так или иначе оценивать киевский поход Юзефа Пилсудского. На мой взгляд, это была попытка вернуть Европу в истерзанные края".

Ежи Бордзиловский вернулся из польского плена в советскую Россию. Стал офицером Красной Армии, а в 1944 г. уже в чине генерала был делегирован в Людовое Войско Польское [польская прокоммунистическая армия, создававшаяся на территории СССР в 1943-1944 гг.], где занимал всё более высокие посты вплоть до начальника Генерального штаба (1954-1965). Он оставался последним советским офицером польской армии до 1968 г., когда вернулся на свою советскую родину.

Добавим, что, как нетрудно заметить, он избежал печальной судьбы многих других красноармейцев, вернувшихся в 1920 г. из польского плена. Значительная их часть погибла в 1937-1938 гг., осужденная пресловутыми "тройками" (ОСО) как раз за то, что им удалось без ущерба вернуться из польских лагерей; этих коренных русских обвиняли в принадлежности к... тайной польской организации ПОВ, якобы действовавшей тогда в СССР. Доказательством могут служить хотя бы документы, обнаруженные майором КГБ Олегом Закировым в архивах смоленского УКГБ (см. публикацию его воспоминаний в №№9 и 12 "Новой Польши" за 2005 год и в №4 этого года).

Чтобы окончательно выполоть на нашем общем поле сорняки дезинформации, намеренно затемняющей смысл этой горестной истории, приведем один яркий пример.

В №11 нашего журнала за 2001 год мы напечатали воспоминания одной из таких жертв "большой чистки" - комиссара РККА Подольского (Н.А.Валдена), присланные нам его дочерью Натальей Подольской, заслуженной переводчицей и писательницей. Текст воспоминаний изобиловал жуткими описаниями мук и страданий пленных красноармейцев в польском плену в 1920 г, но в то же время явно показывал, что поляки не совершили и не планировали их массового истребления. В журнале "Наш современник" (2002, №5) его главный редактор Станислав Куняев обвинил "Новую Польшу" в манипуляции и сознательном искажении опубликованного текста. Наталья Подольская решительно опровергла это обвинение ( "Новая Польша", 2004, №3), доказывая, что наша редакция не изменила ни слова в тексте, который она нам прислала по своей инициативе. Дочь автора лишь сократила для нашего тонкого ежемесячника большое повествование (помещенное в 1931 г. в "Новом мире" и в Польше практически недоступное), ни на йоту не изменив ни оценки описанных событий, ни политического звучания отцовских воспоминаний. Обвинять наш журнал в том, что мы поместили эти горькие, неприятные для польского самомнения и поразительно правдивые отрывки из воспоминаний военнопленного, а не весь текст целиком, - оскорбительная нелепость. В своей статье Н.Подольская привела ряд выдержек из воспоминаний отца, свидетельствующих о нередких проявлениях сострадания польского окружения к советским пленным. Она с возмущением оценила обвинения "Нашего современника" как не только ни на чем не основанные инсинуации, но и сознательную дезинформацию, натравливающую русского читателя на Польшу и поляков.

Мы считали, что тем дело и кончится и что сочиненьице Куняева "Шляхта и мы" - всего лишь выпад патологического клеветника. Однако, к нашему изумлению, то же самое, уже опровергнутое обвинение в манипуляции воспоминаниями Подольского появилось - притом как главный довод - в статье известного историка Геннадия Матвеева, напечатанной в московском журнале "Родина" (2004, №7). Автор приводит примеры мнимых искажений текста... редакцией "Новой Польши" (приводя, как правило, только отточия, т.е. доказательство сокращений) и совершенно не принимает во внимание свидетельства Натальи Подольской. При этом, подчеркнем, сам он пишет, что "Новую Польшу" продолжает получать. Разочаровался же он в журнале лишь после описанного случая (т.е. после публикации трехлетней давности, которую почему-то вспомнил теперь); в остальном он, видно, не нашел доказательств нашей русофобии. Выбирая одно из двух предположений: или господин Матвеев повторяет инсинуации Куняева с той же клеветнической целью, или он стал жертвой незнания и небрежности, - мы предпочитаем склониться ко второму из них, хотя историку такие методы работы и не к лицу.

Мы ждем, что профессор Матвеев исправит свою ошибку на страницах того же журнала, в котором он выдвинул ни на чем не основанные обвинения против "Новой Польши".