О ЕЗДЕ НА ВЕЛОСИПЕДЕ, или «К ВОСТОКУ ОТ ЗАПАДА»

...Если бы Россия (рассуждает автор) сумела преодолеть свою традиционную "слоновую болезнь", то есть склонность к экспансии вовне (постоянно больше земли и властвования) и направить всю энергию внутрь, заменить экспансивные усилия интенсивными - тогда "сожительство с Россией" сложилось бы в соответствии с нормами как этики, так и здравого разума. Начиная с последней войны по-настоящему современные государства прекратили рвать друг у друга территории, сконцентрировались на внутреннем развитии, на консолидации общества, демократии, торговли, мышления и культуры. Такова уже долгое время этика цивилизации и стиль политики, а каждое отступление от этой линии вызывает международные протесты. Принимая во внимание огромный российский потенциал, можно считать, что если бы Россия приняла такую посылку и проводила ее в политическую практику, результаты оказались бы благотворны для всего этого региона Европы, а также для международных дел в целом. Наконец, это оказало бы спасительное влияние на общество и государство в самой России. Российское общество сразу обрело бы возможность - в существенном и исключительно ценностном смысле - равняться с США и конкурировать с ними на неограниченном пространстве ценностей цивилизации.

Такую мысль я прочитываю в сборнике статей Ежи Помяновского "К востоку от Запада. Как быть с Россией?". В книгу вошли статьи не только на чисто политические темы - ее венчает "История, спущенная с цепи", большой очерк о Бабеле, о феномене его писательства и его судьбе. Но громче всего звучит в этом концерте струна политики. Не в каком-то усложненном дипломатическом представлении, упаси Боже, но как интересная, однако опасная стихия, сопутствующая мыслящему человеку.

К несчастью, те, кто руководил российской политикой, не умели или не хотели заметить возможного поворота своей философии поведения, не решились переставить сцепление.

Читатели книги разделяют ее скромный вывод: пусть в области контактов Польши с Россией воцарится попросту нормальность - всего лишь. Когда по телевидению смотришь сцены с московских кортов, когда Ельцин со всей непосредственностью обнимает отличную теннисистку Мыскину, ощущаешь обычное удовольствие. Слишком долго с той стороны веяло холодом и опасностью, и в этом контексте обычность приобретает вид идеала. "Как быть с Россией?" - программа минималистская, но в высшей степени достаточная. Практические посылки - как это осуществить - тоже остаются на этом доступном для всех уровне.

Первый принцип: исключить из взаимоотношений невежество. Исключить незнание вещей, людей и дел, грозящее непредсказуемыми результатами. Поддерживать с Россией и русскими живые контакты - старый стратегический и тактический принцип, испытанный в боевых условиях. Мы вместе с автором далеки от уговоров занять какую-то бойцовскую позицию - как раз наоборот. Да только в мирной международной инженерии точно так же, как в битве, нельзя позволить себе не знать, не распознавать партнера, потенциального партнера. Прежде всего и в первую очередь надо знать. С кем и с чем имеешь дело.

Простая идея, не слишком легкая при воплощении в жизнь, как можно было бы вывести из ее простой формулировки, органически вписана в долголетнюю публицистику автора книги - писателя, переводчика прозы и поэзии, человека всесторонне компетентного. Помяновский сразу, в самом начале, ссылается на Ежи Гедройца, считая его своим учителем. Редактор "Культуры" отождествлял понятие культуры с понятием политики и это осмотическое орудие пускал в ход с огромным успехом в своих боях, продолжавшихся полвека с лишним. Из подсказки Гедройца выросла "Новая Польша", где вы читаете мою рецензию. Интерес вызывает не только смысл, но и тон публицистики Помяновского: страстное, ибо идущее от самой глубины его убеждений, содержание автор облекает в сдержанность и хладнокровие, нередко приправленные иронией. Ведущий мотив этой публицистики - разум, и это не пустое наблюдение, ибо далеко не все хотят и умеют пользоваться этим органом. Как остроумна, например, концовка коротенькой полемики (сентябрь 2001) с Александром Бохенским, публицистом "Пакса", который сразу после войны исповедовал мнение о том, что у Польши нет иной формы бытия, кроме как отдаться под протекторат Советского Союза. Этот тезис Бохенский защищал в своей "Истории глупости в Польше". "Заглавие, - замечает Помяновский, - увлекательное, хотя смысл книги позволяет в конце концов признать ее доказательством того, что эта история продолжается ".

Как написать о книге, тематику которой сам автор знает куда лучше пишущего этот комментарий? И еще одна трудность, параллельная предыдущей. Как писать о книге, с тезисами которой и словесным мастерством их подачи невозможно не согласиться? Увы критику, но все это вызывает у него полнейшее удовлетворение. А у читателя от такого сближения возникает подозрение в кумовстве. "Ну и что поделаешь?" - как говорил генерал Люциан Желиговский в трудные минуты. Попробуем перевести эти общие идеи автора и критика на наш собственный язык.

Еще раз ab ovo. Насколько я ориентируюсь, Помяновский - единственный в Польше публицист, который всеми средствами своего разума и писательского мастерства стремится обосновать мысль о том, что между Польшей и Россией нельзя создавать зону недоверия, а если другая сторона не отвечает доверием, то и в таком случае нельзя воскликнуть: "А что мы говорили?!" - и под этим предлогом раздувать воздушный шар обиды. Помяновский безмерно требователен к польскому обществу, ожидает от него мудрости и терпения. Он как будто уговаривает: "Вне зависимости от стиля поведения России мы обязаны продолжать возиться с этим вопросом и складывающиеся обстоятельства по возможности улучшать". Это будет (объясняет Помяновский) не уступкой и поклоном, а, наоборот, пуском в ход всех имеющихся в голове пружин ума. При этом автор не питает иллюзий, зная, что предлагаемое партнерство с Россией - дело трудное и временами напоминает задачу скрутить бич из песка, которую черт задал пану Твардовскому в корчме "Рим".

Редактируемая Помяновским "Новая Польша" обращена к процентно небольшой группе русских. К слою, который только на двух языках, по-русски и по-польски, называется интеллигенцией. Автор пишет: "Самое тяжелое наследие коммунизма - покорность русской интеллигенции перед лицом власти". Но не только это: другой груз, деформирующий этот слой, - "унаследованные от большевиков имперские поползновения, зачастую открыто декларируемые". Большевики "гильотинировали" народ, отрубив ему голову, мозг и дух - русскую интеллигенцию. В действиях обоих отцов революции, Ленина и Сталина, это было не случайно взятой на себя задачей, наоборот: в полном сознании они делали "благочестивое" дело. Вдохновением им служила царская Россия, и в этом случае наблюдается поразительная непрерывность некоторых линий - наряду с отношением к соседям. Николай I (на внутренней стороне обложки воспроизведен рисунок Гюстава Доре из его знаменитого русского цикла: царь, глядящий на Европу в подзорную трубу) вызвал к себе графа Бенкендорфа, начальника Третьего отделения. Бенкендорф собирался в Германию, и император предложил ему побывать в Нюрнберге и наплевать в "медный лоб" памятнику Гутенберга. Хотелось бы крикнуть: "Роскошный анекдот!" - да только это анекдот страшный. Все мы, считающие чтение образом жизни, представив себе эту сцену, обольемся холодным потом. "Само чтение книг, - отмечает Помяновский, - это попытка показать себе, что в жизни можно искать как красоту, так и смысл". И дальше: "К счастью, большевикам не удался эксперимент по превращению интеллигенции в замкнутый круг узких специалистов. Они не сумели вырезать у этого слоя „железу гуманизма". Это такой орган, может быть невидимый, без которого невозможно быть интеллигентом. В соревновании двух инженеров как правило выигрывает тот, кто кроме алгоритмов знает еще Горация и Словацкого. Удаление этой железы приводит к утрате воображения, без которого можно выполнять планы, но не обдумывать их. (...) Только высокая культура несет груз традиций". Помяновский добавляет: "Удивительно, но людей, которых единожды научили ездить на велосипеде или читать, невозможно от этого отучить". Мне очень по сердцу эта аллегория. Свыше тридцати лет я писал в каждый номер журнала "Нове ксёнжки" ("Новые книги") фельетон под рубрикой "Навык чтения".

Не сумею охватить - да, пожалуй, и не об этом речь - всю материю этой книги, где под одной обложкой собрано 25 статей за последние, если не ошибаюсь, семь лет. Это раскидистое древо познания добра и зла выросло на меже, разделяющей Россию и Польшу. Помяновский уже очень давно неуклонно занимается дисциплиной, которую сам преподает и которую можно попросту назвать "Россия и Польша" - или "Польша и Россия". Он пашет свой бугор против ветра. Ветра плоских суждений или просто недоброй воли. Аллегорически я представляю себе Ежи Помяновского в виде одинокого человека со шкафом: с многостворчатым гданьским шкафом на плечах он карабкается вверх по горному обрыву.

Ибо нет никакой идиллии в развитии отношений между двумя обществами - дело идет с препятствиями, по ухабам. "Каждую деталь нашей истории каждая из сторон симметрично толкует по-своему, даже когда речь идет о таких очевидных фактах, как разделы, восстания, война 1920 года и даже Катынь". Несмотря на то, что уже исчезли причины "вековой борьбы между Россией и Польшей, Россия относится к нам холодно, невыгодный для Польши торговый баланс мы доплачиваем на сумму в среднем 3,5 млн. долларов в год, все польские жалобы считаются проявлениями русофобии".

Несмотря на все это - и вот центр тяжести его рассуждений! - Помяновский считает, что эти отношения нужно изменить к выгоде обеих сторон, иначе в этом чувствительном месте Европы грозит вырисовывающийся коллапс. Он не извлекает, как кролика из цилиндра, каких-то волшебных средств к этому. То, что он предлагает, - это постоянно, до упора продолжать попытки контактов, что когда-нибудь (в каждой публицистике высокого полета должна быть примесь веры) непременно преобразится в нормальный разговор. А начать надо, и это понятно, с составления протокола о расхождениях. С этого надо начать.