О ЧЕМ МЫ ГОВОРИМ, КОГДА НЕ МОЛЧИМ

Автор «Сокращенных стихов» Лешек Шаруга — один из зачинателей «Новой волны» в польской поэзии, один из интереснейших ее представителей. Чем была «Новая волна» в истории польской литературы ХХ века? Вопрос не простой: одни говорят — литературным поколением, другие — течением, третьи — движением, но все сходятся на том, что наверняка не художественным направлением. Самое важное: поэзия «Новой волны» имеет поколенческие признаки, роль инициации сыграли общие переживания в марте 1968 и декабре 1970 годов.

«Новая волна» распространилась на всю Польшу. В Кракове работали Адам Загаевский и Юлиан Корнхаузер (авторы книги «Непредставленный мир», ставшей манифестом поколения), а также Вит Яворский, Станислав Стабро и Ежи Пёнтковский, в Познани — Станислав Баранчак, Рышард Крыницкий и Лех Дымарский, во Вроцлаве — Лотар Хербст и Марианна Боцян, в Лодзи — Яцек Березин, Витольд Сулковский и Здислав Яскула, в Варшаве — Кшиштоф Карасек, Ярослав Маркевич и, наконец, Лешек Шаруга. Все они с пристрастием вслушивались в язык, на котором власти ПНР говорили с обществом, в так называемый новояз, язык пропаганды. В своих стихах поэты разбивали этот язык на первоэлементы, пародировали, передразнивали и тем самым компрометировали его, разоблачали его мошеннический характер. Основными мотивами лирики «Новой волны» были такие понятия, как «язык», «речь», «слово», а кроме того «газета» — символ государственной пропаганды.

Ничего удивительного, что активность поэтов «Новой волны» пришлась не по вкусу тогдашней власти. Большинство поэтов подвергалось цензурным преследованиям. Среди них был и Лешек Шаруга: после событий марта 1968 г. его исключили с философского факультета Варшавского университета, затем его коснулся запрет на публикации. Достаточно вспомнить, что, хотя Шаруга дебютировал на страницах печати в 1967 г., первую книгу стихов — «По правде говоря» — он издал лишь в 1978-м. Поэт печатался в эмигрантских и нелегальных журналах, сотрудничал с польской секцией радио «Свободная Европа», во время военного положения редактировал независимые журналы «Пульс», «Везване» («Вызов, призыв»), «Выбур» («Выбор»). Выпущенные в неподцензурных издательствах книги стихов «Нет поэзии» (1981), «Чумное время» (1982), «Сквозь стиснутые зубы» принадлежат ныне к библиографическим редкостям.

Читая «Сокращенные стихи», я заглянул и в книги, которые поэт выпустил после общественно-политического перелома 1989 года: «Всё позади» (1991), «Ключ от бездны» (1994), «Сосредоточенность» (1996). Благодаря этому я мог констатировать, что Шаруга необычайно стоек в своих интересах. Как и раньше, во времена коммунистических притеснений, главная тема его поэзии — язык, но теперь не язык пропаганды и не язык будничных разговоров, а язык как способ познания, язык как таковой. Если прежде Шаругу интриговал язык в политическом контексте, то теперь — в контексте философском. В программной статье, озаглавленной «Несколько интуитивных догадок касательно поэзии», опубликованной как вступление к вышеупомянутому «Ключу от бездны», он констатировал — ни больше ни меньше, — что поэзия есть «орудие познания миров, которые, согласно природе вещей, находятся вне сферы нашего сознания, но несмотря на это определяют смысл нашей жизни», а также что «писать стихи значит выходить за пределы логики временных высказываний — я описываю в них не только то, что произошло во времени, но и то, что могло или может произойти».

После чтения «Сокращенных стихов» в набор слов-ключей к поэзии Шаруги надо добавить «молчание». Для поэта важно не только то, о чем он говорит, но и то, о чем он не говорит, ибо об этом говорить невозможно. Нет сомнения: о том, что невозможно высказать, следует молчать. В стихотворении «!» поэт предупреждает — не самого ли себя? — «ты блуждаешь от слова к / слову»; в «Переменах» просит: «Выслови это в речь вымолви в / молчание вмолви в исток (это / и есть та речь плавно изреченная)», а в стихотворении «Впереди письма»:

Беги впереди письма следуй за

собой в предсонную тишину будь

готов к слову но не говори

прежде времени

а когда придёт время отговорись

чем-нибудь

и молчи

Знаменательно, что когда автор «Сокращенных стихов» обращается к творчеству других поэтов, то не к поэзии своих ровесников из «Новой волны», а к традиции авторов на поколение старше: Мирона Бялошевского, Тимотеуша Карповича и своего отца Витольда Вирпши, которые создали в 60-е годы оригинальное течение «лингвистической поэзии» — современной и герметичной. В стихотворении «В молчании» Лешек Шаруга пишет: «Между словами / и между нами говоря / мы обретаем себя / в молчании», — давая нам понять, что роль поэта, независимо от того, куда дует ветер истории, — извлекать слова из молчания, то есть возвращать им элементарные значения. И тем самым заставить нас задуматься, о чем же мы говорим, когда не молчим.

Лешек Шаруга. Сокращенные стихи. Краков, «Миниатюра», 2004.