ВЫПИСКИ ИЗ КУЛЬТУРНОЙ ПЕРИОДИКИ

  • Мы вступаем в Европу, которая, однако, может стать для Польши территорией неожиданных испытаний. На этот аспект предстоящего нам опыта обращают внимание авторы варшавского католического журнала "Вензь" (2003, №3) в подборке материалов, озаглавленной на обложке журнала как "Ислам у ворот". В большой статье "Европа с головой, закутанной в платок" об этом пишет Агата Сковрон-Нальборчик:
  • "Когда мы думаем о христианской (или шире - европейской) и мусульманской цивилизациях, то считаем, что традиционно они были отделены друг от друга территориально. Первая географически определена самим своим названием, а вторую мы привыкли считать присущей пространствам Северной Африки, Ближнего Востока или далее лежащих частей Азии. Отдельность европейской цивилизации выглядит особо подчеркнутой тем, что формировалась она в противостоянии исламу. (...) ...на этом фоне тревожным фактом может выглядеть рост мусульманского населения на территории Европы, оцениваемого примерно в 40 млн. человек (в т.ч. 25 миллионов коренного населения Западной и Центральной Европы и 15 - пришлого), что составляет уже около 5% населения континента. (...) С 70-х гг. минувшего века приток иммигрантов, в том числе мусульман, все усиливался. Они прибывали как гастарбайтеры, но также как студенты или беженцы, просящие политического убежища. Это население родом почти из всех мусульманских стран - от Индонезии до Сенегала, и хотя численно здесь преобладают турки и марокканцы, этнический состав мусульманских меньшинств в каждой стране свой в зависимости от ее специфики (например, географического положения) и истории. (...) Ислам - самая динамичная религия в Европе, в нем отмечен наибольший рост числа верующих, и не только благодаря притоку иммигрантов, но и в силу высокого натурального прироста. Мусульмане составляют вторую по численности религиозную общину не только во Франции, но, например, и в Австрии. Процесс миграции из мусульманских стран в Европу не завершился, хотя в значительной степени носит нелегальный характер. В связи с ситуацией после 11 сентября 2001 г. страны Европейского союза ужесточили свою политику, направленную против нелегального притока иммигрантов, в том числе и мусульман. Однако сохранить численность европейских мусульман на стабильном уровне невозможно хотя бы по демографическим причинам".
  • В Польше этой проблемы еще по-прежнему не замечают. Если же принять во внимание, что уже сейчас наша страна стала одним из конечных пунктов беглецов из Африки или Азии, а сверх того - что Польша как член Евросоюза будет обязана принимать определенную квоту беженцев, представляется неизбежным ее участие в процессе, который А.Сковрон-Нальборчик видит в странах Западной Европы, где, как в Германии, есть города - к ним принадлежит Берлин - с постоянно растущей численностью мусульман. Впрочем, следует прибавить, что тенденция к уменьшению (в том числе и в Польше) натурального прироста "местных" обществ и связанные с этим экономические трудности (вскоре "старые" общества не будут иметь гарантированных пенсий, на которые работают смолоду) обостряют эту проблему. Автор статьи пишет об этом:
  • "Мусульманское население на территории Европы постоянно растет, а его присутствие все больше бросается в глаза. Мусульмане - это уже не только гастарбайтеры, одинокие мужчины, временно пребывающие на чужбине. Когда с ними воссоединились семьи, в европейских государствах появилось второе и третье поколение мусульман с чуждыми корнями. Те, что родились в Европе и нередко лучше знают язык страны пребывания, чем язык своих предков, не считают свое жительство здесь временным. Они живут здесь постоянно, а результат этого - их растущая забота о религиозной инфраструктуре: мечетях, молитвенных помещениях, религиозных школах - и об обеспечении таких правовых условий, которые позволят им исполнять религиозные обязанности и взращивать культурное наследие".
  • Но не только в этом дело. Врастая в пространство стран, в которых они живут, эти люди становятся своего рода посредниками, людьми двойного культурного и даже религиозного опыта, как известная, высоко ценимая немецкая поэтесса турецкого происхождения Зера Чирак, которая в одном из своих стихотворений пишет: "Сколь сладко время ожидания / между Рамаданом / и Рождеством Христовым".
  • Разумеется, после 11 сентября вопросы сосуществования мусульман и христиан стали предметом анализа, полемики и дискуссий, и перевес в них, похоже, берет мнение, согласно которому сторонники драматического конфликта цивилизаций не правы. Так пишет и автор статьи в "Вензи":
  • "Умножение негативных стереотипов об исламе и генерализация опасности, исходящей от небольших групп экстремистов, ведет к стигматизации мусульман в повседневных контактах, а тем самым и к исключению их из многих сфер официальной жизни. Это оказывает неблагоприятное влияние на позиции, занимаемые мусульманами как иммигрантами по отношению к стране пребывания. Это благоприятствует тому, что они начинают отвергать встреченную ими культуру в целом, воспринимают ее как растленную и упадочную. Клеймение мусульман как худших, подозрительных членов общества и отказ им в праве быть гражданами становится причиной поисков своей ценности в родной культуре и традициях (...). Нельзя забывать и еще об одной тенденции, быть может, наименее популярной, но важной. Часть мусульманских иммигрантов относится к своему пребыванию как к миссионерству, цель которого обратить в ислам как можно больше европейцев".
  • Эта деятельность, например во Франции, не остается безуспешной. Поэтому, пожалуй, верным оказывается завершающий статью вопрос:
  • "Что такое ислам в Европе - угроза или, скорее, вызов, религиозный, интеллектуальный и социальный?"
  • Этот вопрос обращен в будущее - по-прежнему не до конца ясное, туманное, как бы слегка экзотическое и для многих малореальное. Однако важно, чтобы такого рода вопросы и размышления появлялись в польских дискуссиях все чаще. В Польше эти вопросы все еще кажутся второстепенными, а опыт с отечественной мусульманской общиной - пошедшей прежде всего от татар, несколько веков населяющих земли Речи Посполитой, - свободным от драматической напряженности.
  • Совершенно иное путешествие предлагает последний номер краковской "Декады литерацкой" (2003, №1-2). Путешествие не в будущее, а в прошлое, вдобавок "альтернативное" прошлое. Главную часть номера составляют ответы писателей на анкету "Польская культура без Ялты". Особенно язвительно высказывается Чеслав Милош в фельетоне "После диктатуры", в котором он исходит из посылки, что через несколько лет после окончания военных действий в Польше к власти пришел Болеслав Пясецкий, до войны вождь крайне правой организации ОНР-"Фаланга":
  • "Его правление не было хорошим десятилетием для литературы. Тут обнаружилось все культурное бесплодие правых, которые, деля все на белое и черное, всегда нуждались в образе врага. Чем для Болеслава Пясецкого до войны были евреи, тем после нее стали литовцы и украинцы. Согласно его идеологии, великодержавная Польша должна была простираться на восток, причем не только до границ досентябрьской [до сентября 1939 г.] Польши, но и дальше. Разумеется, начав ставить на карту "извечно польских городов - Вильна и Львова", он выигрывал. (...) Прежде чем он появился на сцене, первое послевоенное десятилетие принесло триумф авторов, малоизвестных до войны: Густава Херлинга-Грудзинского, Теодора Парницкого, Чеслава Страшевича и Сергиуша Пясецкого, а также изобретательного прозаика Зигмунта Хаупта. Витольд Гомбрович не вернулся из эмиграции, главным образом по причине скандала, каким стало издание "Транс-Атлантика". Эту книги обвинили в оскорблении польской нации, что стало предлогом для нападений правых штурмовиков на книжные магазины, где они выбивали стекла, если находили хоть один экземпляр этого сочиненьица, кстати, клеймившегося и с амвонов".
  • Эта картина меняется после смерти Пясецкого в автомобильной катастрофе, возможно, подстроенной. Падение диктатуры позволяет культуре развиваться довольно свободно. Между тем - читаем мы дальше:
  • "Чеслав Милош засел в Вильно, точнее в виленских библиотеках. Результатом чего стал странный роман, действие которого происходит в Литве в конце XVIII века, а герои, принадлежащие к т.н. мистическим ложам, в том числе графы Калиостро, путешествуют по всей тогдашней Европе, всюду располагая связями среди братских лож".
  • Признаюсь, что этот неосуществленный замысел Милоша выглядит привлекательным и сегодня наверняка заслуживает воплощения.
  • Интересны размышления краковского литературоведа Ежи Ястшембского в очерке "Без идиллии":
  • "Идиллии - не вижу. Сразу после войны в Польшу возвращаются политики и деятели культуры, которых война загнала за границу. И тут перед нами ростки первого принципиального конфликта: между "здешними" и "эмигрантами", которые никак не могут согласовать свой военный опыт и извлеченные из него взгляды на мир. (...) Этому сопутствуют сильные конфликты на линии правые-левые. Правые, сильные еще до войны, рвутся к власти, но в то же время стремятся установить пересмотренную иерархию литературных ценностей. (...) Антисемитизм изгоняет из Польши остатки евреев. Поляризация затрагивает и католические круги: крайне правые объявляют группу, издающую "Тыгодник повшехный", "шайкой предателей Церкви и национального дела". (...) Но то, что мы избежали Ялты, - означает ли это (...) что у нас нет политических группировок, отождествляющих себя с советским коммунизмом? Отнюдь! Польские левые переживают ту же болезнь зачарованности сталинизмом, что и западноевропейские, только с несколько отличающейся, более циничной мотивировкой, так как "попутчики" уже прошли на Востоке школу ломки характеров и всеобщего доносительства. (...) Есть в Польше даже авторы, которые упражняются в своем, менее ортодоксальном варианте соцреализма, расцветает агентурная деятельность и попытки купить писателей путем всяческих стипендий или премий с Востока. На эту приманку легче всего попадаются те, кто уже поддался после вторжения советской армии в Польшу в 1939 году. В этой напряженной ситуации, в которой от деятелей культуры требуют идейного самоопределения, в Польше появляется слегка забытый писатель из Аргентины Витольд Гомбрович. В начале 50-х он издает в маленьком частном издательстве, которое предпочитает не помещать в книге своего адреса, роман "Транс-Аитлантик". Он возбуждает всеобщее возмущение в политически ориентированных кругах и громкий смех среди части самого молодого поколения, которое уже по горло сыто декларациями в ритме армейских маршей. В этой группе пересмешников Казимеж Выка и Чеслав Милош, который в эти годы становится страстным эссеистом и публицистом, видят надежду на очищение атмосферы от всяческой идеологической отравы. (...) Ибо поколение пересмешников и бунтарей неизбежно должно было прийти после поколения почитателей идеологии независимо от политических событий в восточном блоке. В такой несколько биологической смене поколений, кстати, и лежит надежда на сохранение гигиены и ясности ума, а также живительных для духа ценностей литературы".
  • Выбирая тексты, которые я здесь представляю, я стремлюсь показать либо конкретные проблемы, которые сейчас пытается одолеть Польша, либо пространства поисков, которые ведут деятели культуры. Реальное будущее - в настоящий момент еще, на первый взгляд, Польши не касающееся, но несомненно присутствующее на территории Евросоюза, где, полагаю, наша страна скоро окажется, - будет ставить перед культурой новые задачи. Одна из них - конфронтация с исламом, рассматриваемым не как нечто, разыгрывающееся за нашими границами, но как опыт повседневности. Анджей Талага, принявший участие в дискуссии "Ислам у ворот", считает, что этот вопрос ставит конкретные практические проблемы:
  • "Мы, кажется, согласны, что либо фундаментализм как единое целое, либо его основные течения опасны для Запада, более того - для Польши. Как вести себя по отношению к нему? Тут входит в игру выбор либо военного вмешательства, либо дипломатии, либо надполитическая пропаганда ценностей демократии, прав человека, свободы слова".
  • Ему вторит Бронислав Вильдштейн:
  • "Я опасаюсь релятивизации, которая ведет к тому, что мы отказываем себе в праве судить о других культурах - и, следовательно, в праве защищать свою собственную. А такой тотальный культурный релятивизм как раз сейчас появляется на Западе. Меня скорее страшит то, что я вижу, то есть слабость Европы".
  • Но такая слабость Европы - не новость. Проявлением ее слабости в прошлом была Ялта - согласие на то, чтобы Советский Союз подчинил себе всю центрально-восточную часть континента. Результаты Ялты для польской культуры были если не убийственными, то во всяком случае весьма разрушительными. Насколько разрушительными - можно убедится, читая анкету "Декады литерацкой".