В поисках украинской идентичности

Земовит Щерек дебютировал в области репортажа на восточную тематику нашумевшей книгой об Украине «Придет Мордор и нас съест, или тайная история славян» (Издательство «Ha!art», Краков 2013). Поэтому, когда я открывал его последний, номинированный на премию «Нике» нынешнего года сборник репортажей «Татуировка с трезубцем» (Издательство «Чарне», Воловец 2015), меня интересовало, в каком направлении идет эволюция взглядов автора. Земовит Щерек живет в Кракове, но под влиянием габсбургского мифа* ощущает особую эмоциональную связь со Львовом и не скрывает, какое влияние на него оказали интеллектуалы Западной Украины: писатель Юрий Андрухович и историк Ярослав Грицак. Общее для обеих книг — восприятие Украины сквозь призму европоцентризма, в соответствии с которым славянским народам приходится подражать Западу, так как сами они не в состоянии достичь вершин цивилизации. Соответственно, Львов оказывается форпостом Европы у бескрайнего Постсоветского Океана, который в первой книге носил наименование Мордор. В «Татуировке...» Щерек вновь отравляется на Украину, на этот раз — восточную.

Описывая украинские города, автор охотно прибегает как к историческим аллюзиям, так и к мотивам, почерпнутым из поп-культуры. Немалой изобретательностью отличаются описания Киева и Днепропетровска, включающие отсылки к феодализму: город, посад, замки, сеньоры, оруженосцы и т.д., что обоснованно, поскольку социализм в первую очередь означал цивилизационный регресс. Однако сомнения вызывают метафоры, относящиеся к миру постапокалипсиса. Не вполне понятно, что автор понимает под самим апокалипсисом. Распад СССР? В обширном, на несколько страниц, ярко написанном фрагменте, открывающем репортаж «Галиция», автор в полной мере показывает украинские недуги, когда за фасадом нормального государства прячется мир бесправия и коррупции. Взяточничество особенно распространено в дорожной полиции, в сфере здравоохранения и высшего образования, а также в парламенте, где депутаты принимают такие законы, за которые получат больше всего денег. Вместе с тем, читая книгу, можно составить впечатление, что между советским периодом и современной Украиной существует некий необъяснимый разрыв. А стоило бы подчеркнуть, что украинские проблемы в значительной мере проистекают из отягощенности коммунистическим прошлым. Кто же те самые олигархи, как не коммунистическая или комсомольская номенклатура, обогащение которой в период трансформации общественного строя осуществлялось гангстерскими методами? Именно СССР представлял собой фасадное государство, декларативно гарантирующее своим гражданам конституционные свободы, тогда как на практике вся система основывалась на терроре и рабстве. Некоторые собеседники Щерека разделяют бытующее в народе мнение, что «при Союзе было лучше», но я очень хотел бы узнать, какова все же позиция автора по этому вопросу.

В книге «Придет Мордор…» Щерек специально останавливался на тех гротескных формах, которые приобретал романтический миф Украины у посещающих эту страну поляков, испытывающих Schadenfreude* и желающих самоутвердиться за счет других народов, находящихся в худшем, чем они, положении. В его второй книге мы также встречаем фрагменты воспоминаний об Украине — например, Юзефа Игнация Крашевского об Одессе или генерала Кутшебы, описывающего вступление поляков в Киев в 1920 году, однако в целом польская точка зрения остается на втором плане. И все же идущий от Гомбровича прием, состоящий в осмеянии обобществляющей мифологии, не оправдывает себя в случае «Татуировки…». В качестве примера можно привести портрет проукраинской активистки Ирины из Днепропетровска, в котором автор хочет указать на гипертрофированное внимание украинцев к национальной символике. В волосах у девушки желто-синие цветы, на пальце желто-синее кольцо. На шее — цепочка с трезубцем. Сигареты прикуривает от сине-желтой зажигалки, а звонок в квартиру наигрывает мелодию украинского гимна. Ирина раздумывает, не украсить ли ей тело патриотической татуировкой. В стране, где нет войны, девушка могла бы напоминать футбольного фаната, собирающегося на стадион, но на Украине обращение к национальной символике стало оборонительной реакцией на страх перед Танатосом. Автор прибегает к гротеску в чрезвычайно серьезной ситуации, ставка в которой — человеческая жизнь. Представляя Майдан или войну в Донбассе, автор почти всегда опаздывает на ключевые события, реконструируя их потом на основе сообщений СМИ, что в процессе чтения порождает предсказуемость. У книги очень рыхлая структура: серьезные, сложные тексты соседствуют с растянутыми путевыми заметками, нарушается хронологический порядок. Иногда автор забывает, что его жанр — это репортаж, относящийся как-никак к литературе факта. Позволяет себе фантазировать, представляя, как бы могло выглядеть польское управление Восточными Кресами в межвоенный период.

Однако важно подчеркнуть, что серьезный козырь книги Щерека — это критика олигархической системы. Парадоксальность ситуации состоит в том, что пока Украина не покончит с патологиями общественной и политической жизни, порожденными этой системой, мужество протестующих на Майдане или подвиги солдат, сражающихся в Донбассе, за что многие из них заплатили самую высокую цену, цену жизни, окажутся напрасным геройством. Автор пробует постичь сущность украинской идентичности, задавая украинцам прямой вопрос: чем для них является привязанность к отчизне? И не всегда получает очевидные ответы. Некоторые из его собеседников открыто заявляют, что отреклись бы от своего украинского естества в пользу иной национальной принадлежности, если это гарантирует им лучшую и более стабильную жизнь.

 

Ziemowit Szczerek, Tatuaż z tryzubem. Wydawnictwo Czarne. Wołowiec, 2015.