Выписки из культурной периодики

Как сегодня в Польше смотрят на Россию?

Иоанна Дарчевская, руководитель группы по вопросам внутренней безопасности в Восточной Европе из Центра восточных исследований им. Марка Карпа опубликовала на страницах выходящего раз в два месяца издания «Новая Восточная Европа» (№ 3–4, 2016) обширное эссе «Борьба России за власть над душами на Западе». Автор пишет: «Повсеместно считается, что современная российская пропаганда развивает методы информационной и психологической борьбы времен холодной войны 1946–1991 гг., когда окончательно кристаллизовался политический раздел между Востоком и Западом и усовершенствовались методы идеологического воздействия. Но на самом деле это только часть опыта России (…) Прочны также навязываемые миру стереотипы и доминирующие лейтмотивы российской пропаганды, особо выделяющей западные кризисы. Цель Кремля остается неизменной: ослабление позиций врага, демонизируемого в упрощенной, черно-белой картине мира, где подлый и двуличный Запад — черный, а Россия — белая». Дарчевская обращает внимание на упрочение этой схемы в книгах Татьяны Грачевой, заведующей кафедрой иностранных языков Академии Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации, — «Невидимая Хазария» и «Святая Русь против Хазарии» (с польскими версиями этих книг можно познакомиться в интернете). Хазария символизирует мир антихриста, полярно противоположный русскому миру: «Насколько познавательная ценность трудов Грачевой не отвечает никаким критериям научной работы, настолько же трудно переоценить их практическое значение: это прямое воздействие на эмоции, которое не требует размышлений». Такой тип воздействия укоренен в прошлом: «Максималистские и мессианские интонации XIX века обнаруживаются в российских геополитических проектах (так называемого русского мира или евразийства). Проекты эти не новы. Идейный конструкт русского мира лежал в основе движения славянофилов, горячим приверженцем которого был, среди прочих, генерал Михаил Муравьев, издатель петербургской газеты «Русский мир», — тот самый Муравьев, который снискал прозвище «Вешатель» и мрачную славу палача Январского восстания в Литве».

Кроме славянофильства, И. Дарчевская указывает и иной российский цивилизационный концепт: «Идея создания новой цивилизации — православной и великодержавной — воплотилась затем в доктрине евразийства. Это движение возникло среди русской эмиграции в двадцатых годах прошлого века как альтернатива коммунистической идеологии. Впоследствии евразийцы, среда которых была инфильтрирована агентами НКВД, сосредоточились на попытке вмонтировать советское государство в идею Великой России, доминирующей на обширных евро-азиатских пространствах между Тихим, Индийским океанами и Атлантикой. Евразийская доктрина, воскрешенная ныне Александром Дугиным, заостряла все черты русской имперской мысли, такие как национализм, мессианство, детерминизм, антизападничество, бескомпромиссность, агрессивность, склонность к конфронтации. В результате она не обладает цельностью: опираясь на православную философию, евразийцы одновременно пользуются милитаристской риторикой». Тем не менее, именно с этой позиции, исходным пунктом которой является православие, Запад видится как край упадка: «Предпринимая в очередной раз критику западной цивилизации и запуская собственные «консервативные» проекты, Кремль вписывается в нынешние западные цивилизационные дебаты. В современной Европе нет недостатка в критиках американского глобализма, мультикультурализма, традиционных христианских церквей, а также в евроскептиках, заявляющих, что Запад безоружен перед новыми угрозами. Стереотипы, что Европа декадентская и слабая, появляются также и на самом Западе, особенно в период кризисов, усиливающих общественный радикализм».

Все верно, но, по правде говоря, ощущение кризиса — это один из механизмов, ускоряющих развитие западной цивилизации: достаточно обратиться к учебникам истории, начиная с истории Средних веков. Столь же стар, как и Россия, стереотип, твердящий о закате этой цивилизации. Но именно этот стереотип, начиная, как минимум, с Венского конгресса, становится основой действий, рассчитанных на использование этой слабости. Иоанна Дарчевская пишет: «Действия современного Кремля хорошо организованы: аналитические центры и специальные службы постоянно отслеживают «положение с информационной безопасностью России», а информационный «спецназ» на телевидении и в интернете молниеносно реагирует на любые проявления критики России и самокритики Запада, трактуя последнюю как проявление слабости, которую можно и нужно использовать как пропагандистский инструмент. Как и ранее, приклеиваются ярлыки друзей России («полезных идиотов») и врагов: «фашистов» украинцев, западных русофобов, «поджигателей войны» из НАТО, «американских марионеток» на Западе и т.п. Кремль распоряжается экстремистами как полезными силами, не только нагнетая и расширяя при их помощи собственную пропаганду, но и укрепляя деструктивные проявления, подпитывая антиевропейскую риторику, усиливая напряженность и размежевания («внутренних фронтов») в различных странах. (…) Воскрешая имперский цивилизационный дискурс и противопоставляя Россию вырождающейся Европе, Москва вновь утверждает, что живительные духовные силы могут прийти с Востока (ex Oriente lux)».

По сути своей, речь идет о вещах давно известных и многократно разжеванных несколькими поколениями историков и политологов, здесь автор не открывает никакой тайны: можно было бы едва ли не слово в слово переписать все это из трудов Мауриция Мохнацкого, в России, кстати, приговоренного к повешению, чего он избежал, оставшись в эмиграции. Его слова, касающиеся этого вопроса, приводил сравнительно недавно светлой памяти Рышард Пшибыльский в сборнике эссе «Смеющийся Демокрит». Как это не прискорбно, политологи, занимающиеся этой темой, допускали в XIX веке и допускают сегодня одну и ту же ошибку, на которую обращает внимание И. Дарчевская: «Несмотря на опыт холодной войны, нынешние «знатоки России» все еще упускают из виду ее цивилизационные реалии. И забывают, что известная латинская сентенция в полном виде звучит: «Ex Oriente lux, ex occidente lex». В ней блистательно отражена суть проблемы. Она напоминает, что западная цивилизация — это не только просвещенческая похвала разуму и свободному рынку, толерантность и демократия, но также и власть закона, охрана гражданских прав, включая право на частную собственность и независимость мнений — наперекор деспотичной власти». Что ж, многие вещи забываются: не случайно Станислав Ежи Лец в одном из афоризмов спародировал античную максиму, вложив в уста героя фразу: «Ex Oriente lux, ex occidente luxus»…  

Дополняет статью большое интервью, которое Иоанна Дарчевская дала католическому еженедельнику «Тыгодник повшехный» (№ 37, 2016). Текст, озаглавленный «Кремлю неведомо слово „мир”», иллюстрируется известной фотографией, на которой Владимир Путин заботливо укутывает пледом канцлера Германии Ангелу Меркель во время встречи в Петербурге в 2013 году. Дарчевская говорит о хакерских атаках на США, в которых подозреваются Китай и Россия: «Это обоснованные подозрения. Русские даже оставили следы. Зловредные программы очень похожи на применявшиеся в предыдущих атаках в США, а также в Германии и Франции — на серверы бундестага и газеты «Le Monde», в чем подозревались российские спецслужбы. Выкраденные документы публиковались на откровенно антизападном и антиамериканском портале «WikiLeaks», основатель которого Джулиан Ассанж ведет собственную программу на финансируемом Россией телеканале «Russia Today». Говоря о стремлении России модерировать избирательную кампанию в Германии, Дарчевская подчеркивает, что это становится все более заметно, поскольку «начиная с 2015 года, телеканал «RT» ведет передачи по-немецки, что потребовало привлечения пула экспертов и немецкоязычных комментаторов, освещающих события в соответствии с интересами Кремля. В конце июня в Берлине появилась очередная платформа немецко-российского сотрудничества — Институт диалога цивилизаций. «Франкфуртер альгемайне цайтунг» писала, что православный чекист и олигарх Владимир Якунин ассигновал на развитие этого проекта 25 млн евро».

Читаем далее: «Российское понятие «информационная война» — это, по сути дела, пропагандистский стереотип, означающий психологическую войну с Западом. Это широкий и не до конца уточненный термин. По сути дела, Россия ведет дезинформационную войну, применяя манипулирование, социотехнику и основанную на эмоциях психологическую игру, меняя в целях пропаганды направление интерпретационных векторов. (…) Такие действия в России глубоко укоренены: социотехническая обработка западных элит с успехом применялась еще во времена царизма». Новизна лишь в том, что, как может узнать читатель трудов Дугина, все базовые ценности, начиная с термина «демократия», в системе российской пропаганды подаются в смысле, противоположном принятым на Западе дефинициям. Дарчевская указывает на одну их таких семантических манипуляций: «Обращусь к примеру, который в последнее время настойчиво присутствует в общественном мнении — к понятию «майдан». Для украинцев майдан — это революция достоинства. Для кремлевских политтехнологов, еще со времен оранжевой революции на Украине в 2004 г., — „организованная Западом оргия русофобов, бандеровцев, сепаратистов и антисионистов”». Конечно, такой тип воздействия можно наблюдать и в Польше, — впрочем, эту тему Дарчевская хотя и указывает, но не развивает. Однако говорит: «Москва старается не допустить установления близких отношений между государствами, торпедируя региональные интеграционные инициативы, если в них не участвует, дискредитируя отдельные страны с использованием этнических конфликтов (например, между поляками и литовцами, поляками и украинцами)».

А пока что взаимопонимания с Россией ищет Рафал А. Земкевич в опубликованной на страницах «До Жечи» (№ 35/2016) статье «Россия дольше, чем Путин». Опасаясь отправляющих свои оргии на майдане бандеровцев, он критикует польского президента: «Увы, как показали (…) визит президента Дуды в Киев и тот факт, что в очередной раз не достигнуты какие-либо серьезные договоренности в ответ на наши жесты расположения к государству, которое не в силах  вырваться из состояния парамафиозной олигархии, вдобавок пытающемуся идеологически оправдать свое бытие постбандеровщиной, правительство «перемены к лучшему» [то есть команда Качинского] или не хочет, или не в состоянии искать другого пути, кроме как выставить против России рогатки, с уверенностью, что Запад будет всегда поддерживать польское дело так же горячо и бездумно, как мы поддерживаем борьбу за свободу украинцев (и вообще поддержим любого, кто что-то делает назло Москве)». А поступать назло Москве, полагает Земкевич, не следует, и уж совсем некрасиво выставлять против нее рогатки. Поддерживать украинцев — это упрямство и безрассудство. Следует просто подождать: «Ни среда, которая выдвинула Путина, ни тем более он сам не вечны. Есть много вещей, которые можно делать, чтобы искать в России партнеров и строить общность даже тогда, когда на высшем уровне отношения заморожены. И есть очень многое, от чего можно бы было воздержаться, поскольку это не приносит Польше ничего, кроме компенсирования комплексов, и только усиливает польско-русскую неприязнь и переносит ее из политики на эмоции, завладевающие обывателями. Там, где перед нами закрытая дверь, разумная политика состоит в том, чтобы быть готовым вставить в щель ногу, как только дверь начнет открываться. Когда-то она должна открыться».

Что же, в романе Яцека Инглота «Польша 2.0» Владимир Путин продолжает править в 2037 году, идет общеевропейская или даже мировая война, а поляки руководствуются доктриной некоего Адама Тарковского, которую исповедует чернокожий польский солдат Александр М’Беки: «Польский Давид жаждет ведь не смерти российского Голиафа, а… спасения; он хочет не убивать, а излечить его жестокую, варварскую душу. Но чтобы лечить, должен сначала пациенту пустить кровь».

А тем временем, как сообщает «Газета выборча», Адам Михник прогуливается по Красной площади с Алексеем Навальным.