Русский, европеизировавший Варшаву

Один из самых знаменитых президентов польской столицы, благодаря которому Варшава сделала цивилизационный скачок в конце ХIХ века. Он был русским патриотом и лояльным подданным царя. По приезде в столицу его встретили весьма сдержанно. А четверть века спустя на его похороны пришли 100 тысяч варшавян.

 

Исполнилось 140 лет с тех пор, как Сократ Старынкевич занял пост городского главы. В Варшаву он прибыл 1 декабря 1875 г. Зимним вечером он вышел из поезда на Петербургском вокзале, что на улице Виленской в варшавском районе Прага (ныне это Виленский вокзал), и сразу приступил к своим обязанностям в ратуше. Назначение на должность «исполняющего обязанности» президента города (этот официальный титул никогда не менялся) он получил на полтора месяца раньше.

 

«Привезенный в портфеле»

В Варшаве опасались его назначения, ведь это не был выбор жителей столицы. Сократ Старынкевич был чиновником, которого городу навязали захватчики, его прислала сверху чужая власть. Варшавяне боялись, что как русский и царский генерал, который не говорит по-польски, он станет жестким русификатором, а его правление в городе сведется к управлению под дудку Петербурга. Однако все произошло иначе. Новый хозяин Варшавы понимал власть как некую привилегию, но при этом как службу царю и общественности города.

Назначению Старынкевича в Варшаву способствовал тогдашний наместник Царства Польского и варшавский генерал-губернатор граф Павел Коцебу. Этот русский военный, по происхождению прибалтийский немец лютеранского вероисповедания, беспощадно боролся с униатами и католической церковью. Он руководствовался интересами российского государства, но при этом не проявлял особого энтузиазма в отношении политики русификации Царства Польского. Он поддерживал экономическую деятельность, развитие кредитных институтов, торговли и промышленности. «Такого рода поведение, с одной стороны, было попыткой отвлечь внимание поляков от политических вопросов, а с другой — могло обеспечить дополнительный доход варшавскому генерал-губернатору», — писал Лукаш Химяк в книге о русских генерал-губернаторах в Царстве Польском. Граф Коцебу знал Старынкевича еще по Одессе, где в 1862-1874 гг. он был губернатором, а Старынкевич его подчиненным.

Будущего президента Варшавы отличали талант и добросовестность. В управлении городом ему помогала личная харизма, а также то, что у него были прочные связи с вышестоящим начальником, характерные для российского дворянства того времени. Граф Коцебу относился к нему как к земляку.

 

Была захолустьем, стала метрополией

Каким застал город Старынкевич? В 1875 г. Варшава утопала в грязи и темноте. Ощущался глубокий отпечаток репрессий после подавления восстания 1863 года. Как писала Анна Слонёва в книге о Старынкевиче, компетенции в деятельности магистрата ограничивались лишь управлением коммунальными службами, а также контролем над торговлей и промышленностью с целью взимания налогов. Финансирование городского хозяйства было полностью парализовано, если учесть, что финансовые резервы Варшавы составляли 21 рубль. Лишь после утверждения губернатора можно было использовать 1000 рублей. С такими суммами невозможны были никакие инвестиции. «Эта тысяча, предназначенная на расходы, не предусмотренные бюджетом, в масштабе 300-тысячного города, примерно то же самое, что копейка в бюджете семьи среднего достатка», — писала Анна Слонёва. Для любых дополнительных расходов свыше этой суммы требовалось высочайшее согласие Петербурга. В результате вопросы, касающиеся ремонта дырявых мостовых, решал царь либо министерство от его имени.

И все же Старынкевичу удалось справиться с этой ситуацией. Это не было бы возможно без сотрудничества и доброжелательной поддержки со стороны графа Коцебу, который вплоть до своей отставки в 1880 году держал сторону Старынкевича и поддерживал его в контактах с Петербургом.

Управление Варшавой новый градоначальник начал с оздоровления городского хозяйства. Он действовал успешно. За время его президентства доходы города возросли в два раза без увеличения налогового бремени. К счастью, период деятельности президента совпал со временем улучшения экономической конъюнктуры во всей империи. Чтобы проиллюстрировать это, скажем, что в 1871 году в Варшаве было построено всего 92 новых здания, а в 1875 году было построено уже 785 каменных и 51 деревянный дом. Однако прежде всего его правление ознаменовалось крупными инвестициями, изменившими облик города.

 

Обеспечить Варшаву канализацией

Вскоре по прибытии в Варшаву Сократ Стрынкевич проинспектировал центр города и его предместья. Ознакомившись с катастрофическим санитарным состоянием города, он самым срочным образом приступил к строительству сети водопроводов и канализации. «Через несколько недель после вступления в должность, он отправился во Франкфурт-на-Майне, чтобы посмотреть, как там функционирует недавно проведенная канализация и встретиться с ее создателем, английским инженером Вильямом Линдлеем», — писал Станислав Конарский в предисловии к «Воспоминаниям 1887–1897» Сократа Старынкевича.

Строительство водопроводно-канализационной системы в Варшаве ХIХ века было мероприятием гигантским по своим масштабам, которое можно сравнить с современным строительством нескольких линий метро одновременно. Это свидетельствовало о прозорливости и организаторских способностях президента, а также о его умении доказать свою правоту. Против него были настроены не только власти в Петербурге, но и многие жители Варшавы, особенно хозяева каменных домов, которых поражал размах финансирования этого мероприятия. При этом у них были мощные покровители. На страницах прессы появлялись абсурдные аргументы против канализации, которая якобы может уничтожить сельское хозяйство под Варшавой, лишая его удобрений. Однако президенту удалось осуществить свой замысел.

При этом исключительной была открытость его действий. По существу, ему не нужно было добиваться согласия жителей Варшавы. Но тем не менее он инициировал всеобщую дискуссию в прессе. Подобные явления в империях царей чрезвычайно редки. Убеждая общественное мнение, он немедленно его активизировал. Начиная строительство, он обратился к лучшим специалистам в области водно-канализационных систем в Европе того времени, самыми известными из которых были Вильям Линдлей и его сын Вильям Хирлейн. В результате Варшава получила канализационную систему, спроектированную с большим размахом. Она безупречно служит и по сей день. Когда эту сеть открыли в Варшаве, подобной не было еще ни в Москве, ни в Петербурге.

 

Ополяченный либерал

За 17 лет правления Сократа Старынкевича были вымощены улицы столицы, устанавливалось освещение, разбивались городские скверы, был построен газовый завод в районе Воля, а также обустроено кладбище в районе Брудно. Инвестиции шли одна за другой. Президент хорошо представлял себе, как должен строиться современный город. При этом он был безупречно честен и порядочен в своей финансовой деятельности. Из собственных сбережений он финансировал городские мероприятия. Неудивительно, что из-за этого ему часто не хватало денег. В своих воспоминаниях он много раз упоминал об этом: «9 января 1888 г. На текущие домашние расходы не хватает денег. Приходиться брать из сбережений. А как не хватит? 13 января. В ответ на упреки генерал-губернатора я решил выложить собственные деньги за неудачно купленную землечерпалку, даже если потребуется и 20 тыс. рублей. 10 ноября. Таня (жена) и Маша (дочка) против внесения в городскую кассу денег на землечерпалку, так как утверждают, что эти деньги были обещаны Маше».

Между тем Петербург завидовал инвестициям в инфраструктуру Варшавы. Русские националисты обвиняли Старынкевича в «ополячивании» и измене, в том, что он не проявлял заботы о русских достопримечательностях Варшавы. В этом они были неправы. Отношение Старынкевича к полякам было сложным. «Он считал, что поляков совершенно удовлетворило бы, если бы им дали такие же права, какими пользуются русские, с сохранением их национальности и религии», – писал о нём Станислав Конарский.

С одной стороны, Старынкевич осуждает, например, протесты польских студентов против строительства памятника Муравьёву в Вильно, с другой, его возмущает то, что названия варшавских улиц переименовываются на русский лад: «Очень тяжело выслушивать жалобы поляков на наше правительство, ибо эти жалобы не лишены оснований», — писал президент. Он с одобрением относился, в частности, к строительству памятника Адаму Мицкевичу и к тому, что надпись на нем сделана по-польски. В 1885 году он способствовал замене потрескавшегося цоколя колонны Зигмунта III Вазы. Старынкевич, будучи православным, оказывал финансовую поддержку при ремонте собора св. Иоанна и храма св. Анны. Из городской кассы он выделял средства на строительство храма Всех Святых. «Старынкевич несомненно был русским патриотом, уважающим, однако, традиции польской культуры и осуждающим беззакония российских чиновников», — писал Конарский.

Что сделало его таким? Старынкевич — представитель хорошо образованного либерального русского дворянства. В этой среде идея служения царю и государству переплеталась с этосом труда и честности.

Он родился в 1820 году в Таганроге на Азовском море и был старшим сыном директора гимназии, преподававшего классическую филологию. Он окончил Дворянский институт, а затем начал подниматься по ступеням военной карьеры. От поручика в возрасте 21 года до генерал-майора в 1863 году. Тогда же он оставил армию и перешел на административную службу, в 1868 году стал херсонским губернатором. Однако его высокая порядочность заставила его отказаться от этого чрезвычайно доходного места, так как аппарат власти Херсонской губернии был коррумпирован до мозга костей.

 

Перемены невозможно было остановить

В 1883 году варшавским генерал-губернатором стал пресловутый русификатор Иосиф Гурко. Если Сократ Старынкевич олицетворял собой всё лучшее, что было в российском дворянстве, то Гурко был полной его противоположностью: взяточник, вор, человек, слепо исполняющий приказы и обычный хам. Конфликт между ними был неизбежен. Гурко стал противником расширения варшавской канализации. Подрывая позиции Старынкевича, он принимал всевозможные решения, касающиеся Варшавы, в обход президента города. 17 апреля 1890 года Старынкевич пишет в своем дневнике: «Жизнь становится невыносимой». Весной 1892 года он выехал в Петербург и подал прошение об отставке.

Однако перемены, начавшиеся благодаря Старынкевичу, уже невозможно было остановить. Город с каждым годом становился все современнее. Улицы все чаще покрывались не только деревянной, но и каменной брусчаткой. Постоянно расширялись линии трамваев на конной тяге, а в 1908 году, спустя несколько лет после смерти президента, на трамвайные пути выехал первый электрический трамвай. В городе появилась и функционировала газовая сеть, строилась густая телефонная сеть, базирующаяся на самых прогрессивных в то время в мире технологиях Эриксона. Была произведена частичная регуляция Вислы, к городу присоединились его предместья.

Расположенная на границе Востока и Запада Варшава превратилась в крупный финансовый и промышленный центр. Через нее шел неиссякаемый поток денег и товаров. Поступали инвестиции со всей Европы. Здесь заканчивались широкие российские железнодорожные пути и начинались узкие европейские. Через Варшаву проходила большая часть импорта драгоценных камней и ювелирных изделий. Город стал поистине центром торговли алмазами. В Варшаву не только прибывали новые жители и поступали деньги, здесь также почти немедленно оказывались все технические новинки.

Сократ Старынкевич, подав в отставку, вернулся в Варшаву и поселился вместе с женой и дочерью в доме на улице Рысья, 5. Его квартира, по словам Конарского, напоминала «кабинет президента без должности». Умер Старынкевич 23 августа 1902 года.

В день его похорон Варшава приобрела траурный вид. За гробом бывшего президента, который перевозили из собора Святой Троицы на улице Длугой на православное кладбище, расположенное в районе Воля, шли генерал-губернатор Варшавы, представители российского гарнизона. Стояли шеренги военных, представителей варшавских цехов, детей из детских приютов, а также толпы варшавян.

Кристальная честность, труд на благо Варшавы обеспечили ему благодарную память последующих поколений жителей столицы. Когда Старынкевич оставлял свой пост, он был беднее, чем когда вступал в должность президента Варшавы. Среди тогдашних российских чиновников высокого ранга это случалось невероятно редко. Возможно, именно поэтому Сократ Старынкевич — единственный российский генерал, которому в современной Варшаве поставлен памятник. Он стоит на территории Центральной станции фильтров.