Вацлав Радзивинович вспоминает посла Ежи Бара

Ежи Бар (фото: Agencja Gazeta)

Умер Ежи Бар, чрезвычайный и полномочный посол… А для меня он сначала был консулом. Причем первым.

Мы познакомились в 1992 году в Калининграде, где он разворачивал первое дипломатическое представительство Республики Польша. «Консульством» (поскольку до постройки нынешнего здания было далеко) ему служила тесная комната в затрапезной гостинице «Калининград».

И все равно в городе на Преголе, тогда убогой дыре советской провинции, он был звездой. Еще бы! Европеец, профессиональный дипломат, который в период военного положения, как политический эмигрант, несколько лет прожил на Западе, сотрудничал со «Свободной Европой», с авторитетными исследовательскими центрами. И вдобавок — поляк, прекрасно знающий бывшую Восточную Пруссию. Как раз тогда калининградская интеллигенция осмелилась оглянуться вокруг, поинтересоваться, в каком мире мы живем. Ежи Бар очень способствовал тому, чтобы люди открыли и поняли прибалтийскую Атлантиду, о которой в СССР было велено не помнить.

В следующий раз судьба свела нас, когда он был уже послом Республики Польша в Вильнюсе. Он прекрасно ориентировался в хитросплетении взаимных литовско-польских претензий, комплексах антипатий и симпатий. И завоевывал симпатии и уважение литовцев к Польше.

А еще несколько замечательных лет мы одновременно были в Москве. Он руководил там посольством в хорошее для польско-российских отношений время. Русские, особенно когда на них навалился кризис 2008 года, с которым Польша неплохо справлялась, смотрели на нашу страну с уважительным интересом.

Срок полномочий посла должен был завершиться весной 2010 года. Пост собирался занять тогдашний вице-министр иностранных дел Анджей Кремер. Но он погиб в Смоленской катастрофе, и Бар остался в Москве, чтобы — уже в пенсионном возрасте, тяжело больному, потрясенному трагедией — преодолевать последствия этой катастрофы.

Я мысленно возвращаюсь к нашему долгому разговору в августе 2010 года на даче в московском Серебряном Бору. Бар вспоминал Калининград, Киев, Вильнюс, встречи в России, то, как руководил Бюро национальной безопасности. И чувствовалось в его словах понимание, как много за эти годы удалось сделать. И опасение, что все это может быть уничтожено.