ПРОСТИТЬ И ПОЛУЧИТЬ ПРОЩЕНИЕ НЕ ЗНАЧИТ ЗАБЫТЬ

В сол­неч­ную май­скую суб­бо­ту в де­рев­ню Пав­ло­ко­ма в юго-вос­точ­ной Поль­ше съе­ха­лись ты­ся­чи ук­ра­ин­цев с Ук­раи­ны, из Ка­на­ды и США, а так­же из раз­ных час­тей Поль­ши. Поль­ские ук­ра­ин­цы пред­став­ля­ли на­се­ле­ние, вы­се­лен­ное в 1947 г. в хо­де опе­ра­ции “Вис­ла” на се­вер­ные и за­пад­ные зем­ли Поль­ши.

При­бы­ли пре­зи­ден­ты Вик­тор Ющен­ко и Лех Ка­чин­ский, гре­ко- и римско-ка­то­ли­че­ское, а так­же пра­во­слав­ное ду­хо­вен­ст­во во гла­ве с кар­ди­на­лом Лю­бо­ми­ром Гу­за­ром с Ук­раи­ны, ар­хи­епи­ско­пом Юзе­фом Ми­ха­ли­ком из Поль­ши и поль­ским пра­во­слав­ным епи­ско­пом Аве­лем.

В ма­лень­кой де­рев­не у под­но­жья Кар­пат встре­ти­лись пред­ста­ви­те­ли обо­их го­су­дарств, а также цер­ков­ной ие­рар­хии пра­во­сла­вия и обо­их об­ря­дов ка­то­ли­че­ст­ва, что­бы вме­сте с мно­же­ст­вом ук­ра­ин­цев и по­ля­ков — ка­то­ли­ков, униа­тов и пра­во­слав­ных — по­чтить па­мять 266 ук­ра­ин­цев, уби­тых 3 мар­та 1945 г. од­ним из от­ря­дов уже рас­пу­щен­ной Ар­мии Край­о­вой в от­ме­ст­ку за 11 по­ля­ков, по­хи­щен­ных ук­ра­ин­ским под­поль­ем.

Пре­зи­ден­ты про­из­нес­ли ре­чи о “проч­ном при­ми­ре­нии, строя­щем­ся на ис­ти­не”, ко­гда “на­ши на­ро­ды по­ка­зы­ва­ют все­му ми­ру, что нет та­ко­го зла в ис­то­рии, ко­то­рое нель­зя пре­одо­леть”, ибо “пе­ред кре­ста­ми Пав­ло­ко­мы, так же, как пе­ред кре­ста­ми Во­лы­ни, По­до­лья и еще мно­гих тра­ги­че­ских мест на­ше­го про­шло­го, мы со­еди­ня­ем па­мять и на­деж­ду” (Лех Ка­чин­ский), не за­бы­вая о “тя­же­лом для де­сят­ков ты­сяч лю­дей пу­ти, ко­то­рый они про­шли к это­му ак­ту при­ми­ре­ния”, пу­ти, ознаменованному, в ча­ст­но­сти, “от­кры­ти­ем ме­мо­риа­ла Ор­лят на Лы­ча­ков­ском клад­би­ще во Льво­ве и се­го­дняш­ним от­кры­ти­ем па­мят­ни­ка жерт­вам”, сле­до­ва­тель­но, “един­ст­вен­но­го на­стоя­ще­го пу­ти, ко­то­рый мо­жет обес­пе­чить нам пер­спек­ти­вы на бу­ду­щее” (Вик­тор Ющен­ко).

Ду­хо­вен­ст­во и ми­ря­не на обо­их язы­ках про­пе­ли мо­лит­вы за ду­ши по­гиб­ших. Бы­ли про­чи­та­ны от­рыв­ки из Еван­ге­лия о люб­ви к вра­гам, ми­ло­сер­дии и от­пу­ще­нии, что­бы и нам бы­ло от­пу­ще­но.

Я ви­дел сле­зы тех не­мно­гих, кто пе­ре­жил эту тра­ге­дию, сле­зы род­ных и по­том­ков по­гиб­ших.

Я ви­дел го­речь мно­гих ук­ра­ин­цев.

Я ви­дел го­речь мно­гих по­ля­ков.

— Мы при­хо­дим ска­зать не­лег­кие, но нуж­ные сло­ва: про­ща­ем и про­сим про­ще­ния, — го­во­рил ар­хи­епи­скоп Юзеф Ми­ха­лик, пре­до­сте­ре­гая: — Важ­но не ук­ло­нять­ся от труд­ных и горь­ких ис­тин, не смяг­чать их ис­тол­ко­ва­ния­ми, ко­то­рые, вме­сто то­го что­бы це­лить, сно­ва ра­нят, уни­жа­ют и да­же ос­корб­ля­ют и при­но­сят боль. Ку­да бла­го­род­ней при­знать ис­ти­ну, при­знать­ся в ошиб­ках, про­щать и про­сить про­ще­ния. До вой­ны жи­те­ли Пав­ло­ко­мы жи­ли в со­гла­сии, со­зда­ва­ли сме­шан­ные се­мьи, вме­сте празд­но­ва­ли, по­мо­га­ли друг дру­гу. По­ли­ти­че­ские обе­ща­ния и ин­те­ре­сы всё это раз­ру­ши­ли. Се­го­дня мы сты­дим­ся этой ис­то­рии, го­рю­ем над ней.

Ар­хи­епи­скоп за­клю­чил свою речь сло­ва­ми:

— Про­сим про­ще­ния.

*

День 13 мая 2006 го­да ос­та­нет­ся в ис­то­рии как оче­ред­ной шаг на пу­ти при­ми­ре­ния по­ля­ков и ук­ра­ин­цев. Важ­ный, но во­пре­ки на­деж­дам од­них и опа­се­ни­ям дру­гих — не пе­ре­лом­ный, ибо и те и дру­гие не за­ме­ти­ли... что пе­ре­лом уже со­вер­шил­ся!

По­ля­ки и ук­ра­ин­цы го­во­рят друг с дру­гом о тра­ги­че­ских кон­флик­тах со­ро­ко­вых го­дов про­шло­го ве­ка. В этих раз­го­во­рах уча­ст­ву­ют пре­ста­ре­лые сви­де­те­ли кро­ва­вых схва­ток. Над мо­ги­ла­ми тех, ко­му не уда­лось из­бе­жать смер­ти, сто­ят чу­дом уце­лев­шие и сви­де­тель­ст­ву­ют о пре­сту­п­ле­ни­ях.

Тра­ур­ная це­ре­мо­ния в Пав­ло­ко­ме — еще од­но зве­но в це­пи сви­де­тельств па­мя­ти, по­доб­ное мно­гим бо­лее ран­ним встре­чам, в том чис­ле та­ким важ­ным, как в По­рыц­ко-Пав­лив­ке на Во­лы­ни в 2003 г., ко­гда по­чти­ли па­мять уби­тых там по­ля­ков, или на Лы­ча­ков­ском клад­би­ще во Льво­ве в 2005 г., ко­гда бы­ли от­кры­ты рес­тав­ри­ро­ван­ные ме­мо­риа­лы поль­ских “ор­лят” и ук­ра­ин­ских “стрель­цов”, по­гиб­ших в бра­то­убий­ст­вен­ных бо­ях за Львов позд­ней осе­нью 1918 го­да. И — еще од­но зер­ныш­ко че­ток; ре­ли­ги­оз­ная ме­та­фо­ра здесь уме­ст­на, так как этим встре­чам все­гда со­пут­ст­ву­ют мо­лит­вы ве­рую­щих обо­их на­ро­дов.

— На­до, что­бы мы, по­ля­ки и ук­ра­ин­цы, по­нес­ли это на­сле­дие в бу­ду­щее, что­бы мы все­гда на­хо­ди­ли в се­бе то, что в нас есть луч­ше­го, — го­во­рил пре­зи­дент Лех Ка­чин­ский. — Что­бы мы уме­ли с ми­ло­сер­ди­ем и дерзновением мо­лить­ся Бо­гу сло­ва­ми: “И ос­та­ви нам дол­ги на­ша, яко­же и мы ос­тав­ля­ем долж­ни­ком на­шим”.

*

Сло­ва мо­лит­вы Гос­под­ней, глав­ной для хри­сти­ан всех ве­ро­ис­по­ве­да­ний, об­ря­дов и от­тен­ков, об­ре­та­ют здесь осо­бую вы­ра­зи­тель­ность, срав­ни­мую (а для ве­рую­щих еще бо­лее глу­бо­кую) со зна­ме­ни­тым “Про­ща­ем и про­сим про­ще­ния” — сло­ва­ми поль­ских епи­ско­пов, об­ра­щен­ных к не­мец­ким епи­ско­пам в 1965 г., к че­му я вер­нусь ни­же.

На­пом­ню, что пер­вые раз­го­во­ры о поль­ско-ук­ра­ин­ском при­ми­ре­нии на­ча­лись на­мно­го рань­ше, еще в 1950‑е, в кру­гах эмиг­ра­ции, а на ре­ли­ги­оз­ной поч­ве — в 1988 г., в свя­зи с празд­но­ва­ни­ем 1000‑ле­тия кре­ще­ния Ру­си. Еще жив был Со­вет­ский Со­юз, где на­цио­наль­ная и ре­ли­ги­оз­ная те­мы ос­та­ва­лись под за­пре­том, и эти встре­чи не мог­ли про­ис­хо­дить ни на Ук­раи­не, ни в ПНР. Юби­лей­ные тор­же­ст­ва бы­ли про­ве­де­ны в Ри­ме в ок­тяб­ре 1987 го­да. Во­круг Па­пы-сла­вя­ни­на со­бра­лись ка­то­ли­ки гре­че­ско­го и рим­ско­го об­ря­да со свои­ми епи­ско­па­ми, в том чис­ле с кар­ди­на­лом Ми­ро­сла­вом Лю­ба­чив­ским, ар­хи­епи­ско­пом Львов­ским (в из­гна­нии), и кар­ди­на­лом Юзе­фом Глем­пом, при­ма­сом Поль­ши, что­бы на­чать раз­го­вор о при­ми­ре­нии.

По­том, в ав­гу­сте 1991 г., в Чен­сто­хо­ву на Все­мир­ный день мо­ло­де­жи — встре­чу с Ио­ан­ном Пав­лом II — при­бы­ло свы­ше ста ты­сяч юно­шей и де­ву­шек из быв­ше­го СССР, в том чис­ле боль­ше по­ло­ви­ны — с Ук­раи­ны.

Еще поз­же, в 2001 г., Ио­анн Па­вел II по­бы­вал на Ук­раи­не и, в ча­ст­но­сти, при­зы­вал оба брат­ских на­ро­да к при­ми­ре­нию.

Я уп­ря­мо вклю­чаю ве­ру в этот про­цесс, ибо без нее он был бы не по­лон.

— Пе­ред на­ми еще мно­го ра­бо­ты, не­об­хо­ди­мой для то­го, что­бы на­ши на­ро­ды на­шли взаи­мо­по­ни­ма­ние и бы­ли го­то­вы к вза­им­но­му про­ще­нию, — го­во­рил кар­ди­нал Лю­бо­мир Гу­зар.

*

Все это до­ка­зы­ва­ет, что примирение — не од­но­ра­зо­вый де­мон­ст­ра­тив­ный акт, но живой про­цесс. Ис­то­ри­ки из обе­их стран со­би­ра­ют до­ку­мен­ты и сви­де­тель­ст­ва тех тра­ги­че­ских дней.

Все бо­лее частыми и пуб­лич­ны­ми ста­но­вят­ся раз­мыш­ле­ния о бес­смыс­ли­це этих бра­то­убий­ст­вен­ных схва­ток. И — что, мо­жет, важ­нее все­го — при­ми­ре­ние зре­ет в умах и серд­цах как тех, кто пе­ре­жил и пом­нит, так и тех, кто ро­дил­ся поз­же и па­мять эту уна­сле­до­вал. Про­ис­хо­дит это в ду­хе стрем­ле­ния к ис­то­ри­че­ской ис­ти­не и вза­им­ной ве­ры в доб­рые на­ме­ре­ния обе­их сто­рон. И с со­зна­ни­ем, что дур­ное про­шлое рас­кры­ва­ют за­тем, что­бы стро­ить хо­ро­шее бу­ду­щее.

— Про­щать мо­гут толь­ко силь­ные, — за­явил пре­зи­дент Вик­тор Ющен­ко. — Я скло­няю го­ло­ву пе­ред жерт­ва­ми этих тра­ге­дий, пе­ред ва­ми, мои до­ро­гие ук­ра­ин­цы и по­ля­ки. Вы ве­де­те от­важ­ную и вер­ную по­ли­ти­ку. Се­го­дня мы за­яв­ля­ем, что Ук­раи­на и Поль­ша де­мон­ст­ри­ру­ют но­вую по­ли­ти­ку со­ли­дар­но­сти. Да по­мо­жет нам Бог!

*

Ме­ня, че­ло­ве­ка, ко­то­рый мно­го лет вни­ма­тель­но следит за от­но­ше­ниями го­су­дарств и на­ро­дов Ук­раи­ны и Поль­ши, по­ля­ка с фа­ми­ли­ей, зву­ча­щей по-ук­ра­ин­ски, по­то­му что на Ук­раи­не ро­ди­лись мои ро­ди­те­ли, то­го, кто с дет­ст­ва на­слу­шал­ся ис­то­рий о рез­не на Во­лы­ни, но и о том, как со­се­ди-ук­ра­ин­цы по­мо­га­ли, рис­куя соб­ст­вен­ной жиз­нью, — раз­дра­жа­ют при­зы­вы ус­ко­рять или тор­мо­зить этот про­цесс. Я пло­хо вос­при­ни­маю как недовольство “гон­кой преж­де­вре­мен­ных жес­тов и слов на вы­рост”, так и при­кры­ва­ние “мни­мых ви­нов­ни­ков, об­ви­няе­мых лишь по­то­му, что они из яко­бы враж­деб­но­го нам на­ро­да”.

Мое мнение таково еще и по­то­му, что, ро­див­шись в За­пад­ном По­мо­рье и под­дер­жи­вая час­тые кон­так­ты с то­же ро­див­ши­ми­ся там, но стар­ши­ми по воз­рас­ту нем­ца­ми и их по­том­ка­ми, я мно­го лет на­блю­даю поль­ско-не­мец­кое при­ми­ре­ние. И то­же не могу избежать срав­не­ний. Толь­ко в по­след­нее вре­мя оно на­ча­ло — и то по­сте­пен­но — ус­коль­зать от по­ли­ти­че­ских дек­ла­ра­ций вы­со­ких го­су­дар­ст­вен­ных му­жей и спус­кать­ся бли­же к ря­до­вым лю­дям. А это уже дли­тель­ный про­цесс, при­том на­мно­го ча­ще ис­поль­зую­щий фак­ты об­щей судь­бы из­гнан­ни­ков и общ­но­сти со­вре­мен­ных ин­те­ре­сов, не­же­ли са­мые бла­го­род­ные на­ме­ре­ния.

А фак­тов — хо­ро­ших фак­тов, на­чи­ная с со­труд­ни­че­ст­ва по­верх гра­ниц и кон­чая пу­тем в Ев­ро­пу, ве­ду­щим че­рез Гер­ма­нию, — при­бы­ва­ет. И в оп­ро­сах об­ще­ст­вен­но­го мне­ния рас­тет рей­тинг до­ве­рия. Каж­дый год по­вы­ша­ют­ся по­ка­за­те­ли сим­па­тий по­ля­ков к со­се­дям — нем­цам и ук­ра­ин­цам. На­чи­на­лось же — на­пом­ню — с “рей­тин­га не­до­ве­рия”!

Пом­ню пись­мо поль­ских епи­ско­пов их не­мец­ким собрать­ям во слу­же­нии (1965), пе­ре­дан­ное в хо­де за­кан­чи­вав­ше­го­ся II Ва­ти­кан­ско­го со­бо­ра, в канун празд­но­ва­ни­я 1000‑ле­тия кре­ще­ния Поль­ши (1966). В ПНР не про­во­ди­ли оп­ро­сов об­ще­ст­вен­но­го мне­ния, со­зы­ва­ли ми­тин­ги с осуж­де­ни­ем епи­ско­пов, порицали их за то, что они вы­ска­зы­ва­ют­ся от име­ни всей стра­ны. И ав­то­ры пись­ма, кар­ди­нал Сте­фан Вы­шин­ский и ар­хи­епи­скоп Вроц­лав­ский Бро­ни­слав Ко­ми­нек, по­зна­ли го­речь поражения: не бы­ло аде­к­ват­но­го от­ве­та от не­мец­ко­го епи­ско­па­та — пер­вы­ми и с боль­шим по­ни­ма­ни­ем от­клик­ну­лись та­мош­ние еван­ге­ли­че­ские Церк­ви. Од­на­ко вско­ре (в де­кабре 1970-го) бы­ли под­пи­са­ны пер­вые го­су­дар­ст­вен­ные со­гла­ше­ния меж­ду ПНР и ФРГ. В ре­зуль­та­те нем­цы, ро­див­шие­ся на за­пад­ных и се­вер­ных зем­лях Поль­ши, впер­вые смог­ли при­ез­жать в род­ные мес­та. Пом­ню страх по­ля­ков, жив­ших с 1945 г. в их до­мах: вот при­едут по­гля­деть на се­мей­ное гнез­до, а по­том взду­ма­ют вер­нуть­ся и от­нять до­ма у здеш­них по­се­лен­цев. Но очень ско­ро их объ­еди­нил опыт об­щей судь­бы из­гнан­ни­ков. Та­ким об­ра­зом, этот по­сту­пок поль­ских епи­ско­пов по сей день при­но­сит и по­ля­кам, и нем­цам бла­го­сло­вен­ные пло­ды.

— Ваш отец был бра­том мое­го ро­ди­ча Пав­ла. Род­ст­во да­ле­кое, но я чув­ст­вую се­бя се­мей­но свя­зан­ным с ва­ми. Я очень рад этой встре­че. Знаю, что ро­дом я из поль­ской се­мьи, и ни­ко­гда об этом не за­бы­вал, — го­во­рит про­фес­сор Пет­ро По­тыч­ный, ук­раи­нец из Ка­на­ды, ав­тор мо­но­гра­фии о Пав­ло­ко­ме (в том чис­ле и о тра­ге­дии 3 мар­та 1945‑го) сол­ты­су Пав­ло­ко­мы Та­де­ушу По­точ­но­му, по­ля­ку.

*

Кто хо­чет по­боль­ше да по­ско­рее — хо­чет ду­но­ве­ни­ем со­гнуть лес и степь (и не­мец­кий Чер­ный Лес). Кто хо­чет по­мень­ше да по­мед­лен­ней — пал­кой по­во­ра­чи­ва­ет к ис­то­кам Вис­лу и Днепр (и Рейн).

Все, что “сверх то­го, то от лу­ка­во­го” — ска­жу это на биб­лей­ском язы­ке, ко­то­рый здесь, по­вто­ряю, и уме­стен, и просто не­об­хо­дим.

— Про­стить и по­лу­чить про­ще­ние не зна­чит за­быть, — го­во­ри­ла Са­ло­мия, се­мья ко­то­рой по­гиб­ла в Пав­ло­ко­ме, а она вы­жи­ла вме­сте с бра­том, по­то­му что они бы­ли то­гда в пе­ре­мышль­ской гим­на­зии.