ПОЛЯКИ И РУССКИЕ: ТРУДНОЕ СОСЕДСТВО

«Между неприятием и восхищением» — так называется открывшаяся в Национальной библиотеке выставка, на которой представлена история польско-российских культурных контактов, рассматриваемых в перспективе непростой истории двух народов. Поначалу ничто не предвещает дальнейшего драматизма событий. Красивые старые карты (в старых картах всегда есть очарование времен, которых уже не вернуть) наглядно показывают тогдашний образ мира, а оправленное в серебряный переплет Евангелие Анастасии (XII век) и записи в старых летописях свидетельствуют о непрестанном взаимопроникновении влияний, поляризации обычаев и смешанных браках на княжеских дворах.

XVII век начинается с описанной в дневниках Марины Мнишек истории Дмитрия Самозванца и польского превосходства на полях сражений. Однако со временем чаша весов склоняется в другую сторону. Новое время — это охваченная все большим хаосом, но гордящаяся своими свободами Речь Посполитая и крепнущая деспотизмом своих властителей Москва. Таковы были исторические тенденции. Демократия не была тогда в цене. Когда же в XIX веке она появилась в новом виде, ее уже ассоциировали с правовым государством, а не с хаотическими принципами золотой вольницы.

В XVIII веке военное и политическое превосходство было на стороне России, однако тип взаимоотношений двух стран еще не определился окончательно. Только в конце века в результате разделов Польши большая часть земель прежней Речи Посполитой отошла к Российской империи. Политическая ситуация была недвусмысленна. Именно тогда в Польше зародились те антирусские настроения, которые в дальнейшем не раз получали новую пищу, а многие сохранились и по сей день.

Однако наряду с неприятием было и восхищение. С этим связана одна из самых интересных частей варшавской выставки. Если взглянуть на взаимоотношения двух народов с перспективы культуры и личных связей, положение выглядит вовсе не так уж упрощенно. Литературные контакты, дружба Пушкина с Мицкевичем, польский Петербург, а главное, судьбы поляков в Сибири, где из преследуемых изгнанников они часто превращались в первооткрывателей и строителей, — вот самые интересные побочные результаты того периода.

Утрата независимости больше ста лет налагала отпечаток на польский характер. Ее обретение стало болезненным ударом для красного империализма. Многие российские политики до сих пор не могут смириться с полной суверенностью Варшавы. Уже в межвоенный период чаша весов неприятия и восхищения склонилась в другую сторону, однако интерес к России продолжает жить. В этом нет ничего странного. Пользуясь аналогией, можно сказать, что англичане простили французам норманнское нашествие XI века, но начавшаяся спустя триста лет Столетняя война глубоко засела в исторической памяти обоих народов. Это не мешает им вести разумную совместную политику и, при всех их различиях, не иметь взаимных предубеждений. Хотелось бы надеяться, что в будущем взаимоотношения между Польшей и Россией сложатся подобным образом. Однако, чтобы достичь этого, стоит присмотреться к истории взаимной антипатии, вытекающей из истинных и мнимых исторических несправедливостей.

Варшавская выставка сосредоточена прежде всего на польских интересах, страхах и восторгах. Ее отправная точка — история Польши, переплетенная с историей России. Однако история эта представлена особенным образом — без предубеждений и застилающей глаза ненависти.