ИНЫЕ ВРЕМЕНА, ИНЫЕ ГОЛОСА

Нач­ну с то­го, что представлюсь: я мно­го лет про­ра­бо­тал ре­дак­то­ром еже­ме­сяч­но­го жур­на­ла “Поль­ша”. И еще од­но: ко­гда я впер­вые стал ре­дак­то­ром это­го жур­на­ла, у ме­ня со­стоя­лось не­сколь­ко ин­те­рес­ных раз­го­во­ров с Юри­ем На­ги­би­ным. Он в то вре­мя на­хо­дил­ся в Вар­ша­ве на так на­зы­вае­мой ли­те­ра­тур­ной сти­пен­дии. И, в со­ответствии со сво­им тем­пе­ра­мен­том и пи­са­тель­ским ин­стинк­том, он зна­ко­мил­ся со сто­ли­цей Поль­ши и с на­ми, по­ля­ка­ми, не по­сред­ст­вом офи­ци­аль­ных кон­так­тов: он вел се­бя так, буд­то был од­ним из вар­ша­вян, гу­лял — го­во­ря его сло­ва­ми — как кош­ка, сам по се­бе. Сто­ял в оче­ре­дях за еже­днев­ны­ми по­куп­ка­ми, встре­вал в раз­го­во­ры у пив­но­го ларь­ка. Обя­за­тель­ные встре­чи с Ежи Пут­ра­мен­том и дру­ги­ми чи­на­ми Со­юза поль­ских пи­са­те­лей зна­чи­ли для не­го, по­жа­луй, мень­ше, чем встре­чи с со­се­дя­ми с ал­леи Не­под­лег­ло­сти, где он по­се­лил­ся.

“На­ша друж­ба, — ска­зал он мне од­наж­ды, — мо­жет стать ре­аль­но­стью не по­то­му, что по­ля­ки и рус­ские друг на дру­га по­хо­жи, так как и те и дру­гие — сла­вя­не. Мат­ри­цы на­шей ис­то­рии бы­ли раз­ны­ми. Нам на­до про­сто как сле­ду­ет друг дру­га уз­нать и по­нять. А мы зна­ем друг о дру­ге очень ма­ло”.

Я уго­ва­ри­вал его на­пи­сать что-ни­будь для на­ше­го жур­на­ла, ссы­ла­ясь на то, ка­ким пло­до­твор­ным ока­за­лось пре­бы­ва­ние в Поль­ше Ио­си­фа Юзов­ско­го, на его за­пи­ски. Бу­ду­щий ав­тор по­вес­ти “Встань и иди” ни­как не со­гла­шал­ся:

— То­гда бы­ло дру­гое вре­мя. То­гда и в на­шей, и в ва­шей жиз­ни бы­ло боль­ше ки­сло­ро­да.

Но все же он на­пи­сал, а по­том объ­яс­нил мне, в чем, в ча­ст­но­сти, заключается раз­ли­чие мат­риц ис­то­рии. Объ­яс­нил на примере от­рыв­ка из его очер­ка “Вар­шав­ский днев­ник”, опуб­ли­ко­ван­но­го в 1974 го­ду в жур­на­ле “Поль­ша”. Вот этот не­вин­ный — как мне ка­за­лось, по­ка ав­тор не объ­яс­нил, — от­ры­вок:

“Вы­со­ко и гор­до под­ни­ма­ют­ся сте­ны ка­фед­раль­но­го со­бо­ра свя­то­го Яна, взо­рван­но­го гит­ле­ров­ца­ми. Со­бор дав­но вос­ста­нов­лен, как и все Ста­рое Мяс­то, в сво­ем пер­во­здан­ном об­ли­ке. В кир­пич­ную его сте­ну по Дзе­ка­ней ули­це вму­ро­ван об­ры­вок тан­ко­вой гу­се­ни­цы. Мед­ная дос­ка ску­по по­ве­ст­ву­ет о пре­сту­п­ле­нии гит­ле­ров­цев, на­пра­вив­ших „го­ли­аф” на дом ка­то­ли­че­ско­го Бо­га”.

— У нас в Мо­ск­ве, — ска­зал Юрий Мар­ко­вич, — лю­бой, про­чи­тав это, тут же вспом­нит о судь­бе хра­ма Хри­ста Спа­си­те­ля. А от та­кой ас­со­циа­ции не­да­ле­ко и до дру­гих.

А я, раз уж мы за­го­во­ри­ли о язы­ке на­ме­ков, ду­мал о дру­гом. О том, что сло­ва­ми рус­ско­го или, как то­гда го­во­ри­ли, со­вет­ско­го пи­са­те­ля мы мо­жем ос­то­рож­но, по­лу­на­ме­ком на­пом­нить, что Поль­ша — стра­на ка­то­ли­че­ская. Чи­та­те­ли жур­на­ла “Поль­ша” мог­ли уз­нать о на­шей стра­не мно­го са­мо­го раз­но­го и ин­те­рес­но­го, осо­бен­но для мо­ло­де­жи, как, ска­жем, о по­пу­ляр­но­сти ав­то­сто­па или джа­за. По­ме­щен­ный в жур­на­ле ре­пор­таж с оче­ред­но­го Jazz Jam­bo­ree да­вал без­ус­лов­ную га­ран­тию то­го, что дан­ный но­мер ста­нет осо­бен­но вос­тре­бо­ван­ным. Но ес­ли бы ин­фор­ма­ция о Поль­ше ог­ра­ни­чи­ва­лась толь­ко тем, что мож­но было про­чи­тать в вы­хо­див­шем на рус­ском язы­ке жур­на­ле, то его чи­та­те­ли по­ня­тия бы не име­ли, что в на­шей стра­не су­ще­ст­ву­ют ча­ст­ная соб­ст­вен­ность на зем­лю и еди­но­лич­ные сель­ские хо­зяй­ст­ва и что пре­об­ла­даю­щая часть на­се­ле­ния Поль­ши по сво­ему ве­ро­ис­по­ве­да­нию — ка­то­ли­ки, а Цер­ковь пред­став­ля­ет со­бой су­ве­рен­ную си­лу.

Жур­нал “Поль­ша” вы­хо­дил 36 лет, до 1990‑го; в оп­ре­де­лен­ный пе­ри­од ти­раж до­сти­гал по­чти чет­вер­ти мил­лио­на эк­зем­п­ля­ров, а то, что в год к нам по­сту­па­ло око­ло ста ты­сяч пи­сем и от­ве­тов на раз­ные ре­дак­ци­он­ные кон­кур­сы, мы счи­та­ли нор­мой. По­пу­ляр­ность ил­лю­ст­ри­ро­ван­но­го жур­на­ла лишь в не­ко­то­рой сте­пе­ни бы­ла за­слу­гой жур­на­ли­ст­ско­го кол­лек­ти­ва, со­сто­яв­ше­го, в ча­ст­но­сти, из вы­пу­ск­ни­ков ру­си­сти­ки. Ра­бо­тал фе­но­мен Поль­ши как стра­ны, где сни­ма­ют свои филь­мы Анд­жей Вай­да, Кшиш­тоф За­нус­си и Ежи Гофф­ман, со­зда­ют му­зы­каль­ные про­из­ве­де­ния Ви­тольд Лю­то­слав­ский и Кшиш­тоф Пен­де­рец­кий, пи­шут свои кар­ти­ны та­кие ху­дож­ни­ки, как Ежи Но­во­сель­ский и Анд­жей Стру­мил­ло. В пись­мах чи­та­те­лей по­сто­ян­но зву­ча­ли прось­бы со­об­щать о но­вых про­из­ве­де­ни­ях Ста­ни­сла­ва Ле­ма. Что ка­са­ет­ся ак­тер­ско­го твор­че­ст­ва, то Бар­ба­ра Брыль­ская, Беа­та Тыш­ке­вич, Да­ни­эль Ольб­рых­ский и Оль­герд Лу­ка­ше­вич бы­ли по­пу­ляр­ны в СССР не ме­нее, чем сре­ди поль­ских зри­те­лей.

Чи­та­те­ли жур­на­ла “Поль­ша”, ко­то­рый, не­смот­ря на боль­шой ти­раж, бы­ло труд­но до­стать, на­ско­ро про­лис­ты­ва­ли пер­вые стра­ни­цы, на ко­то­рых ме­тал­лург Бреж­нев об­ни­мал­ся или смач­но це­ло­вал­ся с шах­те­ром Ге­ре­ком, что слу­жи­ло сим­во­лом друж­бы меж­ду СССР и ПНР; про­пус­ка­ли скуч­ные ком­мен­та­рии на­счет по­сто­ян­но­го уг­луб­ле­ния этой друж­бы и ста­ра­лись най­ти бо­лее ин­те­рес­ную ин­фор­ма­цию о Поль­ше.

На­ги­бин на­хо­дил­ся в Поль­ше в пер­вой по­ло­ви­не 1974 го­да. Это бы­ло уже то вре­мя, ко­гда часть ин­тел­ли­ген­ции, по­ве­рившая, что и при су­ще­ст­вую­щем строе воз­мож­ны де­мо­кра­ти­че­ские ре­фор­мы, ут­ра­ти­ла свои ил­лю­зии. Тем не ме­нее в тот го­д мы смог­ли пред­ста­вить сво­им чи­та­те­лям лау­реа­тов Го­су­дар­ст­вен­ной пре­мии I сте­пе­ни — в ча­ст­но­сти, Ма­риа­на Бран­ды­са, Кон­ра­да Сви­нар­ско­го, Ма­рию Кун­це­вич, Анд­жея Кусь­не­ви­ча, Юлиу­ша Ста­жин­ско­го. Зна­че­ние твор­че­ских до­сти­же­ний каж­до­го из этих лау­реа­тов не вы­зы­ва­ет со­мне­ний и се­го­дня.

Я не знаю, ка­кое мне­ние о жур­на­ле “Поль­ша” то­го пе­рио­да за­пи­сы­ва­ли в сво­их днев­ни­ках советские оп­по­зи­цио­не­ры, и за­ме­ча­ли ли они его во­об­ще; но ес­ли да, то на­де­юсь, что их мне­ние от­ли­ча­лось от то­го, что за­пи­сал 2 мая 1974 г. Сте­фан Ки­се­лев­ский по по­во­ду из­да­вав­ше­го­ся на поль­ском язы­ке — как бы в от­вет на на­ше из­да­ние — еже­ме­сяч­но­го жур­на­ла “Край Рад” (“Стра­на Со­ве­тов”).

“Кош­мар­ное впе­чат­ле­ние про­из­во­дит так­же про­па­ган­ди­ст­ский жур­нал “Край Рад”, ко­то­рый ле­жит во всех па­рик­махер­ских. Как по­ду­ма­ешь, что они счи­та­ют про­па­ган­дой ту не­ве­ро­ят­ную чушь, которая со­дер­жит­ся в этом из­да­нии, то мож­но лишь ужа­сать­ся той глу­бо­чай­шей про­пас­ти пси­хо­ло­ги­че­ской от­чуж­ден­но­сти, ка­кая воз­ни­ка­ет меж­ду на­ми, — эту безд­ну и сот­не Сол­же­ни­цы­ных не за­сы­пать!”.

Я ду­маю, что по­сле на­пи­сан­но­го мною вы­ше, ста­но­вит­ся по­нят­но, по­че­му до­воль­но ре­гу­ляр­но на мо­ем пись­мен­ном сто­ле по­яв­ля­ет­ся оче­ред­ной но­мер еже­ме­сяч­но­го жур­на­ла “Но­вая Поль­ша”, хо­тя это из­да­ние ад­ре­со­ва­но во­все не вар­шав­ско­му чи­та­те­лю. И то­гда я до­стаю жур­нал “Поль­ша” с ана­ло­гич­ным но­ме­ром. Вот пе­ре­до мной но­мер 4 (74) “Но­вой Поль­ши”, и я пе­ре­но­шусь ров­но на три­дцать лет на­зад.

С об­лож­ки но­ме­ра 4 (260) жур­на­ла “Поль­ша” за 1976 год на чи­та­те­лей смот­рит Бар­ба­ра Брыль­ская — ак­три­са, ко­то­рая им уже хо­ро­шо из­вест­на бла­го­да­ря глав­ной жен­ской ро­ли в филь­ме Эль­да­ра Ря­за­но­ва “Иро­ния судь­бы”. И, воз­мож­но, толь­ко очень вни­ма­тель­ный чи­та­тель за­да­вал­ся во­про­сом, по­че­му это на внут­рен­ней сто­ро­не об­лож­ки ре­дак­ция со­об­ща­ет: “Под­роб­нее об этой ак­три­се мы на­пи­шем в май­ском но­ме­ре жур­на­ла”.

А де­ло бы­ло вот в чем. Ре­дак­ция пла­ни­ро­ва­ла ук­ра­сить об­лож­ку май­ско­го но­ме­ра фо­то­гра­фи­ей па­ни Бар­ба­ры и в том же но­ме­ре по­мес­тить бе­се­ду с ней. В ап­ре­ле же мы хо­те­ли пред­ста­вить дру­гую пре­крас­ную ак­три­су те­ат­ра и ки­но — Алек­сан­д­ру Шлён­скую. Но ко­гда ап­рель­ский но­мер уже пе­ча­тал­ся, я по­лу­чил из от­де­ла пе­ча­ти ЦК рас­по­ря­же­ние уб­рать с го­то­вой об­лож­ки фо­то­гра­фию Шлён­ской и снять текст о ее твор­че­ских до­сти­же­ни­ях. А в ти­по­гра­фии уже на­хо­ди­лась об­лож­ка май­ско­го но­ме­ра с Бар­ба­рой Брыль­ской, и это спас­ло нас от зна­чи­тель­но­го опоз­да­ния с вы­пус­ком оче­ред­но­го но­ме­ра.

С чем же бы­ло свя­за­но рас­по­ря­же­ние пар­тий­ной дис­пет­чер­ской служ­бы, управ­ляв­шей в Польше и печатью, и ра­дио, и те­ле­ви­де­ни­ем? Алек­сан­д­ра Шлён­ская ока­за­лась сре­ди сме­лых лю­дей, в том чис­ле вы­даю­щих­ся дея­те­лей куль­ту­ры, под­пи­сав­ших про­тес­т про­тив из­ме­не­ний в кон­сти­ту­ции ПНР — про­тив вне­се­ния в нее по­ло­же­ний о ру­ко­во­дя­щей ро­ли ПОРП и со­юзе с СССР.

Пер­вое до­пол­не­ние, вно­си­мое в кон­сти­ту­цию, уси­ли­ва­ло дик­тат од­ной пар­тии, что про­ти­во­ре­чи­ло ос­но­во­по­ла­гаю­щим прин­ци­пам де­мо­кра­тии, ко­то­рая, впрочем, и так бы­ла в Поль­ше фик­тив­ной. Вто­рое до­пол­не­ние — как это вос­при­ня­ли про­тес­тую­щие — со­от­вет­ст­во­ва­ло док­три­не Бреж­не­ва об ог­ра­ни­чен­ном су­ве­ре­ни­те­те братских стран. Я не знаю, уда­лось ли те­перь ис­то­ри­кам вы­яс­нить, кто все-та­ки был ини­циа­то­ром идеи, что­бы в кон­сти­ту­ции Поль­ши поя­вил­ся им­пе­ра­тив о со­юзе с ге­ге­мо­ном. Воз­мож­но, это ста­ло ре­зуль­та­том его пря­мо­го дав­ле­ния, вы­ра­зив­ше­го­ся — о чем го­во­ри­ла вся Вар­ша­ва — во вме­ша­тель­ст­ве по­сла Пи­ло­то­ви­ча. Но это мог­ла быть и соб­ст­вен­ная ини­циа­ти­ва ПОРП, проявление сер­ви­лиз­ма. И та, и дру­гая вер­сии впол­не воз­мож­ны. Имен­но в “Но­вой Поль­ше” я ко­гда-то про­чи­тал в ста­тье Вик­то­ра Хо­ре­ва о том, как дру­гой по­сол СССР в Вар­ша­ве, Г.По­пов, тре­бо­вал вне­сти из­ме­не­ния в поль­ский гимн и пи­сал: “Текст гим­на в по­ли­ти­че­ском от­но­ше­нии аб­со­лют­но ус­та­рел и по сво­ему со­дер­жа­нию яв­ля­ет­ся ан­ти­рус­ским и шо­ви­ни­сти­че­ским”.

На­вер­ное, мож­но не объ­яс­нять, что Шлён­ская не бы­ла шо­ви­ни­ст­кой и не име­ла ан­ти­рус­ских пре­ду­беж­де­ний. Из бе­се­ды с ней, ко­то­рая, как и об­лож­ка, не бы­ла на­пе­ча­та­на, сле­до­ва­ло, что она вы­со­ко це­нит рус­скую куль­ту­ру, вы­сту­па­ет за са­мые ши­ро­кие кон­так­ты по­ля­ков и русских и же­ла­ет под­лин­но­го сбли­же­ния.

В жиз­ни на­ше­го из­да­ния в упо­мянутом 1976 го­ду и в по­сле­дую­щие го­ды позднего Герека — как у нас иро­ни­че­ски на­зы­ва­ют те вре­ме­на — бы­ва­ли и дру­гие мо­мен­ты. Мы на­пе­ча­та­ли при­слан­ные нам пе­ре­во­ды сти­хо­тво­ре­ний Ка­зи­ме­ры Ил­ла­ко­вич, сде­лан­ные из­вест­ной по пе­рио­ду от­те­пе­ли по­этес­сой На­таль­ей Ас­тафь­е­вой. (На­пом­ню, что о тра­ги­че­ской судь­бе се­мьи На­та­льи Ас­тафь­е­вой и о за­ме­ча­тель­ных твор­че­ских до­сти­же­ни­ях по­этес­сы рас­ска­за­ла не­дав­но “Но­вая Поль­ша”.) У нас бы­ла опуб­ли­ко­ва­на боль­шая под­бор­ка сти­хо­тво­ре­ний Ма­риа­на Гже­ща­ка. Мы опуб­ли­ко­ва­ли так­же фраг­мен­ты био­гра­фии Дмит­рия Шос­та­ко­ви­ча, на­пи­сан­ной ком­по­зи­то­ром Кшиш­то­фом Мей­е­ром. В свя­зи с 50‑ле­ти­ем со дня смер­ти Яна Кас­про­ви­ча мы опуб­ли­ко­ва­ли под­бор­ку его сти­хо­тво­ре­ний в пе­ре­во­де Свя­то­сла­ва Свяц­ко­го. Как я за­пи­сал то­гда в сво­ем днев­ни­ке, мы по­лу­чи­ли бо­лее 30 пи­сем от чи­та­те­лей, ко­то­рых за­ин­те­ре­со­вал рас­сказ жур­на­ла “Поль­ша” о поль­ских ин­же­не­рах, рас­крыв­ших тай­ну не­мец­кой шиф­ро­валь­ной ма­ши­ны “Эниг­ма”.

В но­ме­ре 4 (284) за 1978 год, то есть в 35‑ю го­дов­щи­ну вос­ста­ния в вар­шав­ском гет­то, мы на­пе­ча­та­ли об­шир­ные фраг­мен­ты кни­ги Хан­ны Краль “Опе­ре­дить Гос­по­да Бо­га”. Из от­де­ла пе­ча­ти ЦК по­том по­зво­ни­ли, что­бы ска­зать, что не сле­до­ва­ло это­го де­лать. Я говорю об этом те­ле­фон­ном звон­ке толь­ко для то­го, что­бы пе­ре­дать ат­мо­сфе­ру, ко­то­рая ца­ри­ла в стра­не; ни­че­го оп­по­зи­ци­он­но­го жур­нал бы и не ре­шил­ся се­бе по­зво­лить. В от­вет на на­шу пуб­ли­ка­цию при­шел ряд пи­сем с прось­бой напечатать ин­тер­вью с Ма­ре­ком Эдель­ма­ном. И вот те­перь, чи­тая 4 (74) но­мер “Но­вой Поль­ши”, я по­ду­мал о тех не­сбыв­ших­ся по­же­ла­ни­ях чи­та­те­лей. По­ду­мал в свя­зи с ма­те­риа­лом “Че­ло­ве­че­ст­во, что ос­та­ет­ся. “Cam­po di Fio­ri” 50 лет спус­тя”.

Я был ре­дак­то­ром жур­на­ла “Поль­ша” дваж­ды. Первый раз в 70‑е го­ды, на­чи­ная с то­го мо­мен­та, ко­гда ка­за­лось, что в по­ли­ти­ке но­во­го пер­во­го сек­ре­та­ря ЦК Ге­ре­ка при­сут­ст­ву­ют — в области эко­но­ми­ки и куль­ту­ры, — дол­го­сроч­ные ли­бе­раль­ные ак­цен­ты, от­ли­чаю­щие ПНР от дру­гих стран соц­ла­ге­ря. А вто­рой раз — в пе­ри­од, ко­гда в СССР по­явил­ся, на­вер­ное, не пре­ду­га­дан­ный да­же са­мы­ми ис­ку­шен­ны­ми со­ве­то­ло­га­ми, Гор­ба­чев вме­сте с та­ки­ми по­ня­тия­ми как пе­ре­строй­ка и глас­ность.

В этот вто­рой пе­ри­од мо­ей ра­бо­ты в жур­на­ле но­вое значение при­об­ре­ли встре­чи с чи­та­те­ля­ми, быв­шие преж­де весь­ма фор­маль­ны­ми. По­след­няя моя встре­ча с чи­та­те­ля­ми со­стоя­лась в Мин­ске. В сво­ем днев­ни­ке 20 ию­ня 1989 г. я за­пи­сал:

“Спус­тя го­ды я опять в Бе­ло­рус­сии. Дру­гой Бе­ло­рус­сии, за­ме­чу. Осе­нью про­шло­го го­да в Виль­ню­се и Кау­на­се я был сви­де­те­лем то­го, как про­буж­да­лась Лит­ва. Это бы­ло по­хо­же на взрыв, не­ожи­дан­ное вы­сво­бож­де­ние скры­той энер­гии. Бе­ло­рус­сия про­буж­да­ет­ся по-дру­го­му, это на­по­ми­на­ет мед­лен­ный подъ­ем во­ды. Как ожи­ва­ет на­по­ло­ви­ну вы­со­хшее, по­ги­баю­щее уже озе­ро, ко­то­рое ка­п­ля за ка­п­лей на­чи­на­ет на­пол­нять­ся. Ко­гда-то в Мин­ске на ули­це прак­ти­че­ски ни­кто не го­во­рил по-бе­ло­рус­ски, те­перь часть ин­тел­ли­ген­ции де­ла­ет это де­мон­ст­ра­тив­но. И тем бо­лее не­ожи­дан­ной ста­ла для ме­ня уви­ден­ная по ме­ст­но­му те­ле­ка­на­лу пе­ре­да­ча, пред­став­ляв­шая со­бой жар­кую, рез­кую, бес­ком­про­мисс­ную за­щи­ту бе­ло­рус­ско­го язы­ка”.

А че­рез два дня я сде­лал та­кую за­пись:

“Встре­ча бы­ла удач­ной, мне за­да­ли два с лиш­ним де­сят­ка во­про­сов. Спра­ши­ва­ли о ре­зуль­та­тах вы­бо­ров и кто бу­дет пре­зи­ден­том, про Цер­ковь и про сель­ско­хо­зяй­ст­вен­ную по­ли­ти­ку, про 1939 год. (...) Я по­зна­ко­мил­ся с Маль­дзи­сом, по­про­сил его на­пи­сать что-ни­будь для “Поль­ши”, од­на­ко он сей­час за­нят со­став­ле­ни­ем биб­лио­гра­фии всей ли­те­ра­ту­ры на бе­ло­рус­ском язы­ке с мо­мен­та ее за­рож­де­ния (...) Я встре­тил так­же ху­дож­ни­ка, ко­то­рый ил­лю­ст­ри­ро­вал по­след­нее бе­ло­рус­ское из­да­ние “Па­на­Та­де­уша” — по­сколь­ку “Поль­ша” на­пе­ча­та­ла ре­про­дук­ции этих ил­лю­ст­ра­ций, я вру­чил ему тот но­мер на­ше­го жур­на­ла”.

Встре­чу в Мин­ске я мог счи­тать удач­ной, но вер­нул­ся с ощу­ще­ни­ем, что преж­няя фор­му­ла жур­на­ла ис­чер­па­ла се­бя и что мы не мо­жем уг­нать­ся за тем­па­ми пе­ре­мен, про­ис­хо­дя­щих как в Поль­ше, так и у со­се­дей. Это под­твер­ди­ла пред­ло­жен­ная ре­дак­ци­ей ан­ке­та. Ан­ке­та бы­ла по­дроб­ной, ее за­пол­не­ние тре­бо­ва­ло от чи­та­те­лей оп­ре­де­лен­ной за­ин­те­ре­со­ван­но­сти и ис­крен­но­сти. Мы по­лу­чи­ли 2160 от­ве­тов. Бо­лее 500 чи­та­те­лей не ог­ра­ни­чи­лись лишь от­ве­та­ми на во­про­сы, при­слав до­пол­ни­тель­но свои за­ме­ча­ния, оцен­ки, прось­бы, и все это, со­бран­ное вме­сте, мог­ло бы со­ста­вить кни­гу объ­е­мом свы­ше ты­ся­чи стра­ниц. Се­го­дня, ко­гда Центр Ле­ва­ды в Мо­ск­ве мо­жет про­вес­ти оп­рос на лю­бую те­му и по­лу­чить ре­пре­зен­та­тив­ные от­ве­ты рос­си­ян, то­гдаш­няя на­ша по­пыт­ка уз­нать их мне­ние о жур­на­ле “Поль­ша” и од­но­вре­мен­но о са­мой Поль­ше вы­гля­дит скром­но. Но в то вре­мя она пред­став­ля­ла со­бой лю­бо­пыт­ный ма­те­ри­ал к раз­мыш­ле­нию.

Для на­ча­ла не­что по­про­ще, от­ры­вок из вы­ска­зы­ва­ния Юрия Сбой­ча­ко­ва из де­рев­ни Фо­ки в Перм­ской об­лас­ти: “В на­шей прес­се ни­че­го не пи­шут о сек­се, куль­ту­рой сек­су­аль­ной жиз­ни у нас пре­неб­ре­га­ют. Мо­жет быть, эли­та что-то зна­ет и чи­та­ет на эту те­му, но я и мно­гие, та­кие как я, про­стые лю­ди из ни­зов, ни­че­го на эту те­му не мо­гут уз­нать. Толь­ко на пя­ти­де­ся­том го­ду жиз­ни я про­чи­тал об этих про­бле­мах на стра­ни­цах ва­ше­го жур­на­ла. Я по-преж­не­му хо­тел бы по­лу­чать ин­фор­ма­цию об этих про­бле­мах, так как они от­но­сят­ся к эле­мен­тар­ной куль­ту­ре че­ло­ве­ка”.

Чи­тая эту и не­ко­то­рые дру­гие по­доб­ные кос­вен­ные по­хва­лы жур­на­лу “Поль­ша”, я был все-та­ки убеж­ден, что вре­мя хан­же­ских нра­вов у на­ших со­се­дей то­же про­хо­дит и кон­суль­та­ции в об­лас­ти сек­са — не то на­прав­ле­ние, ко­то­рое сле­ду­ет раз­ви­вать. Впро­чем, по­чти по­ло­ви­на от­ве­тов на ан­ке­ту со­дер­жа­ла за­про­сы, ко­то­рые Вла­ди­мир Гав­ри­чен­ков из Том­ска сфор­му­ли­ро­вал сле­дую­щим об­ра­зом: “По­мень­ше об ОПСД [Об­ще­ст­ве поль­ско-со­вет­ской друж­бы] и да­же о мо­ло­деж­ной му­зы­ке и спор­те, по­боль­ше ин­фор­ма­ции, при­чем са­мой раз­но­об­раз­ной, о Поль­ше се­го­дняш­ней, о ее про­бле­мах, свя­зан­ных с об­нов­ле­ни­ем (Цер­ковь, ча­ст­ные пред­при­ятия, оп­по­зи­ция). По­ме­щай­те са­мые ин­те­рес­ные ста­тьи из поль­ской прес­сы на эти те­мы”. “Жур­нал слиш­ком эниг­ма­тич­но пи­шет об ост­рых по­ли­ти­че­ских про­бле­мах”, — за­клю­ча­ла На­та­лья Дейр из Ле­нин­гра­да. А Сер­гей Му­рав­кин, 32-летний элек­трик из Вла­ди­ми­ра, да­же кон­кре­ти­зи­ро­вал этот уп­рек. “Я все­гда с боль­шим ин­те­ре­сом чи­таю “Поль­шу”, но толь­ко не­дав­но из на­шей “Лит­га­зе­ты” уз­нал, что ли­дер “Со­ли­дар­но­сти” Л.Ва­лен­са яв­ля­ет­ся лау­реа­том Но­бе­лев­ской пре­мии, что у не­го во­семь де­тей и т.д. По­че­му я уз­наю об этом из на­шей га­зе­ты, где “Поль­ша”?! (...) Нам нуж­ны объ­ек­тив­ные ма­те­риа­лы о том, что про­ис­хо­дит. Жур­нал от это­го ста­нет толь­ко бо­лее по­пу­ляр­ным”. Чи­та­те­ли тре­бо­ва­ли, что­бы мы пи­са­ли о том, мо­жет ли пат­рио­тиз­му по­ля­ков уг­ро­жать на­цио­на­лизм. А Поль­ша как стра­на ис­то­ри­че­ски то­ле­рант­ная, спра­ши­ва­ла Тать­я­на Ко­ло­врот­ная из Жи­то­ми­ра, мо­жет ли от­сту­пить от этой тра­ди­ции? Нам под­ска­зы­ва­ли кон­крет­ные те­мы, ка­саю­щие­ся куль­тур­ной жиз­ни, на­чи­ная с по­же­ла­ния ши­ре пред­став­лять твор­че­ст­во Вит­ка­ция и кончая требованием пуб­ли­ко­вать вос­по­ми­на­ния Да­ни­эля Ольб­рых­ско­го о его друж­бе с Вы­соц­ким. Бо­лее 500 фа­ми­лий чи­та­те­лей, не­ко­то­рые пись­ма — это по­чти ста­тьи.

В по­след­ний год су­ще­ст­во­ва­ния жур­на­ла “Поль­ша” мы опуб­ли­ко­ва­ли в нем 190 стра­ниц учеб­ни­ка поль­ско­го язы­ка для на­чи­наю­щих, от­рыв­ки из “Днев­ни­ка” Ви­толь­да Гом­бро­ви­ча, мас­штаб­но пред­ста­ви­ли двух не­по­ко­ле­би­мых сто­рон­ни­ков сбли­же­ния по­ля­ков и рос­си­ян че­рез куль­ту­ру: ру­си­ста Анд­жея Дра­ви­ча и по­ло­ни­ста Ан­д­рея Ба­зи­лев­ско­го. Ба­зи­лев­ский пе­ре­во­дил, в том чис­ле и для нас, про­из­ве­де­ния Ста­ху­ры, Бур­сы, про­зу Вит­ке­ви­ча, сти­хо­тво­ре­ния отца Яна Твар­дов­ско­го. Он пред­ста­вил на на­ших стра­ни­цах бес­ком­про­мисс­ную оцен­ку по­верх­но­ст­но­го и фаль­ши­во­го об­раза поль­ской ли­те­ра­ту­ры, ко­то­рый су­ще­ст­во­вал и офи­ци­аль­но рас­про­стра­нял­ся. Но вре­мя жур­на­ла “Поль­ша” подходило к концу. Я пи­сал в про­щаль­ной ста­тье:

“Ле­ген­дар­ный царь Ми­дас из­вес­тен тем, что все, к че­му он при­ка­сал­ся, пре­вра­ща­лось в зо­ло­то, хо­тя это от­нюдь не при­нес­ло ему сча­стья. Все, к че­му при­ка­са­лась ста­лин­ская или по­слес­та­лин­ская сис­те­ма, да­же са­мые бла­го­род­ные идеи и прин­ци­пы, пре­вра­ща­лось в фаль­си­фи­ка­ты, которые час­то во всех де­та­лях на­по­ми­на­ли под­лин­ни­ки, и тем не ме­нее бы­ли все­го лишь ими­та­ци­ями. То же слу­чи­лось и с иде­ей друж­бы на­ших на­ро­дов”.

На этом на­по­ми­на­нии о конце по­пу­ляр­но­го ил­лю­ст­ри­ро­ван­но­го еже­ме­сяч­но­го жур­на­ла и сво­ей, об­ра­щен­ной к чи­та­те­лям са­мо­кри­ти­ке, я мог бы по­ста­вить точ­ку. Но к оче­ред­ным но­ме­рам “Но­вой Поль­ши” я об­ра­ща­юсь не толь­ко и не столько для того, что­бы по­за­ви­до­вать ее ре­дак­то­рам в том, что у них все­гда есть воз­мож­ность су­ще­ст­во­вать в про­стран­ст­ве под­лин­но­сти и что ни­ка­кая пар­тий­ная дис­пет­чер­ская не ог­ра­ни­чи­ва­ет их стрем­ле­ние пред­став­лять рос­сия­нам под­лин­ный об­раз Поль­ши и ее про­бле­мы. Я — один из тех, кто ре­гу­ляр­но смот­рит рос­сий­ское те­ле­ви­де­ние и ста­ра­ет­ся чи­тать га­зе­ты, в том чис­ле и те, ко­то­рые, не­смот­ря на ис­то­ри­че­ские ура­га­ны, не сме­ни­ли сво­их на­зва­ний — ска­жем, та­кие как “Ком­со­моль­ская прав­да”, в ко­то­рой я ко­гда-то пуб­ли­ко­вал­ся. Я ста­ра­юсь ­зна­ко­мить­ся с последними, приобретшими в Рос­сии шум­ную по­пу­ляр­ность кни­га­ми. Я сле­жу, на­сколь­ко это воз­мож­но из­да­ли, за тем, что про­ис­хо­дит в по­ли­ти­ке, в куль­ту­ре, в ин­тел­лек­ту­аль­ной жиз­ни Рос­сии. И ме­ня ин­те­ре­су­ет, в ка­кой сте­пе­ни из­да­вае­мый в Вар­ша­ве жур­нал со­зву­чен тем дис­кус­си­ям, ко­то­рые ве­дут­ся в кру­гах рос­сий­ской эли­ты, и со­зву­чен ли он вы­дви­гае­мым ею кон­цеп­ци­ям; име­ет ли этот жур­нал шанс, пред­став­ляя на­ши раз­ду­мья и спо­ры, быть фо­ру­мом для об­ме­на мыс­ля­ми и идея­ми меж­ду об­ще­ст­вен­но­стью обе­их стран.

Да, име­ет. Бу­к­валь­но че­рез день по­сле то­го как я по­лу­чил но­мер “Но­вой Поль­ши”, в ко­то­ром бы­ла опуб­ли­ко­ва­на бе­се­да о сти­хо­тво­ре­нии Че­сла­ва Ми­ло­ша “„Campo di Flori” 50 лет спус­тя” и пред­смерт­ный днев­ник Яну­ша Кор­ча­ка, я по­смот­рел по РТР “Пла­не­та” в до­ку­мен­таль­ном цик­ле Ни­ко­лая Сва­нид­зе “Ис­то­ри­че­ские хро­ни­ки” оче­ред­ную пе­ре­да­чу — речь шла об ужас­ной судь­бе Со­ло­мо­на Ми­хо­эл­са. О том, что ан­ти­се­ми­тизм был по су­ще­ст­ву эле­мен­том, встро­ен­ным в ста­лин­ское то­та­ли­тар­ное ви­де­ние ми­ра. Поль­ские пуб­ли­ци­сты и ис­то­ри­ки под­чер­ки­ва­ют ци­низм пак­та Риб­бен­тро­па—Мо­ло­то­ва, хотя в Рос­сии по сей день мож­но встре­тить его за­щит­ни­ков. А Сва­низ­де на­пом­нил, что Ста­лин во вре­мя встреч с Риб­бен­тро­пом не толь­ко про­воз­гла­шал тос­ты в честь Гит­ле­ра, но и обе­щал сво­ему гос­тю — так это мож­но рас­це­ни­вать, — что со вре­ме­нем он убе­рет ев­ре­ев из куль­тур­ной и на­уч­ной жиз­ни. Он пла­ни­ро­вал не толь­ко гео­по­ли­ти­че­ское — а не­ко­то­рые его сто­рон­ни­ки го­то­вы это ему про­стить, — но и идей­ное сбли­же­ние с гит­ле­ров­ской Гер­ма­ни­ей.

Оцен­ка ста­ли­низ­ма и его раз­ру­ши­тель­ных для на­ро­дов обе­их стран по­след­ст­вий, осуж­де­ние ан­ти­се­ми­тиз­ма, шо­ви­низ­ма и вся­че­ских по­пы­ток по­ста­вить се­бя вы­ше дру­гих, в том чис­ле и со­се­дей, — это не един­ст­вен­ные эле­мен­ты, объ­еди­няю­щие тех вы­ра­зи­те­лей об­ще­ст­вен­но­го мне­ния в на­ших стра­нах, ко­то­рые за­ин­те­ре­со­ва­ны в том, что­бы мы вза­им­но по­зна­ва­ли друг дру­га, за­ин­те­ре­со­ва­ны в со­труд­ни­че­ст­ве и сбли­же­нии. Доб­ро­со­ве­ст­ные ис­то­ри­ки, чуж­дые конъ­юнк­ту­ре пуб­ли­ци­сты как в Поль­ше, так и в Рос­сии, за­ин­те­ре­со­ва­ны в том, что­бы пред­став­ле­ние соб­ст­вен­ной ис­то­рии, соб­ст­вен­ной куль­ту­ры, а так­же дис­кус­сии о на­цио­наль­ных ин­те­ре­сах не пре­вра­ща­лись в на­цио­на­ли­сти­че­скую одер­жи­мость.

Жур­нал “Но­вая Поль­ша” — да бу­дет мне по­зво­ле­но ут­верж­дать, как че­ло­ве­ку, ко­то­рый мно­го лет на­зад ре­дак­ти­ро­вал дру­гой поль­ский еже­ме­сяч­ный жур­нал, вы­хо­див­ший на рус­ском язы­ке, — раз­ви­ва­ет­ся имен­но в та­ком ин­тел­лек­ту­аль­ном на­прав­ле­нии.

____________

Конкурс "НП" - Рецензия и полемика

написать в редакцию