РЕДАКТОР

Пер­вый раз в «Куль­ту­ру», в дом в Ме­зон-Ла­фи­те, я по­пал ле­том 1983 го­да. От при­го­род­ной стан­ции до не­го бы­ло не близ­ко. Я шел, пол­ный опа­се­ний: как при­мет ме­ня Ежи Гед­ройц? Не бу­дет ли вы­го­ва­ри­вать за свя­зи мое­го от­ца с ре­жи­мом? Да еще эта хо­лод­ная дрожь, вы­зван­ная про­мы­ва­ни­ем моз­гов, те­ле­ви­зи­он­ны­ми про­грам­ма­ми о «Куль­ту­ре», из ко­то­рых мож­но бы­ло сде­лать вы­вод, что не­дре­ман­ное око пэ­энэ­ров­ской раз­вед­ки ре­ги­ст­ри­ру­ет каж­до­го по­ля­ка, пе­ре­сту­паю­ще­го этот по­рог. Я пы­тал­ся до­га­дать­ся, где они мо­гут си­деть со свои­ми ка­ме­ра­ми: в ка­ком-то из до­мов на­про­тив, в би­ст­ро?

— Чем мо­гу быть полезен? — спро­сил Ре­дак­тор.

Так все и на­ча­лось. До кон­ца 80‑х я раз­го­ва­ри­вал с ним в Ме­зон-Ла­фи­те не­сколь­ко раз. Пе­ре­пи­сы­вать­ся мы на­ча­ли в 1988‑м. Пер­вые пись­ма от Гед­рой­ца бы­ли по­лу­кон­спи­ра­тив­ные: без Па­ри­жа пе­ред тек­стом пись­ма и с ха­рак­тер­ной за­ви­туш­кой вме­сто под­пи­си. Они ка­са­лись дел [под­поль­но­го. — Здесь и далее в квадратных скобках прим. пер.] из­да­тель­ст­ва «Кронг» [«Круг»], где я ра­бо­тал, и «Роч­ни­ка под­ко­вян­ско­го» [«Еже­год­ни­ка Под­ко­вы-Лес­ной»]. Ре­дак­тор пе­ре­дал сум­му де­нег, бла­го­да­ря ко­то­рой мы мог­ли вы­пус­тить №2-3. Я его спра­ши­вал, как нам ука­зать его вклад, — в кон­це кон­цов он со­гла­сил­ся, что­бы мы по­бла­го­да­ри­ли «Ежи».

Я был очень горд, ко­гда в пись­ме от 12 мая 1989 г. он на­пи­сал, что наш «Роч­ник» «весь­ма ин­те­ре­сен».

Треть­им ок­тяб­ря то­го же го­да да­ти­ро­ва­но сле­дую­щее пись­мо — на этот раз уже на фир­мен­ной бу­ма­ге «Ин­сти­ту­та ли­те­рац­ко­го». Кро­ме оцен­ки тек­стов, ко­то­рые я пред­ло­жил в «Куль­ту­ру», пись­мо со­дер­жит ти­пич­ные для Ре­дак­то­ра стра­те­ги­че­ские ука­за­ния:

«К со­жа­ле­нию, до сих пор ни­кто не ин­те­ре­су­ет­ся тем, что про­ис­хо­дит в Со­вет­ском Со­юзе. Жаль, что Анд­жей Дра­вич, спе­циа­лист в этой об­лас­ти, за­нял долж­ность, к ко­то­рой он, по­жа­луй, не осо­бен­но под­го­тов­лен [Дра­вич был на­зна­чен ди­рек­то­ром Поль­ско­го те­ле­ви­де­ния]. Ду­маю, что сей­час мож­но бы­ло бы уст­ро­ить, что­бы глав­ным ре­дак­то­ром «Пши­яз­ни» [«Друж­бы»] стал ка­кой-ни­будь рус­ский ли­те­ра­тор или жур­на­лист из ве­ду­щих лю­дей пе­ре­строй­ки. Мож­но бы­ло бы лик­ви­ди­ро­вать «Край Рад» [«Стра­ну Со­ве­тов»], а глав­ное, ре­ор­га­ни­зо­вать Об­ще­ст­во поль­ско-со­вет­ской друж­бы, ко­то­рое мог­ло бы сыг­рать из­вест­ную роль, ес­ли бы кто-ни­будь, кто на это го­дит­ся, за­нял­ся этим во­про­сом. Ну, что де­лать, не слиш­ком яс­но, к ко­му об­ра­тить­ся с эти­ми под­сказ­ка­ми».

Я то­гда, ви­ди­мо, пы­тал­ся объ­яс­нить Ре­дак­то­ру, что дей­ст­ви­тель­ность на этот раз дви­жет­ся бы­ст­рей, чем его мысль. А во­прос о «Пши­яз­ни» вы­зва­ло мое пред­ло­же­ние на­пе­ча­тать пись­ма ста­лин­ских лет (в ос­нов­ном ос­кор­би­тель­ные) в этот жур­нал. Гед­ройц, од­на­ко, счел, что не вре­мя раз­жи­гать та­кие на­стро­е­ния.

В сле­дую­щие го­ды я пи­сал ему и рас­ска­зы­вал по те­ле­фо­ну о сво­их по­езд­ках в Рос­сию, Бе­ло­рус­сию и на Ук­раи­ну. Его очень ра­до­ва­ло, что в со­вме­ст­ной лик­ви­да­ции «бе­лых пя­тен» на­чи­на­ют уча­ст­во­вать и та­мош­ние ис­то­ри­ки. Од­на­ко пре­до­сте­ре­гал от ги­ган­то­ма­нии свя­зан­ных с этим про­ек­тов, ко­то­рые мы то­гда раз­ра­ба­ты­ва­ли в «Кар­те»:

«Дей­ст­ви­тель­но, со­труд­ни­че­ст­во с „Ме­мо­риа­лом” при­об­ре­та­ет раз­мах. Но я очень бо­юсь, не сде­лан ли план ра­бо­ты че­рес­чур на вы­рост. Мо­жет, из-за то­го, что я при­вык ра­бо­тать край­не кус­тар­но, вся струк­ту­ра мне ка­жет­ся слиш­ком бю­ро­кра­ти­че­ской. Не го­во­ря уже о фи­нан­со­вой сто­ро­не, от­ку­да взять от­вет­ст­вен­ных лю­дей на осу­ще­ст­в­ле­ние та­кой ог­ром­ной про­грам­мы» (пись­мо от 10 сент. 1992).

Осе­нью то­го же го­да Ре­дак­тор с пе­ча­лью пи­сал: «...те­перь у ме­ня на­сту­пил из­да­тель­ский кри­зис». Это, ра­зу­ме­ет­ся, от­но­си­лось толь­ко к из­да­нию книг. С тех пор он об­ра­щал мое вни­ма­ние на цен­ные, по его мне­нию, вос­по­ми­на­ния. Ко­неч­но, де­лал он это так­тич­но, на­прав­ляя не ав­то­ров ко мне («Са­мо со­бой ра­зу­ме­ет­ся, я не со­би­ра­юсь ва­лить Вам на го­ло­ву эти за­пис­ки...»), а ме­ня к ним.

Без­ус­пеш­но ста­рал­ся он за­ра­зить ме­ня бо­лее ши­ро­ким взгля­дом на вос­точ­ные де­ла — вы­хо­дя­щим за рам­ки ис­то­рии и ис­кус­ст­ва:

«С на­рас­таю­щим ужа­сом смот­рю на то, что вы­тво­ря­ют в Поль­ше, осо­бен­но на от­рез­ке внеш­ней по­ли­ти­ки. Сплош­ные ляп­су­сы. Те­перь бо­рюсь за то, что­бы Поль­ша при­шла на по­мощь Лит­ве, от­прав­ляя ей уголь, ко­то­ро­го у нас из­лиш­ки. Са­мо со­бой ра­зу­ме­ет­ся, что им нуж­на нефть, но что де­лать, это­го у нас нет. Не­мно­го луч­ше в Лат­вии и Эс­то­нии, где пус­ти­ли в ход си­ло­вую стан­цию на неф­ти, но здесь то­же вид­на на­ша без­дар­ность. Эту си­ло­вую стан­цию за пять ме­ся­цев по­строи­ла Фин­лян­дия. На­ше пред­ло­же­ние бы­ло рас­счи­та­но на не­сколь­ко лет [строи­тель­ст­ва], и так во всем.

Здесь по слу­чаю сто­ле­тия ППС [Поль­ской со­циа­ли­сти­че­ской пар­тии] 18‑го чис­ла про­хо­дит кол­ло­к­ви­ум в фи­лиа­ле [Поль­ской] Ака­де­мии на­ук на [ули­це] Ло­ри­стон, ку­да при­ез­жа­ет мно­го лю­дей, в т.ч. Бу­гай, Мод­зе­лев­ский, Ма­ла­хов­ский. Бу­ду го­во­рить с ни­ми, но вый­дет ли что-то из этих раз­го­во­ров — весь­ма со­мне­ва­юсь.

Поль­зу­ясь тем, что при­ез­жа­ла па­ни Хен­нель из „Ты­год­ни­ка по­вшех­но­го”, я раз­вел ин­три­гу, что­бы она вы­сту­пи­ла с про­ек­том са­мо­об­ло­же­ния поль­ских при­хо­дов за гра­ни­цей на вос­ста­нов­ле­ние поль­ско­го кос­те­ла в Мо­ск­ве. У поль­ской Церк­ви до­ста­точ­но де­нег, что­бы это сде­лать. Есть толь­ко во­прос оп­ре­де­ле­ния, по край­ней ме­ре ори­ен­ти­ро­воч­но­го, сколь­ко сто­ил бы та­кой ре­монт. Мо­жет, Вы мог­ли бы это сде­лать че­рез свои кон­так­ты? Во вся­ком слу­чае я по­зво­лил се­бе на­пра­вить к Вам па­ни Хен­нель по это­му во­про­су» (3 но­яб­ря 1992).

В ян­ва­ре сле­дую­ще­го го­да я по­лу­чил из Ме­зон-Ла­фи­та пись­мо, из ко­то­ро­го сле­ду­ет, что Ре­дак­тор не ос­та­вил сво­его за­мыс­ла. Дер­жал ру­ку на пуль­се. Знал, что па­ни Юзе­фа об­ра­ти­лась ко мне, а я — к по­ля­кам в Мо­ск­ве. Гед­ройц спра­ши­вал толь­ко: «Как это вы­гля­дит?»

Зная, что я под­дер­жи­ваю кон­так­ты с мо­с­ков­ски­ми и пе­тер­бург­ски­ми по­ля­ка­ми, он про­бо­вал вну­шить мне, что­бы я за­ин­те­ре­со­вал­ся и по­ля­ка­ми в сред­не­ази­ат­ских рес­пуб­ли­ках, ибо «на этом от­рез­ке не­слы­хан­ная пу­та­ни­ца» (18 авг. 1994).

В ок­тяб­ре 1994 г. в «Круж­ке Под­ко­вы» про­шла трех­днев­ная кон­фе­рен­ция поль­ских и рус­ских ис­то­ри­ков «В кру­гу им­пе­рии». Она от­кры­лась чте­ни­ем пись­ма, при­шед­ше­го фак­сом от Ежи Гед­рой­ца:

«По мо­ему глу­бо­ко­му убеж­де­нию, от нор­маль­ных от­но­ше­ний меж­ду Поль­шей и Рос­си­ей за­ви­сит не толь­ко бу­ду­щее на­ших стран, но и бу­ду­щее Ев­ро­пы. До сих пор ма­ло кто от­да­ет се­бе в этом от­чет. Сре­ди рус­ских по-преж­не­му ца­рит не­до­ве­рие и по­до­зре­ние, что мы бо­рем­ся с Рос­си­ей и стре­мим­ся ее ос­ла­бить. По­ля­ки пом­нят ог­ром­ные бе­ды, ко­то­рые ис­пы­та­ли, и опа­са­ют­ся воз­рож­де­ния им­пе­риа­лиз­ма, ко­то­рый сно­ва мо­жет уг­ро­жать на­шей не­за­ви­си­мо­сти. Это еще обо­ст­ря­ет­ся отож­де­ст­в­ле­ни­ем со­вет­ской вла­сти с Рос­си­ей, при­том что од­но­вре­мен­но за­бы­ва­ют, сколь­ко не­сча­стий и бед при­нес этот строй са­мой Рос­сии. А к это­му при­бав­ля­ет­ся вза­им­ное не­ве­же­ст­во: мы по­чти ни­че­го друг о дру­ге не зна­ем.

Что­бы серь­ез­но ду­мать о нор­ма­ли­за­ции и доб­ро­со­сед­ских от­но­ше­ни­ях, на­до сна­ча­ла объ­ек­тив­но и бес­стра­ст­но ана­ли­зи­ро­вать ис­то­рию этих от­но­ше­ний. Не толь­ко на­ших, но ис­то­рию от­но­ше­ний им­пе­рии со все­ми на­ро­да­ми, ко­то­рые вхо­ди­ли в ее со­став. Ибо все это взаи­мо­свя­за­но. Толь­ко про­де­лав эту ог­ром­ную ра­бо­ту, мы мо­жем при­сту­пить к по­строе­нию на­ше­го бу­ду­ще­го, со­труд­ни­че­ст­ва и друж­бы.

Же­лаю съез­ду пло­до­твор­ных за­се­да­ний».

Не­сколь­ко пи­сем это­го и сле­дую­ще­го го­да от­но­сят­ся к раз­лич­ным «вос­точ­ным на­чи­на­ни­ям», пред­при­ни­мав­шим­ся ор­га­ни­за­ция­ми-эфе­ме­ри­да­ми, ко­то­рые пред­ла­га­ли со­труд­ни­че­ст­во Гед­рой­цу, «Кар­те», «Круж­ку Под­ко­вы». «Бу­ду весь­ма обя­зан, — пи­сал Ежи Гед­ройц 27 мар­та 1995 г. об од­ном из та­ких «на­чи­на­ний», — за мне­ние об этой ор­га­ни­за­ции. Ни­че­го о ней не слы­шал. Она про­из­во­дит впе­чат­ле­ние ка­ко­го-то бле­фа».

В 1996 г. в «Круж­ке Под­ко­вы» мы из­да­ли по-бе­ло­рус­ски кни­гу «Мин­ская вес­на». Это бы­ла хро­ни­ка дея­тель­но­сти оп­по­зи­ции, ан­ти­лу­ка­шен­ков­ских де­мон­ст­ра­ций и, на­ко­нец, ре­прес­сий, в ту вес­ну очень жес­то­ких, что я ви­дел в Мин­ске свои­ми гла­за­ми. Там та­кая кни­га вый­ти не мог­ла. Вме­сте с бе­ло­ру­са­ми мы под­го­то­ви­ли ее в Под­ко­ве. За­тем весь ти­раж «отъ­ехал» че­рез Лит­ву в Бе­ло­рус­сию. Эта опе­ра­ция ме­ня очень воз­буж­да­ла, я все вре­мя по­вто­рял сло­ва Миц­ке­ви­ча о том, как ев­рей конт­ра­бан­дой пе­ре­во­зит в Лит­ву то­ма его со­чи­не­ний. На вол­не это­го эн­ту­зи­аз­ма я пред­ло­жил Ежи Гед­рой­цу, ко­то­рый, как мы зна­ем, ро­дил­ся в Мин­ске, на­пи­сать пре­ди­сло­вие. Вот что он мне от­ве­тил:

«Ес­ли речь идет о той ра­бо­те, ко­то­рую вы го­то­ви­те о со­бы­ти­ях этой вес­ны в Мин­ске, то я пред­по­чел бы не пи­сать всту­п­ле­ния или да­же не­сколь­ких слов, об­ра­щен­ных к бе­ло­рус­ско­му чи­та­те­лю. Преж­де все­го я до­воль­но кри­ти­че­ски от­но­шусь к бе­ло­рус­ской оп­по­зи­ции в Мин­ске. То, что По­зняк вы­брал сво­бо­ду в США, ка­жет­ся мне ошиб­кой, по­то­му что не­смот­ря на оче­вид­ный риск, на­до бы­ло ос­та­вать­ся на мес­те и во­оду­шев­лять дви­же­ние за не­за­ви­си­мость. В на­стоя­щий мо­мент я по­гло­щен кон­цеп­ци­ей со­зда­ния ка­фед­ры бе­ло­рус­ской ис­то­рии и куль­ту­ры в Бе­ло­стоц­ком уни­вер­си­те­те. Эта ка­фед­ра бла­го­да­ря со­от­вет­ст­вую­щим пуб­ли­ка­ци­ям ста­ла цен­тром сво­бод­ной бе­ло­рус­ской мыс­ли, и мое на­ме­ре­ние — сти­пен­дии и по­мощь ре­прес­си­ро­ван­ным. Это не­лег­ко, так как мно­го бю­ро­кра­ти­че­ских по­мех, а так­же ан­ти­бе­ло­рус­ские на­строе­ния в са­мом уни­вер­си­те­те. На на­де­юсь, что удаст­ся пре­одо­леть, так как этим за­ин­те­ре­со­вал­ся Ци­мо­ше­вич [то­гдаш­ний ми­нистр ино­стран­ных дел, по про­ис­хож­де­нию бе­ло­рус], ко­то­рый свя­зан с этим ре­гио­ном. Как я смог ра­зо­брать­ся, в Поль­ше не­ма­ло лиц, изу­чаю­щих бе­ло­рус­ские про­бле­мы, но они рас­сея­ны по раз­ным уни­вер­си­те­там, так что мож­но бу­дет ор­га­ни­зо­вать хо­ро­ший со­став [ка­фед­ры] с ты­ла­ми.

Бе­ло­рус­сия для ме­ня не­обы­чай­но важ­на: ес­ли Рос­сия ее по­гло­тит, это со­здаст нам ко­лос­саль­ную опас­ность. Ду­маю, од­на­ко, что на­до де­лать это ос­то­рож­но, что­бы не со­зда­вать еще од­но­го не­нуж­но­го оча­га кон­флик­тов с Рос­си­ей» (12 авг. 1996).

Хо­тя в 1994 г. Ежи Гед­ройц го­во­рил об оши­боч­ном отож­де­ст­в­ле­нии со­вет­ско­го то­та­ли­та­риз­ма с Рос­си­ей как та­ко­вой, тем не ме­нее три го­дя спус­тя он пи­сал мне: «По­лу­чил очень ин­те­рес­ный до­ку­мент — ме­мо­ран­дум ми­ни­стер­ст­ва внут­рен­них дел от ян­ва­ря 1864 г. об уч­реж­де­нии ме­то­дов вы­сыл­ки по­до­зри­тель­ных лиц „из Цар­ст­ва Поль­ско­го и за­пад­но­го края” [кур­си­вом — по-рус­ски в тек­сте]. До­ку­мент край­не ха­рак­тер­ный, сви­де­тель­ст­вую­щий, что ме­то­ды не из­ме­ни­лись на про­тя­же­нии це­ло­го сто­ле­тия».

Пись­ма Гед­рой­ца 1998-1999 гг. ка­са­ют­ся пуб­ли­ка­ции кон­крет­ных тек­стов в «Куль­ту­ре» ли­бо со­дер­жат ре­ко­мен­да­ции ма­те­риа­лов, ко­то­рые он был не в со­стоя­нии на­пе­ча­тать и ис­кал для них мес­та в жур­на­лах, вы­хо­дя­щих в Поль­ше.

В 2000 г. я во­шел в со­став ре­дак­ции «Но­вой Поль­ши». В ию­не в Мо­ск­ве при­нял уча­стие в ве­че­ре, по­свя­щен­ном па­мя­ти Ми­хаи­ла Гел­ле­ра, вы­даю­ще­го­ся ис­то­ри­ка, дву­крат­но­го эмиг­ран­та (из СССР, а по­том из Поль­ши по­сле мар­та 1968‑го). 20 ию­ля по­лу­чил пись­мо по элек­трон­ной поч­те:

«Глу­бо­ко­ува­жае­мый и до­ро­гой пан!

Очень жа­лею, что не по­лу­чил за­мет­ки о ве­че­ре, свя­зан­ном с Ми­шей Гел­ле­ром, ко­то­рую мне По­мя­нов­ский от Ва­ше­го име­ни обе­щал. Это для ме­ня очень важ­ный во­прос, так как Гел­лер был не толь­ко бли­жай­шим на­шим со­труд­ни­ком, но и боль­шим дру­гом. Бу­дет ли воз­мож­но по­лу­чить эту за­мет­ку в те­че­ние не­де­ли? Вид­но, По­мя­нов­ский в том бе­личь­ем ко­ле­се, в ко­то­ром он жи­вет, долж­но быть, за­был Вам ска­зать об этом. Так что я очень Вас про­шу на­пи­сать, а ес­ли у Вас не най­дет­ся на это вре­ме­ни, то ука­жи­те, по­жа­луй­ста, кто мог бы это ком­пе­тент­но сде­лать».

Ра­зу­ме­ет­ся, по­лу­чив та­кие мо­ти­ви­ров­ки, я вы­пол­нил за­дан­ный урок. 31 ию­ля Ежи Гед­ройц при­слал мейл с бла­го­дар­но­стью. Текст во­шел в по­след­ний, еще им под­го­тов­лен­ный но­мер «Куль­ту­ры».

Он еще зво­нил в «Но­вую Поль­шу» — уже из боль­ни­цы, хо­тя это об­стоя­тель­ст­во скры­вал.

Те­перь, ко­гда я чи­таю его пись­ма, по­ни­маю, по­че­му о нем го­во­рят «Ре­дак­тор». Не толь­ко по­то­му, что он вы­брал се­бе та­кое за­ня­тие и пол­ве­ка воз­глав­лял жур­нал, но еще и по­то­му, что дей­ст­ви­тель­но ре­дак­ти­ро­вал и уча­ст­вую­щих в «Куль­ту­ре» лю­дей, хо­тя они не все­гда это­му под­да­ва­лись. В из­вест­ной сте­пе­ни я то­же чув­ст­вую, что ме­ня Гед­ройц от­ре­дак­ти­ро­вал.

Пер. НГ

____________

Конкурс "НП" - Рецензия и полемика

написать в редакцию