ЗАМЕТКИ ПЕРЕВОДЧИКА

Тадеуш Конвицкий стал одним из первых моих открытий в польской литературе. Я тогда еще только к ней “приобщалась”, еще не знала, что это станет моей профессией, читала по-польски — как и многие в “послеоттепельной” стране, в основном журналы: “Пшекруй”, “Фильм”, “Кобета и жиче”, — пробовала свои силы, переводя небольшие рассказы. “Современный сонник” Конвицкого впервые прочла по-русски, его перевела моя тетя и учительница, замечательный мастер Юлия Мирская, которой русский читатель обязан знакомством со многими выдающимися польскими писателями; “Сонник” был последней ее работой: она успела прочитать верстку, но уже не увидела книги, вышедшей в 1966 году.

Примерно тогда же я посмотрела фильмы режиссера Конвицкого: “Последний день лета”, “День поминовения”, “Сальто” — какие-то неожиданные, загадочные и пронзительные, по-своему уникальные — редко кто из прозаиков, владея искусством воплощать образы в слове, умеет переносить на экран свое видение реальности (и нереальности, потому что у Конвицкого эти два понятия близки и переплетены как мало у кого). И с тех пор я уже не пропускала ни одной его новой книги, выходившей в Польше, сначала в открытой печати, потом, когда его имя попало в “черные списки”, в самиздате; приезжая в Варшаву, бежала в кинотеатр, чтобы еще раз увидеть старые фильмы, однажды даже попросила показать мне “Как далеко отсюда, как близко” в творческом объединении, где фильм снимался, потому что не было возможности посмотреть его раньше. И наконец, в 1987 году прочитала “Бохинь” — до сих пор это моя самая любимая книга Конвицкого. Тогда в Москве готовился к печати сборник писателя (вышел он много позже, почти через десять лет), мне предложили перевести “Хронику любовных происшествий”, но я, зачарованная “Бохинью”, упросила редактора, чтобы ее включили в состав сборника и перевод поручили мне. Переводческий опыт у меня тогда уже был не маленький, однако приступала к работе я с робостью, с опаской: а вдруг не получится? Но начала — и поплыла по течению, подстегиваемая душевным волнением и незримым присутствием автора; текст крепко держал при себе, властно управлял мною, ясность и точность польских слов требовали адекватных русских, но они находились, потому что пан Тадеуш постоянно был поблизости, стоял рядом с моим письменным столом и не позволял отклоняться в сторону, придумывать то, чего не было у него. А если такое случалось, не сердился — нет; впрочем, даже если и сердился, прямо этого не показывал, только усмехался, качал головой, чуть заметно морщился или отпускал, как он это умеет, меткое ироническое замечание, — и я спохватывалась: ох, не туда меня занесло! — и возвращалась к его словам, к его филигранной прозе, к сути. (И однажды, в канун 1997 года, после выхода последовавшего за “Бохинью” “Зверочеловекоморока” была вознаграждена за свои старания полученным от Конвицкого письмом, в котором он высоко — ох, как же я гордилась и радовалась! — оценивает перевод и благодарит меня за то, что я “упорно перевожу и популяризирую некого полячишку из Привислинского края”...)

Вслед за “Бохинью” и “Зверочеловекомороком” я перевела еще два романа: “Чтиво” и “Польский комплекс”, отрывки из “Памфлета на самого себя”. Спасибо петербургской “Азбуке” — редактор этого издательства Александр Гузман выловил “Чтиво” из немалого числа польских публикаций на страницах журнала “Иностранная литература” и напечатал отдельной книгой; вслед за этим “Азбука” выпустила переиздания еще двух книг Конвицкого: “Зверочеловекоморок” и “Хронику любовных происшествий” (в переводе М.Игнатова). Кроме того, есть вышеупомянутый сборник 1995 года, куда кроме “Хроники” и “Бохини” входит “Малый апокалипсис” (перевод А.Ермонского). Хочется надеяться, что нашего читателя это не насытит, что интерес к творчеству замечательного писателя не иссякнет — как не иссякал никогда интерес Тадеуша Конвицкого к нашей стране, к российской культуре, — что переводы и других его книг появятся в России.

С самим паном Тадеушем я познакомилась в Москве, когда в 1989 г. он привез на Московский кинофестиваль свой фильм “Лава” по “Дзядам” Адама Мицкевича. Увидела его после показа среди актеров и членов съемочной группы — обожающих мэтра, наперебой рассказывающих, что ни с каким другим режиссером так прекрасно и легко не работалось. И неудивительно. Иным не мог быть автор таких книг! И сейчас я присоединяю свой голос к тому хору и к голосам многочисленных поклонников Конвицкого — писателя и режиссера, рискнув признаться: я люблю Вас, пан Тадеуш, Вы подарили мне столько чудесных часов, столько радости — ведь это огромная радость: на какое-то время превратиться в Вас (боюсь сказать: влезть в Вашу душу), думать Вашими мыслями, чувствовать Вашими чувствами. И простите, если, переводя Ваши книги, я в чем-то промахнулась, чего-то не доглядела. Долгих Вам лет, здоровья, сил, бодрости. С днем рождения!

____________

Конкурс "НП" - Рецензия и полемика

написать в редакцию