Революционные идеалисты

После весьма удачной и благосклонно принятой критикой биографии «железного Феликса» («Дзержинский. Любовь и революция». Краков, издательство «Знак», 2014) Сильвия Фролов опубликовала следующую книгу — «Большевики и апостолы. Восемь портретов», в которой развивает свой неповторимый стиль литературной биографии, сосредоточившись, прежде всего, на интимной жизни героев. Следует подчеркнуть, что книги Сильвии Фролов, с их легким привкусом сенсационности, — это очень приятное чтение. Автор умеет безошибочно составить полный психологический портрет описываемых персонажей, в котором выделяет определенный доминирующий мотив, чаще всего определяемый диссонансом ценностей. Существенной чертой данной книги представляется также многомерность и двойственной героев, балансирующих на грани исторических времен — России до и после революции. Кроме того, чтобы рассмотреть живого человека, Сильвии Фролов пришлось продираться сквозь толщу стереотипных напластований, поскольку в Польше все еще распространено представление о вождях революции как о красных палачах (в общем-то, небезосновательное), являющееся, несомненно, пропагандистским наследием времен польско-большевистской войны. С другой стороны, автору пришлось преодолевать идеализированный образ тех же персонажей, насаждавшийся во времена ПНР.
В случае, например, Максима Горького (посвященный ему очерк занимает едва ли не половину книги) эта двойственность выражается во внутреннем разрыве между порядочностью и жаждой славы. Еще во время пребывания на Капри он привык к роскоши, а также не отказывал себе в многочисленных амурных похождениях. Писательница представляет нам женщин Горького — Марию Андрееву, Екатерину Пешкову, Варвару Тихонову, Марию Закревскую (Муру), Надежду Введенскую (Тимошку) — и прослеживает их судьбы Рассматривая отношение Горького к большевистской власти, Сильвия Фролов подчеркивает, что в первые годы после революции писатель руководствовался, главным образом, голосом совести. Так, он указывал на непредсказуемые последствия революционного насилия, помогал живущим в бедности литераторам и голодающим крестьянам. Однако в 20-е годы XX века, во время пребывания в Европе, в отношениях Горького с большевистской властью происходит принципиальная перемена. Потом писатель возвращается в Россию, чтобы своим именем скрепить ложь о «гуманных» условиях, царящих в сталинских трудовых лагерях. Сильвия Фролов определяет факторы, которые повлияли на столь неожиданную метаморфозу: нарастающее чувство одиночества в эмиграции, усиливающееся под воздействием придерживающихся большевистских взглядов соотечественников, меркнущая слава на Западе, тщеславие, а вдобавок прагматизм окружающих Горького женщин, которые полагали, что ширящийся в России культ писателя гарантирует им материальное благосостояние. Впрочем, в произведениях Горького, написанных еще до революции, присутствует, как отмечает автор, концепция «возвышающего обмана», который в состоянии обеспечить счастье.
О Ленине написано много книг, однако Сильвии Фролов удалось обогатить представление о вожде революции. Хотя он и не относился к типу соблазнителя и эротомана, как, например, Горький, однако «женский элемент» играл в его жизни важную роль. Проиллюстрируем это интересной цитатой из книги: «В этом бабьем окружении, среди груд дамских платьев, юбок, кружев, подушек и одеял, женских запахов, предменструальных состояний, ссор из-за приготовленных блюд и соперничества за его благосклонность, вынашивал диктатор свои мечтания о новом прекрасном мире, считая, что все очень просто». Воспользовавшись этим примером, можно попробовать определить главные черты биографического стиля Сильвии Фролов. Это отнюдь не научная и даже не научно-популярная книга, а биография с элементами литературного вымысла. Вместо интерпретации исторических документов или иных источников, автор включает воображение, за свободной игрой которого можно наблюдать в приведенном фрагменте. Открытым остается вопрос, какой метод в большей мере отвечает вкусам читателя? Лидерские качества выработались у Ленина не только в ходе соперничества со старшим братом Александром Ульяновым, повешенным в 1887 году за участие в неудавшемся покушении на царя Александра III. Не менее существенным для формирования личности будущего диктатора было стремление занять в своем женском окружении позицию доминирующего самца, пишет Сильвия Фролов. В разделе, посвященном братьям Ульяновым, автор прибегает даже к нарративу альтернативной истории, рассуждая, как могли сложиться судьбы России, если бы царь помиловал брата Ленина.
В названиях глав книги автор часто прибегает к библейским аллюзиям, а в предисловии обращается к мысли Достоевского, который писал, что главная проблема современной ему русской духовности — это разрыв между религиозностью и атеизмом. Именно революция стала новой религией, которая вдобавок подпитывалась любовной страстью.
Остальных своих героев Сильвия Фролов изображает сквозь призму парадоксальности их судеб, прослеживая взлеты, завершившиеся болезненными падениями, описывая их увлеченность революцией, закончившуюся разочарованием. В главе «Большевистский царь Мидас» автор обращается к жизни Александра Парвуса — революционера, который на финансировании партии Ленина сколотил изрядное состояние. Какое-то время он считал себя могущественнейшим человеком Европы, умирал, однако, в забвении и одиночестве, поскольку Ленин отвернулся от него из-за сотрудничества с Германией. Биография последнего русского царя Николая II вписана автором книги в притчу об Иове. Анализируя дневники царя, Сильвия Фролов приходит к выводу, что это был совершенно инфантильный человек. Его слепая вера в Божью волю и богоданность монаршей власти оказывались в разительном противоречии с грузом ответственности, которую возложил на его плечи жестокий и бурный XX век. Театрально и гротескно представлен знаменитый террорист Борис Савинков. Несмотря на свой многолетний опыт конспиратора, он поддался на большевистскую провокацию, то есть операцию «Трест», и погиб на Лубянке. — Разделы, посвященные Марии Спиридоновой и Александре Коллонтай, писательница озаглавила «Святая террористка» и «Апостолесса любви». Первая из них — революционер, руководитель левого крыла эсеров, ставшая символом революционной борьбы с царизмом, также погибла в социалистическом государстве: НКВД расстреляло ее в сентябре 1941 года. Второй очерк — это необычайно захватывающий рассказ о бытовых переменах в большевистской России, инициированных Коллонтай. Однако сексуальная свобода первых лет революции вскоре завершилась насаждением пуританства, а сама Коллонтай к концу жизни разочаровалась в революционной идеологии.
Книга Сильвии Фролов представляет собой весьма интересный пример биографий, написанных с позиций феминизма. Несомненным достоинством этой книги является стремление автора отдать должное незаслуженно забытым женщинам.

 

Sylwia Frołow, Bolszewicy i apostołowie. Osiem portretów. Wołowiec, Wydawnictwo Czarne, 2014 (на польск. яз.)